Снимаются ли монашеские обеты монашествующего при его поставлении в епископы? | 2-й патриарший период (с ноября 1917 г.) | История Церкви

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная История Церкви 2-й патриарший период (с ноября 1917 г.) Снимаются ли монашеские обеты монашествующего при его поставлении в епископы?  
Снимаются ли монашеские обеты монашествующего при его поставлении в епископы?

Михаил Бабкин,
доктор исторических наук, профессор,
профессор Историко-архивного института РГГУ

Вопросы о совместимости епископского служения с монашеством и характере пострига архиереев в период с начала 1860-х гг. по начало 1930-х гг. неоднократно привлекали внимание российских историков и канонистов   [1]. Поместный собор Русской православной церкви (РПЦ)   [2] 1917–1918 гг. выработал ряд соответствующих правовых норм. Однако через 70 лет, Поместным собором 1988 г. они были кардинально изменены. При этом темы, связанные с монашеством епископов, практически исчезли из поля зрения исследователей. Настоящая статья преследует цель по возможности восполнить этот пробел.

В многовековой практике РПЦ существует обычай возводить в архиерейский сан лишь тех лиц, которые пострижены в монашество. Исключения в виде рукоположений в епископы лиц, постриженных в рясофор, известны, но они крайне редки. Напомним что такое рясофорный и мантийный постриги.

Рясофор – стадия монастырского послушания (не являющаяся обязательной), подготавливающая к принятию монашества. Иногда она называется неполным монашеским пострижением, или иночеством. Пострижение в рясофор происходит согласно известному в Византии с XIV в. чину «Последования одеяния рясы и камилавки». Основное его содержание (если говорить о его «внешней» стороне) сводится к тому, что настоятель монастыря благословляет послушника носить рясу и клобук, но без мантии. Мантия же усваивается лишь принявшему монашеское пострижение, т. е. с принесением монашеских обетов. О том, что лица, постриженные в рясофор, не состоят в монашеском звании и пользуются всеми правами, как миряне, говорилось в законодательных актах Российской империи   [3]: например, в определениях и указах Св. синода от 21 июля 1804 г., 21-31 декабря 1853 г., 8 августа и 9 сентября 1873 г.   [4].

Постригаемый же в монашество, согласно чину «Последования малого образа, еже есть мантии», даёт следующие обеты, по существу – клятвы: 1) отречения от мира и всего мирского; 2) пребывания в монастыре и постничестве до последнего издыхания; 3) хранения себя в девстве, целомудрии и благоговении, 4) послушания настоятелю и всей о Христе братии; 5) пребывания до смерти в нестяжании и добровольной нищете Христа ради в общем житии; 6) принятия всех уставов иноческого общежития, правил святых отец и распоряжений настоятеля; 7) готовности терпеть всякую тесноту и скорбь иноческого жития ради Царствия Небесного   [5]. По несколько упрощённой версии, постригаемые в монашество дают не семь, а три обета: послушания, девства и нестяжания   [6].

Согласно «букве» перечисленных обетов, жизнь монаха состоит в отрешении от всего земного и во всецелом посвящении себя Богу. Важно, что при пострижении в монашество обеты принимаются добровольно   [7]. Соответственно, и отказаться от них можно лишь добровольно   [8].

Вместе с тем известно, что среди монашествующих есть малочисленная, но крайне влиятельная в РПЦ категория лиц – «штатные» архиереи, которые не живут ни в монашеском общежитии, ни отшельничестве, ни в затворе; их быт не подчинён нормам монашеского общежития. Дело епископа – не пребывать в усиленном посте и безмолвии в своей келие, а руководить своей епархией: объезжать её, поучать и наставлять паству. По долгу своего положения епископы являются публичными фигурами, общающимися и с паствой, и с духовенством, и со множеством других людей. В распоряжении архиерея – церковные деньги, недвижимость и проч. И потому некоторые из монашеских обетов для епископов заведомо неисполнимы. Какие именно?

Среди специалистов в области канонического и церковного права нет единства по вопросу о том, продолжают ли действовать на монашествующего после рукоположения его в сан епископа принятые им ранее монашеские обеты   [9].

Одни считают, что с сущностью архиерейского служения несовместим лишь монашеский обет послушания, а обеты девства и нестяжания никак не противоречат ему. На сей счёт профессор Императорского Московского университета и Московской духовной академии Н.К. Соколов (1835–1874) говорит:

«Очевидно, что ни девство, ни отречение от собственности не заключает в себе ничего противного епископству. Несовместимым кажется с обетом послушания принятие на себя монахом власти и прав архиерейства. Этот обет и должен подвергнуться наибольшим видоизменениям. Природа его такова, что он может быть видоизменён без противоречия основной идее монашества. Обет послушания очевидно не имеет самостоятельного значения, подобно двум первым. Его цель воспитательная, монах не для того отрекается от своей воли, чтобы навсегда потерять её, но для того, чтобы научить владеть ею и укрепить в самоотвержении. Первые два обета не могут прерываться, они бессрочны по своей природе, последний может быть усилен, ослаблен или сложен смотря по степени укрепления воли». Профессор Соколов констатирует: «Возведение в епископский сан полагает границу званию монашества, и само собою слагает с избранного из монахов ту часть монашеской дисциплины и обязательств, которые не могут быть совмещены с новым призванием и его правами»   [10].

Приблизительно таких же воззрений придерживался и профессор Московской духовной академии Е.Е. Голубинский (1834–1912). Он считал, что, строго говоря, епископы – не монахи, что они «перестают быть монахами с минуты поставления в архиереи». При этом он пояснял, что посвящаемый в епископы из монахов освобождается от обетов, несовместимых с архиерейством, но не освобождается от тех, которые совместимы с епископским служением. Голубинский также писал: «Монах, поставленный в архиереи, перестаёт быть монахом, но с него снимаются при сем только те монашеские обеты, которые несовместимы с архиерейством, каковы обеты – повиновения и ученичества, неисходного пребывания в монастырях с невмешательством ни в церковные, ни в житейские дела (4-го Всел[енского] соб[ора] пр[авило] 4), но не снимаются те монашеские обеты, которые совместимы с архиерейством, каковы обеты – подвижничества в жизни, целомудрия и нестяжательности»   [11].

Известна и точка зрения, что некоторые монашеские обеты епископа могут быть сняты самим епископом. Данный тезис прозвучал 6 июня 1905 г. от патриарха Константинопольского Иоакима III (Деведжи) (1834–1912) в разговоре с профессором Московской духовной академии Н.Ф. Каптеревым (1847–1918). Иоаким III сказал, что архиерей свой обет монашеского послушания, как несовместимый с архиерейством, может сложить с себя, равно как и некоторые другие иноческие обеты, также несовместимые с епископским служением   [12]. Очевидно, что упоминание о возможном «сложении» архиереем с себя «некоторых» (т. е. не всех) монашеских обетов не имело бы смысла, если при рукоположении в епископа происходило бы «автоматическое» снятие этих обетов. На вопрос Н.Ф. Каптерева: «Скажите, Ваше Блаженство, что теперешние архиереи Вашей константинопольской патриархии монахи или нет?», патриарх Иоаким III ответил: «Практика последнего времени установилась такая, что наши архиереи – не монахи»   [13].

Вместе с тем о монашеских обетах епископов высказывался и Св. синод Православной российской церкви. В его определении № 3539 от 13 мая 1911 г., помимо прочего, безапелляционно констатировалось: «Епископы Русской Церкви принадлежат к числу лиц монашествующих, и данные ими при вступлении в монашество обеты, с восприятием хиротонии, не теряют своей обязательной силы»   [14]. Т. о. высший орган церковного управления придерживался буквального понимания монашеских обетов, считая их обязательными для всех без исключения монашествующих.

В целом, в Православной церкви в дореволюционный период были распространены две точки зрения на монашеские обеты архиереев. Первая – что после возведения монашествующего в епископский сан его прежде данные монашеские обеты делятся на две группы: совместимые с архиерейским служением и несовместимые. Об обетах первой группы (девстве и нестяжании) говорилось как о пожизненных, а второй (к ней главным образом относился обет послушания) – как о таких, которые или снимаются самим рукоположением в епископа, или же могут быть сложены с себя самим архиереем. Вторая же точка зрения заключалась в том, что соблюдение монашеских обетов для архиереев является своего рода их религиозным долгом: впрочем, как и долгом вообще всех монашествующих.

Поскольку корпус канонов (законов Православной церкви) содержит требование безбрачия епископа   [15], но не принесения монашеского обета девства (целомудрия), а также дозволяет архиереям иметь личное имущество   [16], что не согласуется с обетом нестяжания   [17], то встаёт вопрос: обязательно ли принятие монашества перед посвящением в епископский сан? или достаточно принимать лишь рясофорный постриг? Рассмотрим эволюцию норм церковного права о характере пострига кандидатов в епископы в советский и постсоветский периоды: во-первых, потому, что с начала 1918 г. в РПЦ стали вводиться нормы, диссонирующие с укоренившейся со времён Древней Руси традицией рукоположения в архиереи лишь монашествующих. Во-вторых, потому, что с 1970–1980-х гг. в церковной среде появилась принципиально новая точка зрения на монашеские обеты епископов.

В феврале 1918 г. Поместный собор   [18] РПЦ принял определение «Об епархиальном управлении»   [19], в котором, помимо прочего, констатировалось (гл. ΙΙ, п. 17): «Кандидаты в епархиальные архиереи из лиц, не имеющих епископского сана, избираются в возрасте не моложе 35 лет из монашествующих или не обязанных браком лиц белого духовенства и мирян, причём для тех и других обязательно облечение в рясофор, если они не принимают пострижения в монашество (здесь и далее курсив наш. – М.Б. )»   [20].

В другом определении – «О монастырях и монашествующих» от 31 августа (13 сентября) 1918 г., также констатировалось (гл. II, прим. 2 к ст. 8): «Епископы, не имеющие монашеского пострига, облечённые в рясофор , не могут быть настоятелями монастырей и пользоваться настоятельской частью из монастырских доходов»   [21].

Примерно то же говорилось и о кандидатах в патриархи. Так, в постановлении «О порядке избрания Святейшего Патриарха», принятом Поместным собором 31 июля (13 августа) 1918 г., значилось (ст. 8): «Кандидатами на патриарший престол могут быть каждый состоящий в иноческом чине Архиерей и лица священного сана, удовлетворяющие каноническим требованиям, причём избранное в Патриархи лицо в священном сане, не состоящее в иночестве, обязывается прежде поставления в Патриархи принять иноческое пострижение »   [22].

Таким образом, Поместный собор 1917–1918 гг. допускал существование епископата (включая и патриарха), не связанного монашескими обетами   [23]. Иначе говоря, высший орган церковной власти считал, что архиереи могут быть как из мантийных монашествующих (т. е. давших монашеские обеты), так и из рясофорных иноков (т. е. не дающих таковых обетов).

В 1933 г. на страницах официального «Журнала Московской патриархии» было опубликовано большое исследование о монашестве епископов, хронологически охватывавшее всю историю христианства. Выводы автора по своему существу находились в полном соответствии с рассмотренными выше определениями Поместного собора 1917–1918 гг. Автор резюмировал: «Предварительное пострижение в монашество не является обязательным условием архиерейской хиротонии   [24]. Епископом Церкви Божией может быть всякое безбрачное лицо одинаково из клира, мирян и лиц монашествующих, отвечающих лишь общим каноническим условиям иерархической правомочности»   [25].

Незадолго до открытия Поместного собора 1988 г., запланированного по случаю 1000-летия Крещения Руси, был издан Проект «Устава об управлении Русской Православной Церкви». В том Проекте было сказано (гл. IV, п. 9): «Кандидаты в архиереи избираются в возрасте не моложе 30 лет из монашествующих или не состоящих в браке лиц белого духовенства с обязательным пострижением в рясофор (здесь и далее курсив наш. – М.Б. )»   [26]. Т. е. в Проекте Устава говорилось о поставлении в епископы лиц, состоящих как в монашеском, так и в рясофорном постриге. Очевидно, что данная норма Проекта была ориентирована на процитированное выше соответствующее определение Поместного собора 1917–1918 гг.

В самом же Уставе, принятом Поместным собором 8 июня 1988 г., в том же пункте (гл. IV, п. 9) говорилось существенно жёстче: «Кандидаты в архиереи избираются в возрасте не моложе 30 лет из монашествующих или не состоящих в браке лиц белого духовенства с обязательным пострижением в монашество »   [27]. Таким образом высшим органом церковной власти было определено, что все поставляемые в епископы обязаны принимать монашеский постриг, т. е. давать монашеские обеты. И в ныне действующем Уставе РПЦ (гл. XV («Епархии»), п. 10)   [28], принятом на Архиерейском соборе 16 августа 2000 г. и утверждённом на Поместном соборе 28 января 2009 г., та же норма звучит без каких-либо изменений   [29].

Вышеизложенное позволяет заключить, что с 1918 по 1988 гг. в РПЦ произошла значительная эволюция правовой нормы о монашестве архиереев. Если Поместный собор 1917–1918 гг. считал допустимым для кандидатов в епископы (а также кандидатов в патриархи) быть или в монашеском, или в рясофорном постриге, то Поместные соборы 1988 и 2009 гг., а также Архиерейский 2000 г. констатировали обязательность для кандидатов в епископы предварительного принятия мантийного пострига: с принесением, соответственно, монашеских обетов.

Чем объяснить столь значительное изменение в РПЦ правовой нормы о монашестве архиереев? Ведь члены названных высших церковных инстанций (Соборов 1988, 2000 и 2009 гг.) значительно усложнили условия несения архиерейского служения, наложив на будущих епископов «бремя неудобоносимое» – обязательное принятие монашеского пострижения. И это при том, что в некоторых Поместных Православных церквях весьма распространена практика поставления в архиереи лиц, постриженных в рясофор.

Подсказка ответа на поставленный вопрос – в прозвучавшем 23 сентября 2013 г. на конференции «Монастыри и монашество: традиции и современность» выступлении постоянного члена Священного синода, митрополита Волоколамского Илариона (Алфеева). Говоря, среди прочего, о монашестве епископов, Иларион сказал: «Сейчас можно всё чаще слышать мнение о том, что архиерейство невозможно совместить с исполнением монашеских обетов, а потому архиереев лучше избирать не из мантийных монахов, а из рясофорных иноков, не дававших монашеские обеты, или просто из неженатых клириков. Подобная практика имеется, например, в Константинопольском Патриархате. У нас же, в Русской Церкви, существует многовековая традиция рукоположения в епископский сан только тех клириков, кто имеет пострижение в мантию». Говоря о важности сохранения этой традиции и указывая, что в настоящее время в РПЦ «епископ нередко становится священноархимандритом одного или нескольких монастырей своей епархии», докладчик задал участникам конференции формально не нуждавшийся в ответе вопрос: «Как же может человек, не имеющий пострижения и не дававший монашеских обетов, возглавлять монашескую общину?»   [30].

Фактически митрополит Иларион повторил одно из положений вышеупомянутого определения Поместного собора РПЦ 1917–1918 гг. «О монастырях и монашествующих» от 31 августа (13 сентября) 1918 г. В том определении констатируется, что архиереи, «не имеющие монашеского пострига, облечённые в рясофор, не могут быть настоятелями монастырей» (гл. II, прим. 2 к ст. 8). Однако там же следующей фразой значится и другое положение, не упомянутое Иларионом. Оно касается, с позволения сказать, финансовой стороны вопроса: что рясофорные епископы не могут «пользоваться настоятельской частью из монастырских доходов»   [31].

На наш взгляд, ужесточение с 1988 г. церковно-правовой нормы о характере пострига архиереев РПЦ было обусловлено главным образом не административно-управленческим, но финансовым мотивом: не желанием епископата заниматься потоком текущих монастырских дел, но его стремлением взять в свои руки контроль над доходами подведомственных обителей, чтобы пользоваться денежными средствами «своих» монастырей.

Однако возможно и другое объяснения ужесточения церковно-правовой нормы о постриге для поставляемых в епископство. Оно сводится к «вменению ни во что» епископами своих монашеских обетов. Дело в том, что в настоящее время (приблизительно с рубежа 1970/1980 гг.   [32]) в Московском патриархате весьма распространена точка зрения, что архиерейской хиротонией снимаются все монашеские обеты. В обоснование такой точки зрения член Межсоборного присутствия и Синодальной библейско-богословской комиссии Московского патриархата, клирик Украинской Православной Церкви Московского патриархата протоиерей Андрей Новиков указывает на постановление от 15 февраля 1389 г. Синода эндимуса   [33] при патриархе Константинопольском Антонии IV. То постановление, в котором говорится о монашестве епископов, не входит в корпус канонов Православной церкви, не издано ни на церковно-славянском, ни на русском языках, да и известно лишь в изложении. Тем не менее протоиерей Новиков ставя тот документ во главу угла своей аргументации, говорит:

«Текст решения Синода 1389 г. до нас дошёл в изложении митр. Исидора Фессалонитского, причем практически невозможно чётко отделить мнение Исидора от собственно решения Синода. См. корпус регест Константинопольского Патриархата Жана Даррузеса, № 2846. Постановление там принималось не прямо, а косвенно, в связи с делом одного митрополита и принятия великой схимы   [34]. И важно оно для нас не само по себе – мол, раз мы были митрополией КНП (т. е. Константинопольского патриархата. – М.Б. ), то и на нас распространялось, а как свидетельство обычного для Церкви в период существования уже монашеского епископата отношения к соотнесению архиерейской хиротонии и монашеских обетов. По сути это постановление говорит, что призвание Церковью к хиротонии архиерейской возводит человека над монашеским званием. И таинство архиерейской хиротонии (как гораздо более значимое для самой природы Церкви установление) возвышает поставляемого над монашескими обетами. Он подчиняется уже не правилам монашеской общины, но канонам, касающимся епископства»   [35].

Каноны же о епископате создавались не для монашествующего епископата: ведь в первом тысячелетии христианства едва ли не большинство архиереев было не связано монашескими обетами. Так, каноны, в которых говорится о личном имуществе архиереев, по своему содержанию диссонируют с монашеским обетом нестяжания, а канон о необходимом безбрачии архиереев (который можно понимать как отсутствие соответствующего штампа в паспорте гражданина РФ) по своему существу – совсем не одно и то же, что монашеский обет девства (целомудрия). Т. о., по Новикову, все монашеские обеты после рукоположения монашествующего в епископский сан фактически вменяются «яко не бывшие». Но если с монашествующего при его рукоположении в епископский сан снимаются все монашеские обеты, то требование Устава РПЦ об обязательном пострижении кандидата в архиереи в монашество теряет смысл и становится не более чем фикцией.

Точку зрения протоиерея Андрея Новикова разделяет ещё один член Синодальной библейско-богословской комиссии Московского патриархата – профессор Московской духовной академии протодиакон Андрей Кураев, утверждающий (со ссылкой на тот же документ 1389 г.), что если монаха избрали епископом, то он освобождается от своих прежде данных обетов   [36].

При этом весьма показательно, что в трудах современных специалистов в области церковного и канонического права, в отличие от работ дореволюционных авторов, вопрос о монашеских обетах епископов обходится стороной   [37].

Так отменяет ли рукоположение в епископы монашеские обеты поставляемого? Для поиска ответа на этот вопрос обратимся к текстам двух церковных чинопоследований: пострижения в монашество (в мантию), а также избрания и рукоположения в епископы.

Рассмотрим «Чин избрания и рукоположения архиерейского», по которому проходит поставление в епископы. Есть ли в том чине что-то, на основании чего можно заключить, что рукоположение в архиерейский сан возвышает монашествующего над его прежде данными обетами и «освобождает» от них? Свидетельствует ли тот чин, что рукоположение в епископский сан «отменяет» для епископа прежде данные им монашеские обеты?

В ходе названного чинопоследования избранный кандидат в епископы торжественно исповедует православную веру и приносит архиерейское обещание. Содержание последнего сводится, по большому счёту, к четырём аспектам: к исполнению обязанностей учительских, священнодействия, управлению вверенной паствы, а также епископа как члена государства   [38]. Все они почти исключительно относятся к хранению чистоты веры и к епархиальному управлению, но почти не касаются личной жизни будущего архиерея. При этом в архиерейском обещании зафиксированы обязанности будущего епископа. Среди них есть те, которые явно противоречат прежде данному монашескому обету послушания: а именно, управлять паствой и учить её, следить за дисциплиной монахов, а также приходского духовенства. Однако среди архиерейских обязанностей есть и такие, которые в определённом смысле можно считать для поставляемого в епископы новыми «послушаниями»   [39]. Так, рукополагаемый обещает блюсти каноны, церковные предания, уставы и чины Православной церкви, повиноваться церковной и светской власти   [40], соблюдать церковный мир, бороться с расколами, суевериями и ересями   [41].

Т. о. при возведении монашествующего в архиерейский сан обет послушания, строго говоря, не отменяется: вместо одних «послушаний» (с позволения сказать – «низших») монашествующий получает от духовной власти новые («высшие»), связанные с архиерейским служением.

Если же говорить об остальных монашеских обетах, то в «Чине избрания и рукоположения архиерейского» (в исповедании веры, архиерейском обещании, молитвах, прошениях ектений, церемониале и проч.) нет ничего, что как-либо возвышало бы рукополагаемого над теми.

В целом, с 1918 по 1988 гг. в РПЦ произошла существенная эволюция норм права о характере постригов кандидатов в епископы. Вместо положения о допустимости рясофорного епископата было введено жёсткое требование обязательного пострижения кандидатов в архиереи в монашество. Однако с учётом появившегося в церковных кругах на рубеже 1970/1980-х гг. оригинального воззрения, что епископская хиротония отменяет все прежде данные рукополагаемым монашеские обеты, можно констатировать, что ужесточение в 1988 г. нормы о характере пострига кандидатов в епископы является мнимым. Вместе с тем воззрение, что архиерейская хиротония «возвышает поставляемого над монашескими обетами» не может считаться обоснованным   [42], поскольку оно, во-первых, базируется на не вполне достоверных источниках и, во-вторых, не находит какого-либо подтверждения в текстах соответствующих церковных чинопоследований – пострижения в монашество и рукоположения в архиерейство   [43].

Примечания

[1] См.: Горский А.В., протоиерей. О сане епископском и отношении к монашеству в церкви восточной. (Историческое обозрение). М., 1862; Иоанн (Соколов), епископ Смоленский. О монашестве епископов. Почаев, 1904; Ростиславов Д.И. О православном белом и чёрном духовенстве России. В 2 тт. [Текст по изд.: Лейпциг, 1866.] Рязань, 2011. Т. 2. С. 606–619; Сперанский А. Возможно ли посвящение во епископский сан без предварительного принятия монашеств? // Всероссийский церковно-общественный вестник. Пг., 1917. № 43. 7 июня. С. 1–2; Лебедев А., протоиерей. О безбрачии и монашестве епископов (историко-канонический очерк) // Журнал Московской патриархии в 1931–1935 годы. М., 2001. С. 148–155, 168–173, 189–194 (или см.: Журнал Московской патриархии. 1933. №№ 13, 14-15, 16-17). См. также параграф «Проблема монашества епископов» монографии: Белякова Е.В. Церковный суд и проблемы церковной жизни. Дискуссии в Православной российской церкви начала XX века. Поместный Собор 1917–1918 гг. и предсоборный период. М., 2004. С. 391–421.

[2] В законодательстве Российской империи и в других официальных как светских, так и церковных документах (вплоть до 1942 г.) использовалось название «Православная Российская Церковь». Однако зачастую употреблялись и названия «Российская Православная», «Всероссийская Православная», «Православная Кафолическая Грекороссийская», «Православная Греко-Российская» и «Русская Православная» церковь. (В «Гражданском уставе» РПЦ говорится, что РПЦ «до 1942 года именовалась "Поместной Российской Православной Церковью"», см.: Журнал Московской патриархии. М., 1991. № 10. С. 11.) По причине того, что 8 сентября 1943 г. решением Собора епископов РПЦ титулатура патриарха московского была изменена (вместо «…и всея России» стала «…и всея Руси»), то и Православная церковь стала называться «Русской» (РПЦ). Соответственно, и в историографии установилось использование аббревиатуры «РПЦ», а не «ПРЦ».

По всей видимости, решение о «переименовании» ПРЦ было вызвано тем, что в отличие от Российской империи, в границах СССР с Россией отождествлялась лишь РСФСР. А с Русью – Россия, Украина и Белоруссия. Т. е. в реалиях территориально-административного устройства СССР название «Русская…» было более корректно, чем «Российская…». Следует иметь в виду и то, что ранней осенью 1943 г. территории Украины и Беларуссии находились в зоне немецкой оккупации. И возможно, что именование патриарха «…и всея Руси» (но не «…России») было введено для того, чтобы не дать захватчикам повод провести «свободные» выборы патриарха «…и всея Украины» и/или «…всея Белоруссии».

У РПЦ имеется ещё одно официальное название – «Московский Патриархат», что зафиксировано в Уставах РПЦ 1988 и 2000 гг. (гл. I, п. 2) (см.: Устав об управлении Русской Православной Церкви. М., Изд. Московской патриархии. 1989. С. 3; Устав Русской Православной Церкви. М., Изд. Московской патриархии. 2000. С. 3). В настоящее время в неофициальных источниках вместо аббревиатуры «РПЦ» нередко используется «РПЦ МП» (по аналогии, например, с «УПЦ МП» и «УПЦ КП», обозначающих, соответственно, Украинскую православную церковь Московского патриархата и Украинскую православную церковь Киевского патриархата).

[3] О статусах различных наименований России в XVII–XXI вв. см.: Галузо В.Н. Конституционно-правовой статус России: проблема именования государства // Вестник Московского университета МВД России. М., 2010. № 5. С. 119–123.

[4] Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. СПб., 1830. Т. XXVIII. Ст. 21408. С. 463–464; Российский государственный исторический архив (далее – РГИА). Ф. 796. Оп. 209. Д. 1576. Л. 474–479об. См. также: Обозрение церковно-гражданских узаконений по Духовному ведомству. (Применительно к Уставу Духовных консисторий и Своду законов). С историческими примечаниями и приложениями /Сост. Я. Ивановский. СПб., 1900. С. 9–10; Ивановский В. Русское законодательство XVIII и XIX вв. в своих постановлениях относительно монашествующих лиц и монастырей. (Опыт историко-канонического исследования). Харьков, 1905. С. 33.

О рясофоре см., например: Самуилов В. Рясофор. (Историческая справка) // Прибавления к Церковным ведомостям. СПб., 1905. № 42. С. 1784–1789; Домника (Коробейникова), игумения. О рясофоре как начальной степени монашеского чина // Журнал Московской патриархии. М., 2012. № 10. С. 38–43; Диодор (Ларинов), монах. О духовной и канонической ответственности рясофорных иноков. [Опубл. 21 сентября 2013 г.:] http://e-vestnik.ru/church/otvetstvennost_inokov_7324/

О чинах пострижений в рясофор см.: Иннокентий (Беляев), архимандрит. Пострижение в монашество: опыт историко-литургического исследования обрядов и чинопоследований пострижения в монашество в Греческой и Русской церквах до XVII века включительно. М., 2013. [Репринт. переизд.: Вильно, 1899.] С. 205–214, 340–343; Пальмов Н. Пострижение в монашество. Чины пострижения в монашество в Греческой Церкви. Историко-археологическое исследование. Киев, 1914. С. 308–340.

[5] См., например: Последование малого образа, еже есть мантия. Последование великого ангельского образа, еже есть схима. Киев, 1908. Л. 8об.–9об.; Чин на одеяние рясы и камилавки. Последование малого образа, еже есть мантия. Последование великого ангельского образа, еже есть схима. Почаев, 1911. Л. 14–15; Последование малыя схимы, сиречь мантии // Требник [Большой]. Б/м, 1992. [Репринт. переизд.: М., 1884]. Л. 73об.–74. О чинах пострижений в мантию, или в малую схиму, см.: Иннокентий (Беляев), архимандрит. Указ. соч. С. 215–250, 335–352; Пальмов Н. Указ. соч. С. 237–307.

[6] См., например: Ростиславов Д.И. Указ. соч. Т. 1. С. 110–118; Иларион (Алфеев), митрополит Волоколамский. Монашество как Таинство Церкви // Материалы международной конференции «Монастыри и монашество: традиции и современность». (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 23 сентября 2013 г.) [Опубл. 24 сентября 2013 г.:] http://www.bogoslov.ru/text/3513905.html ; Дионисий (Шлёнов), игумен. Три монашеских обета: каноническое и богословское содержание // Там же. [Опубл. 25 сентября 2013 г.:] http://www.bogoslov.ru/text/3516854.html

[7] Имевшие место в древности (например, в Московской Руси) случаи насильственного пострижения в монашество мы оставляем за скобками.

[8] Перед принятием монашеского пострига постригаемому задаются вопросы: «Вольною ли твоею мыслию приступаеши ко Господу?»; «Не от некия ли нужды и насилия?» (См., например: Последование малого образа, еже есть мантия. Последование великого ангельского образа, еже есть схима. Киев, 1908. Л. 8об.–9; Чин на одеяние рясы и камилавки. Последование малого образа, еже есть мантия. Последование великого ангельского образа, еже есть схима. Почаев, 1911. Л. 14; Последование малыя схимы, сиречь мантии // Требник. Б/м, 1992. [Репринт. переизд.: М., 1884]. Л. 74.)

[9] См. об этом, например: Сперанский А. Указ. соч. С. 1–2; Лебедев А., протоиерей. Указ. соч.; Белякова Е.В. Указ. соч. С. 391–421; Дунаев А.Г. Является ли епископ монахом? К вопросу о монашеских обетах и имущественных правах [Опубл. 5 апреля 2012 г.:] http://danuvius.livejournal.com/161087.html#

[10] Соколов Н.К. Из лекций по церковному праву. М., 1874. Вып. ΙΙ. С. 353.

[11] Голубинский Е.Е. История Русской Церкви. М., 1901. Т. I. 1-я половина тома. С. 356–357.

[12] Каптерев Н.Ф. К вопросу о церковной реформе. (Книга И.В. Преображенского: Церковная реформа. Сборник статей духовной и светской периодической печати по вопросу о реформе. СПб., 1905) // Богословский вестник. Сергиев Посад, 1905. Ноябрь. С. 513–514.

[13] Там же. С. 514.

[14] РГИА. Ф. 796. Оп. 209. Д. 2539. Л. 310–313.

[15] См. 12-е правило VI Вселенского (Трулльского) собора 691–692 гг. (Каноны, или книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Канада, Монреаль, 1974. С. 69).

[16] Канонические нормы Православной церкви о личном имуществе архиереев и разграничении его с церковным имуществом: 38-е и 40-е правила святых апостол (III в.), 24-е и 25-е правила Поместного Антиохийского собора (341 г.), 12-е правило Поместного Сардикийского собора (344 г. или 347 г.), 31-е, 41-е и 92-е правила Поместного Карфагенского собора (393–419 гг.), 22-е и 26-е правила IV Вселенского (Халкидонского) собора (451 г.), 35-е правило VI Вселенского (Трулльского) собора (691–692 гг.) (см.: Каноны, или книга правил … С. 25, 57–59, 77, 130–131, 146, 155, 158, 173). См. также: Бабкин М.А. Регулирование имущественных прав православного монашествующего духовенства в «Своде законов Российской империи» (изд. 1876–1917 гг.) // Право и государство: теория и практика. М., 2012. № 11

(95) . С. 96–105.

[17] Монашеский обет нестяжания имеет под собой 6-е правило Поместного Константинопольского (Двукратного) собора (861 г.), см.: Каноны, или книга правил … С. 198.

[18] О предпосылках созыва Поместного собора 1917–1918 гг., его составе и деятельности см., например: Бабкин М.А. Священство и Царство (Россия, начало XX в. – 1918 г.). Исследования и материалы. М., 2011. С. 67–126, 453–592.

[19] Определение датировано «1

(14) , 7

(20) и 9

(22) февраля 1918 г.» (см.: Собрание определений и постановлений Священного собора Православной российской церкви 1917–1918 гг. М., 1994. [Репринт. переизд. 1918 г.] Вып. 1. С. 17).

[20] Собрание определений и постановлений … Вып. 1. С. 19.

[21] Там же. Вып. 4. С. 32.

[22] Там же. Вып. 4. С. 4.

[23] О том, что в многовековой практике Константинопольской православной церкви на патриаршество возводилось более не монахов (т. е. лиц из пресвитеров, дьяконов, чтецов и мирян), чем монахов, см: Ростиславов Д.И. Указ. соч. Т. 2. С. 606–610).

[24] Хиротония (греч. – χειροτονία) – рукоположение, или посвящение в сан.

[25] Лебедев А., протоиерей. Указ. соч. С. 193–194.

[26] Устав об управлении Русской Православной Церкви. Проект. М., 1988. С. 21.

[27] Устав об управлении Русской Православной Церкви. М., 1989. С. 15–16.

[28] Ныне действующий Устав был принят Архиерейским собором 2000 г. С учётом вносившихся в него Архиерейскими соборами 2008 и 2011 гг. некоторых дополнений и поправок, он был утверждён Поместным собором 2009 г. (см.: Журнал Московской патриархии. 2008. № 8. С. 19–20, 2009. № 2. С. 20, 2011. № 3. С. 73–77; http://www.patriarchia.ru/db/text/428872.html , http://www.patriarchia.ru/db/text/543677.html и http://www.patriarchia.ru/db/text/1403020.html ). При этом нумерация глав Устава при каждой правке оставалась неизменной. Архиерейский же собор 2013 г. принял «исправленную и дополненную редакцию» Устава. В ней вместо прежних 18 глав стало 23. Начиная с гл. VI изменилась и их нумерация. Например, главы «Епархии» и «Монастыри» вместо X-й и XII-й стали, соответственно, XV-й и XVII (Журнал Московской патриархии. 2013. № 3. С. 10; см. подробно: http://www.patriarchia.ru/db/document/133114/ и http://sobor.patriarchia.ru/db/text/1403020.html ).

Номера глав Устава РПЦ 2000 г. (начиная с гл. VI) здесь и далее приводим по материалам официального сайта РПЦ, а не по официальному печатному изданию Устава 2000 г. Вместе с тем наши ссылки будут содержать указания на страницы и интернет-ресурса, и печатного издания, хотя нумерация глав в них не всегда совпадает.

[29] Устав Русской Православной Церкви. М., 2000. С. 29; или см.: http://www.patriarchia.ru/db/text/133139.html

[30] Иларион (Алфеев), митрополит Волоколамский. Указ. соч.

[31] Собрание определений и постановлений … Вып. 4. С. 32.

[32] Т. е. после опубликования французским византинистом и историком Церкви, монахом и пресвитером Жаном Даррузесом корпуса регест Константинопольского патриархата – полного перечня и описания всех известных сохранившихся и утраченных документов, выпускавшихся в византийскую эпоху патриаршей канцелярии Великой церкви. См.: Le régistre synodal du patriarcat byzantin au XIVe siècle: Etude paléographique et diplomatique. P., 1971; Regestes des actes du Patriarcat de Constantinople. P., 1977–1991. Fasc. 5-7. (Les Regestes de 1310 а 1453).

О Даррузесе Ж. (Darrouzès; 1912–1990) см., например: Православная энциклопедия. 2006. Т. XIV. С. 205–206.

[33] Синод эндимус (σύνοδος εηδημουσα) – особый церковный орган, на котором председательствовал столичный (константинопольский) архиерей, а присутствовали епископы, оказавшиеся в столице.

[34] Известный патролог А.Г. Дунаев излагает суть дела: «Анфимий, митрополит Венгровалахии, принял великую схиму. Синод решил, что поскольку нет канонической разницы между великой и малой схимой, он может оставаться на своем посту. Логика Синода следующая: если епископ-мирянин принял монашество после рукоположения, то он лишается епископства; если же монах поставляется во епископа, тогда по призванию Церкви и по рукоположению епископ освобождается от монашеских обязанностей (обетов, в оригинале: syntagma)». Дунаев также говорит: «Как замечает комментатор, в этом постановлении невозможно отделить подлинный текст от мнения автора записки (мемуариста) (Исидора Фессалоникийского). Поэтому ссылаться на это решение в расширительном смысле невозможно: мы не знаем точного текста синодального решения и его границ» (Дунаев А.Г. Указ. соч.).

[35] См. пространную реплику протоиерея А. Новикова (prot_a_novikov) от 16 апреля 2012 г. с форума по обсуждению его статьи «К вопросу о праве епископа обладать личным имуществом»: http://andrej-belous.livejournal.com/521004.html?thread=3201068#t3201068

[36] См. выступление протодиакона Андрея 1 апреля 2012 г. в прямом эфире Радиостанции «Эхо Москвы»: http://www.echo.msk.ru/programs/korzun/873376-echo/ Стенограмма этой передачи была републикована несколькими крупными сайтами. См. также блог А. Кураева: http://diak-kuraev.livejournal.com/304593.html

[37] См., например: Цыпин В.А., протоиерей. Курс церковного права. Учебное пособие. Клин, 2004; Его же. Каноническое право. М., 2012. См. также статьи «Архиерей» и «Епископ»: Православная энциклопедия. 2001. Т. III. С. 534, 2008. Т. XVIII. С. 509–522.

[38] Чин поставления архиереев. СПб., 1719; Чин избрания и рукоположения архиерейского. СПб., 1725; Чин присяги архиерейския. СПб., 1788; То же. 1796; Чин избрания и рукоположения архиерейского. М., 1797; Чин наречения, исповедания и хиротонии архиерейския // Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1983. Кн. 2. Л. 5–27. См. также: Сперанский П., протоиерей. Об архиерейской присяге // Странник. СПб., 1868. Т. II. Май. Отд. II. С. 91–113.

[39] Согласно «букве» рассматриваемого чина избрание из монашествующих кандидата в архиерейский сан, а также его рукоположение проходят, в определённом смысле, за послушание: кандидат «избирается» духовной властью (до 1917 г. – Святейшим синодом, позднее – патриархом и Священным синодом) и возводится в епископскую степень священства «по благословению» той же власти (до 1917 г., кроме того, «изволением», или «повелением», императора). (См.: Чин избрания и рукоположения архиерейского. СПб., 1725. Л. 1об., 4об.–5, 15об.–16; То же. М., 1797. Л. 1об., 4об.–5, 15об.–16; Чин наречения, исповедания и хиротонии архиерейския // Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1983. Кн. 2. Л. 5, 16, 19.)

[40] Согласно названным чинопоследованиям, возводимые в архиерейский сан до 1917 г. обещали повиноваться Святейшему синоду и императору, а позднее, вплоть до ныне – патриарху, Свяшенному синоду, а также быть верными «властем богохранимыя страны нашея российския».

[41] Чин избрания и рукоположения архиерейского. СПб., 1725. Л. 26–27; Чин присяги архиерейския. СПб., 1788. Л. 8; То же. 1796. Л. 8; Чин избрания и рукоположения архиерейского. М., 1797. Л. 26–27; Чин наречения, исповедания и хиротонии архиерейския // Чиновник архиерейского священнослужения. М., Кн. 2. Л. 15–18.

[42] Рассматривая вопрос о монашеских обетах епископа, А.Г. Дунаев приходит практически к такому же выводу: «Безоговорочной речи о том, что епископ освобождается после рукоположения от монашеских обетов, быть не может. Для общецерковной рецепции подобного утверждения необходимо было бы иметь специальное постановление на уровне Вселенского Собора» (Дунаев А.Г. Указ. соч.).

[43] «Самовольное сложение с себя иноческих обетов в возвращение в мир рассматривается как тяжёлое каноническое преступление» (Цыпин В.А., протоиерей. Каноническое право. М., 2012. С. 343). Вместе с тем освобождение от монашеских обетов возможно, если добровольно принесший их снимет их с себя или сам, или по соответствующей санкции (включая судебную) высшего органа церковного управления. См. об этом, например: Там же. С. 343–344; Бердников И.С. Краткий курс церковного права Православной церкви. Казань, 1913. С. 20–21; Красножен М.Е. Краткий курс церковного права. Юрьев, 1913. С. 62–63; Павлов А.С. Курс церковного права. [Курс лекций, прочитанный в Императорском Московском университете в 1900–1902 гг.] СПб., 2002. С. 165.

В несколько сокращённом виде и под заголовком «Особенности правового регулирования статуса епископа в Русской православной церкви (с 1917 г.)» статья опубликована на страницах журнала «Право и жизнь» (М., 2014. № 1 (187). С. 164–183).

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.