Общественно-политическая деятельность Львовского Ставропигийского братства в XVI–XVIII вв. | История русской Юго-Западной митрополии 1458–1596 | История Церкви

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная История Церкви История русской Юго-Западной митрополии 1458–1596 Общественно-политическая деятельность Львовского Ставропигийского братства в XVI–XVIII вв.  
Общественно-политическая деятельность Львовского Ставропигийского братства в XVI–XVIII вв.

Ю.Э. Шустова

Большой интерес для изучения моделей социального развития общества представляют взаимоотношения общественных организаций и государственных институтов, поскольку, при изначально разной природе их возникновения и функционирования, они призваны решать одну глобальную задачу: обеспечение адекватного существования отдельного человека в рамках данного сообщества, системы ценностей, культурной и ментальной cреды. Чрезвычайно интересным в этой связи представляется опыт взаимодействия Львовского Успенского Ставропигийского братства, организации украинских горожан, функционировавшей более 350 лет, с органами государственной власти и управления Речи Посполитой.

Начиная с XIV в. город Львов был крупным торговым и ремесленным центром, стоявшим на пересечении важных торговых путей между Европой и странами Востока, одним из самых больших городов Польши по количеству населения. Это способствовало тому, что здесь оседали купцы и ремесленники из многих государств, образуя целые колонии, но при этом коренное население города оказалось самым бесправным среди них. С 1356 г. Львов пользовался Магдебургским правом, что определяло его особый политический и административный статус. Однако коренное украинское население фактически не могло участвовать в управлении городом, несмотря на королевские привилеи, которые определяли правовую автономию украинцев-русинов. В XIV–XV вв. в формировании городских органов власти принимала участие так называемая гмина – община, в которую входило только католическое население города. Украинцев было запрещено принимать в число магистратских чиновников. Им также запрещалось заниматься торговлей, держать трактиры, изучать новые ремесла, принадлежать к цехам, к которым не принадлежали их отцы. Украинскому населению было предоставлено только право суда над единоверцами, и то весьма ограниченное. Активизация общественно-политической жизни в конце XVI в. стала одной из основных причин, побудивших наиболее влиятельных украинских купцов и ремесленников создать сильную организацию, способную отстаивать права своей нации на самых высоких уровнях.

До организационного оформления Львовского братства в 1586 г. наиболее активные мещане из числа «опекунов», «ктиторов» Успенской церкви неоднократно брали на себя миссию выступать защитниками прав всего украинского населения города как перед городскими властями, так и перед королем. Об этом свидетельствуют протестации против ограничений религиозных, национальных и профессиональных прав и привилеев украинцев городским Магистратом[1]. В XVI в. короли Польши по просьбе украинских горожан выдавали привилеи, уравнивавшие украинцев-русинов в правах с польским католическим населением. Такие привилеи были получены в 1521 и 1525 гг. от короля Сигизмунда I, в 1563 и 1572 гг. – от Сигизмунда II[2]. Привилей Сигизмунда II от 1572 г. украинскому населению Львова об уравнивании его в правах с польским населением города был подтвержден в 1574 г. Генрихом Валуа и в 1577 г. Стефаном Баторием. При обращении к королю с просьбой выдать такие привилеи украинцы также просили короля об издании специальных документов с указанием городским властям города о необходимости их исполнения. Одновременно с привилеями были изданы мандаты Магистрату Львова об уравнивании прав украинского населения с правами польского населения города, а в 1572 г. дополнительно был издан мандат короля Сигизмунда II львовскому старосте о защите украинского населения от произвола Магистрата города[3]. Однако фактически права украинского населения были лишь декларативными. При слабой королевской власти органы местного самоуправления, особенно Магистраты крупных городов, практически игнорировали указы короля, ущемлявшие их личные интересы. С одной стороны, Магистрат соблюдал видимость равенства украинского и польского населения: разрешал пользоваться некоторыми общегородскими правами, такими как право ездить по ярмаркам, право провозить товары без пошлины и др., проявлял заботу об украинских сиротах, выделял иногда украинцам земельные участки для домов или на «синагогу» на несколько локтей больше прежних и т. п. Как справедливо заметил И.П. Крипьякевич, эти «ласки» имели цену отбросов со стола, которыми затыкают рот голодному и обобранному в правах[4]. С другой стороны, когда дело касается прав не отдельных людей, а всей украинской сообщности города, тут никаких уступок и «справедливых» решений не принималось. Украинцам было запрещено строить дома за пределами отведенного для их проживания небольшого квартала – Руськой улицы, не разрешалось заниматься новыми ремеслами, быть мастерами или цехмистрами, т. е. руководить ремесленными цехами, торговать наиболее прибыльными товарами, открывать свои торговые лавки[5]. М.С. Грушевский отмечал, что все эти вроде бы законные ограничения и противозаконные «кривды» оскорбляли как в высшей степени идеальные чувства, так и вполне реальные интересы украинского городского населения[6]. Постоянные столкновения украинской общественности с Магистратом города вызывали не только неудовлетворение и раздражение, не только спорадические выступления по поводу отдельных «кривд», злоупотреблений и нарушений и без того весьма ограниченных прав украинских горожан, но и готовили активную оппозицию, которая приобретает определенные организационные формы и выливается в организацию Львовского Успенского братства.

Активная общественно-политическая деятельность львовских горожан начинается с 70-х гг. XVI в., т. е. еще до организационного оформления Львовского братства и утверждения его устава Антиохийским патриархом в 1586 г. Поскольку инициаторами и непосредственными участниками важнейших событий в жизни православных украинских горожан стали именно те люди, которые спустя несколько лет станут инициаторами создания Львовского братства, в рамках которого продолжат начатое в 70-х гг. XVI в. дело борьбы за участие украинского населения в управлении городом, то характеристику общественно-политической деятельности братства следует начинать именно с 70-х годов XVI в.

Население Львова, согласно грамоте о наделении города Магдебургским правом, было разделено на общины, которые формировались по национально-религиозному принципу. Украинская община была такой же бесправной, как и общины поселившихся во Львове армян, евреев, сербов и других этносов. Самой представительной была гмина – община, в которую входило католическое население города, главным образом поляки и немцы. В XIV–XVI вв. только гмина имела право принимать участие в формировании городских органов управления, только из представителей гмины могли избираться райцы (советники) и лавники. Но в XVI в. даже права гмины были сильно ограничены, при том что райцы избирались пожизненно, причем самими райцами. В результате городской реформы 1577 г. при Магистрате Львова, состоявшем из двух коллегий – Рады (Совета) и Лавы, – был организован новый орган административного управления, имевший контрольные функции – Коллегия сорока мужей (Collegium quadraginta virorum), являвшийся представительством гмины. Коллегия сорока мужей состояла из 20 купцов и 20 ремесленников, которые избирались пожизненно, причем купцов избирали цеховые мастера. Она имела право контролировать городские кассы и недвижимое имущество города. Это была первая городская организация, уже в первый состав которой вошли два православных украинца: Лесько Малецкий и Хома Бабич, впоследствии фундаторы (основатели) и члены братства[7]. После своего юридического утверждения в 1586 г. братство закрепило за собой право назначать двух депутатов заседать в городской Ратуше для охранения прав своего народа. Делегатов «до 40 менжов на Ратуш» выбирали на элекциях братства. В Коллегию сорока мужей могли избирать как старших (руководителей), так и молодших (рядовых) членов братства, с 1644 г. выбирали не только двух депутатов, но и их заместителей на случай отсутствия кого-либо из депутатов во время заседания Коллегии, которые проводились четыре раза в год[8]. Депутаты-братчики должны были отчитываться перед братством о всех вопросах, обсуждаемых в Коллегии: «За кожды бытностю мают дати реляцию панам братиям старшим, цо за пунктом услышати, а панове старшие – молодшим»[9]. Но коллегия 40 мужей не могла смириться с присутствием на своих заседаниях «схизматиков-русинов». Два одиноких голоса представителей украинской общественности терялись в большинстве враждебно настроенных «мужей», которые поддерживали политику Магистрата, направленную на лишение украинских горожан политических, гражданских, экономических и религиозных прав. В 1643 г. на Львов королем была наложена донатива (род даровой подати) в размере 6.000 золотых. Коллегия сорока мужей, без участия украинцев, приняла грабительское решение, назначив уплату 2.000 золотых для украинцев, несмотря на то, что оседлых украинцев в городе было только 20 человек[10]. Братство по этому поводу обращалось с жалобами в Городской и Коронный суд, сообщая, что члены Рады «на себя ничего не наложили, а на нацию нашу руську, в том числе на явно обедневших людей, вдов и сирот понаписывали невыносимо большую сумму... и наказали уплатить под страхом двойного штрафа»[11]. В 1669 г. Коллегия сорока мужей выступила против украинцев, которые вопреки утвержденному Магистратом ограничению о покупке городских земельных участков и недвижимости в рамках Руськой улицы покупали дома на Рынке (центральной площади города) и на других улицах[12]. Такие решения Коллегии не были единичными. В связи с этим на элекции братства 1686 г. депутатам особо было наказано уделять пристальное внимание тем решениям Коллегии, которые ущемляли права украинской нации, и об этом докладывать на заседаниях братства[13]. И хотя братство упорно пыталось расширить права украинских мещан посредством своего участия в Коллегии сорока мужей, результаты «заседаний на Ратуше» были незначительными.

Таким же мало результативным было участие братства в сформированном в начале XVII в. во Львове совещательном органе «станов и наций», в состав которого входили представители всех городских сословий и национальностей. Собрание «станов и наций» созывалось для решения важных городских вопросов, установления новых налогов и пр. Сведений об участии в нем представителей украинского населения сохранилось чрезвычайно мало. Я.Д. Исаевич предположил, что представителями украинских горожан в этой организации были те же братчики, которые входили в Коллегию сорока мужей[14]. Распределение голосов было строго регламентировано, и голос украинской общественности был одним из последних в этом списке – в этой организации к нему почти не прислушивались. В середине XVI в. даже армяне получили значительное преимущество при обсуждении вопросов и в принятии решений в организации «станов и наций». По установленному Радой 1662 г. порядку первое место и первый голос на этом собрании принадлежал Лаве, второе место и второй голос – «старшинам армянского народа», третье – купцам, четвертое – ремесленникам, пятое – украинской нации и последнее – регенту, возглавлявшему Коллегию сорока мужей. Такое распределение голосов приводило к тому, что не только справедливые просьбы и требования украинской нации игнорировались, но и часто заведомо принимались решения, крайне несправедливые по отношению к горожанам-русинам. Украинские горожане оказались не только в ущемленном положении по сравнению с польским католическим населением города, но и оскорбленными тем, что их единоверцы армяне, составлявшие небольшую колонию во Львове, пользовались преимуществами и большими, чем коренное население, правами. В 1692 г. Львовское братство жаловалось русскому резиденту в Польше Борису Михайлову, что во время приветствия приехавшего во Львов короля «ходили к королевскому величеству львовские жители на визита и поздравляли, и подносили подарки. А в начале у них были поляки, а после поляков шли армяне, а за армяны шли русские люди благочестивые греческого закона, а прежде сего они были прежде армян»[15]. Львовское братство не могло смириться с таким положением и неоднократно обращалось к королю с просьбой об изменении распределения голосов при обсуждении городских дел. В 1699 г. король Август II выдал Магистрату мандат с предписанием, чтобы во всех совещаниях, касающихся общих дел города, украинский народ свободно подавал свой голос после поляков и армян, и только затем – купцы и ремесленники. Однако это постановление короля вызвало резкое возмущение Магистрата и всей гмины. Городской регент вызвал представителей братства в Надворный суд по вопросу отмены решения короля, что повлекло за собой судебные тяжбы по делу уравнивания в правах украинцев с поляками[16]. Понимая всю бесперспективность участия нескольких украинских представителей во враждебно настроенных органах городской власти, Львовское братство уже с самого своего основания начинает искать новые методы борьбы за права своего народа, но и они не всегда приводили к успеху.

Одной из самых сложных страниц в истории братства является его борьба с Магистратом Львова за соблюдение и расширение прав украинского населения города и предместий[17]. Судебный процесс Львовского братства с Магистратом длился почти 150 лет и завершился победой братства. Завершению этого полутора векового судебного марафона способствовала острая политическая полемика, разгоревшаяся в конце 30-х гг. XVIII в. между Магистратом и Львовским братством. В 1738 г. братство отправляет двух своих представителей в Варшаву на судебное заседание и вручает им письмо с перечнем всех основных притеснений украинского населения Магистратом города: лишение права избираться в члены Магистрата, ограничение в торговле, уплата украинскими горожанами значительно больших повинностей по сравнению с католиками. Активизации судебного процесса способствовало то, что в это время Магистрат издал брошюру “Status causae”[18], в которой украинское население Львова обвинялось в симпатиях к войскам Б. Хмельницкого во время войн середины XVII в. и на основании многочисленных обвинений доказывались невозможность и пагубность признания за украинцами равенства в правах с польским населением. Братство в ответ на это выдвинуло свои контраргументы. Я.Д. Исаевич считает, что решающую роль в завершении этого процесса в пользу украинских мещан сыграла не эта полемика, а то обстоятельство, что братству удалось склонить на свою сторону посредством крупных взяток, «подарков и подношений» Коронного канцлера и Краковского епископа, при поддержке которых удалось получить декрет о допущении украинцев к городскому управлению. Но вероятнее всего, такая уступка со стороны Магистрата свидетельствует об общем состоянии политики Польши в середине XVIII в., пытавшейся сохранить свое могущество любой ценой. В крайне тяжелых политических обстоятельствах разжигание национального противостояния и возбуждение против себя такой мощной силы, как украинский элемент в составе Польского государства, было не только не желательно, но и опасно. Только в таких условиях поляки пошли на уступки украинцам, но сдавали свои позиции они крайне неохотно. В 1745 г. украинцы получили право принимать участие во всех городских органах управления: Совете, Лаве и Коллегии сорока мужей (грамотой короля Августа III от 28 сентября 1746 г. за украинцами было закреплена половина мест в Магистрате), – а так же они были допущены во все ремесленные цеха города. В дальнейшем украинские мещане должны были посылать своих представителей в Магистрат на места выбываемых членов-католиков, чтобы получить одинаковое с католиками число представителей. Но польско-католический Магистрат не спешил сдавать свои позиции. В 1749 г. римо-католические члены Магистрата организовали отдельное собрание, рассматривая украинских членов только как «представителей нации», а не как равноправных членов городского управления. Более того, польские патриции задумали провести следующие выборы в Магистрат скрыто, чтобы не допустить избрания украинских мещан, подкупая и запугивая членов Коллегии сорока мужей. Братство опять подавало жалобы на Магистрат в Королевский суд и добивалось признания городскими властями прав, закрепленных за украинским населением города в 1750 и 1753 гг.[19] Только в 1756 г. удалось достичь равного национального представительства в Магистрате города. Во второй половине XVIII в. многие члены братства входили в состав Магистрата[20].

Судебный процесс Львовского братства против Магистрата города, длившийся почти полтора века, был возможен только в Речи Посполитой, которая, с одной стороны, искренне считала себя самым свободным и веротерпимым государством, а с другой – искренне не замечала полное игнорирование на практике провозглашенных свобод и заверений. В лице Магистрата города братство видело своего злейшего врага и нарушителя своих прав, в то же время в лице королевской власти – защитника, способного разрешить существующий конфликт и восстановить справедливость. Значительные суммы денег, постоянные усилия членов братства добиться королевских грамот и вести тяжбы в высших судебных инстанциях практически ни к чему не приводили. Получив солидное вознаграждение, высшие чиновники с легкостью подписывали привилеи, рескрипты и другие документы, выполнение которых было заведомо невозможно. Местная власть их игнорировала полностью, и положение вещей не менялось. То, что в середине XVIII в. этот процесс был решен в пользу братства, вряд ли можно считать победой или поражением каждой из сторон. Это стало возможно в условиях глубочайшего политического кризиса Речи Посполитой, предсмертной агонии некогда могущественного государства. Окончательный раздел Польши в 1772 г. свел на нет все социально-политические завоевания украинского народа, привел к ликвидации всех братств на Украине. Но традиции, развитые Львовским братством, позволили в совершенно других исторических и политических условиях реформировать свою организацию и в дальнейшем способствовать национально-культурному развитию украинского народа уже в составе Австро-Венгерской империи.

 

Опубликовано: Шустова Ю.Э. Общественно-политическая деятельность Львовского Ставропигийского братства в XVI–XVIII вв. // Политические и интеллектуальные сообщества в сравнительной перспективе: Материалы науч. конф. (20–22 сент.). М.: ИВИ РАН, 2007. С. 236–240.

Примечания


[1] См.: Крип'якевич І.П. Львівська Русь в першій половині XVI ст.: дослідження і матеріали. Львів, 1994. С. 61–62.

[2] См.: Центральный государственный исторический архив Украины во Львове. Ф. 129. Оп. 1. Д. 5, 36, 47 (далее – ЦГИА, г. Львов).

[3] Там же. Д. 48, 49, 54.

[4] См.: Крип'якевич І.П. Указ. соч. С. 59.

[5] См.: Loziński W. Patrycjat i mieszaństwo lwowskie. Lwów, 1882. C. 339–340.

[6] См.: Грушевський М.С. Історія України-Руси. Львів, 1907. Т. 6. С. 259.

[7] См.: Zubrycki D. Kronika miasta Lwowa. Lwów, 1844. S. 204.

[8] См.: Архив Юго-Западной России. Киев, 1904. Ч. 1. Т. 11. С. 89, 123, 147–148, 161; Т. 12. С. 171 (далее – АЮЗР).

[9] См.: ЦГИА, г. Львов. Ф. 129. Оп. 1. Д. 1043. Л. 60.

[10] Зубрицкий Д.И. Летопись Львовского Ставропигиального братства // Журнал министерства народного просвещения. 1849. Ч. 62. Отд. 2. С. 159 (далее – ЖМНП).

[11] Цит. по: Ісаєвич Я.Д. Братства та їх роль в розвитку української культури XVI–XVIII століття. Київ, 1966. С. 107.

[12] См.: ЦГИА, г. Львов. Ф. 52. Оп. 3. Д. 77. С. 1063–1066.

[13] См.: АЮЗР. Ч. 1. Т. 12. С. 171.

[14] См.: Ісаєвич Я.Д. Указ. соч. С. 106.

[15] РГАДА. Ф. 79. Оп. 1. 1691. Кн. 243. Л. 173.

[16] См.: Зубрицкий Д.И. Летопись Львовского Ставропигиального братства // ЖМНП. 1850. Ч. 64. Отд. 2. С. 128–129.

[17] См.: Шустова Ю.Э. Судебный процесс Львовского Успенского братства против городского магистрата (1596–1746 гг.) // Народ и власть: Исторические источники и методы исследования: Материалы XVI науч. конф. (Москва, 30–31 янв. 2004 г.). М., 2004. С. 382–385.

[18] См.: Юбилейный сборник в память 350-летия Львовского Ставропигиона: Материалы, относящиеся к истории Львовского Ставропигиона в 1700–1767 гг. Львов, 1936. Ч. 1. С. 196–198.

[19] См.: ЦГИА, г. Львов. Ф. 129. Оп. 1. Д. 960, 966.

[20] См.: Головацкий Я.Ф. Хронологическая роспись вписных братий прежде братства Львовского Успения Пресвятыя Богородицы, ныне же Института Ставропигийского // Временник Ставропигийского института. 1864. С. 86–87.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.