О «специализации» русских писателей XVI в.: предварительные замечания | Московский период (1469–1589 гг.) | История Церкви

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная История Церкви Московский период (1469–1589 гг.) О «специализации» русских писателей XVI в.: предварительные замечания  
О «специализации» русских писателей XVI в.: предварительные замечания

А.С. Усачев

Занимаясь памятниками древнерусской книжности XVI в., автор настоящей заметки не раз встречался в научной литературе с далеко не всегда прямо высказываемым, но часто подразумеваемом, хотя и абсолютно ничем не доказанным, убеждением в том, что более или менее известный писатель, составив ту или иную летопись, мог являться и автором житий и других памятников, написанных примерно в это же время. Насколько оправдана эта исследовательская позиция? Были ли создатели древнерусских сочинений писателями-«универсалами», которым были подвластны различные жанры, или они (или какая-то их часть) предпочитали более узкую «специализацию», уделяя особое внимание летописанию, агиографии, церковно-полемическому или публицистическому творчеству? Попытка ответа на этот вопрос и будет представлена ниже.

Приведем краткие сведения о писателях1 XVI в.2 (они даются на основе материалов, помещенных в специальной и в справочной литературе – прежде всего, в фундаментальном справочнике «Словарь книжников и книжности Древней Руси», а также в вышедших в свет томах «Православной энциклопедии»). Для удобства классификации выделим несколько более или менее гомогенных в жанровом отношении групп памятников, к созданию которых так или иначе были причастны рассматриваемые писатели: летописи (в т.ч. и летописцы), агиографические сочинения (включая гимнографические произведения, службы, похвальные слова и чудеса, сказания об обретении мощей, патерики и т.д.), памятники церковно-полемической литературы, публицистические произведения и иные сочинения (сказания об иконах, повести, астрологические сочинения, послания личного характера, свод правил бытового характера, памятники хронографии, церковного права и т.д.):

Писатели

Летописание

Агиография

Церковная полемика

Публицистика

Иные произведения

Спиридон-Савва, митр. киевский

 

+

+

+

 

Иосиф, иг. Волоцкого м-ря

 

 

+

+

+

Вассиан Санин, архиеп. Ростовский

 

+

 

 

 

Гурий Тушин, иг. Кирилло-Белозерского м-ря

+

 

 

 

 

Досифей Топорков, мон. Волоцкого м-ря

 

+

 

 

+

Максим Грек, мон.

 

 

+

+

+3

Филофей, мон. Елеазарова м-ря

 

 

+

+

+

Даниил, митр.

+

 

+

+

+

Вассиан Патрикеев, мон.

 

 

+

+

+

Макарий, митр.

+

+

+

+

+

В.М. Тучков

 

+

 

 

 

Лев Филолог, мон.

 

+

 

 

 

Ф.И. Карпов, окольничий

 

 

+

+

 

Феодосий, архиеп. Новгородский

 

 

+

+

+

Маркел, иг. Хутынского м-ря

 

+

 

 

 

И.С. Пересветов, мелкий служилый человек

 

 

 

+

+

Артемий, иг. ТСЛ

 

 

+

+

 

Сильвестр, свящ. Благовещенского собора

 

(?)4

 

+

+

Иоасаф (Скрипицын), митр.

(?)5

 

+

 

+

Василий-Варлаам, мон.

 

+

 

 

+

Нифонт Кормилицын, еп. Крутицкий и Сарский

 

(?)6

 

+

+

Вассиан Кошка, иг. Возмицкого м-ря

 

+

 

 

+

Ермолай-Еразм, мон.

 

+

 

+

+

Григорий, мон. Спасо-Евфимьева м-ря

 

+

 

 

 

А.Ф. Адашев, окольничий

+

 

 

+

+

Афанасий, митр.

 

+

 

 

+

И.М. Висковатый, дьяк

(?)7

 

+

 

 

Зиновий Отенский, мон.

 

+

+

+

 

Корнилий, иг. Псково-Печерского м-ря

+

 

 

 

+

Иван IV, ц.

+

+

+

+

+

Иоасаф, иг. Данилова м-ря

 

+

 

 

 

Иван Иванович, ц-ч

 

+

 

 

 

Евфимий Турков, иг. Волоцкого м-ря

 

+

 

 

+

И.Ф. Мстиславский, боярин

+

 

 

 

 

А.М. Курбский, боярин

 

+

+

+

+

Иона Думин, архиеп. Вологодский и Великопермский

 

+

 

 

 

Очевидно, что на данном этапе исследования вопроса о «специализации» русских писателей XVI в. речь идет лишь о предварительной попытке классификации материала. Соответственно, выводы, которые могут быть сделаны, исходя из систематизации представленных выше данных, неизбежно будут носить рабочий характер8. Они сводятся к следующему.

1. Судя по всему, есть основания говорить о жанровых предпочтениях древнерусских писателей: одни из них (их, несомненно, большинство) предпочитали агиографический жанр, другие – летописный, третьи уделяли значительное внимание полемике по церковным вопросам, четвертые – публицистике, пятые в своем творчестве сочетали различные виды повествования. При этом случаи совмещения в литературной деятельности всех видов повествования уникальны – эта черта фиксируется лишь в трудах митрополита Макария и царя Ивана IV. Их творчество в жанровом отношении оказывается даже более разнообразным, чем литературная деятельность, безусловно, крупнейшего писателя эпохи русского Средневековья – Максима Грека, непосредственное участие которого в ведении летописания и в агиографии не фиксируется.

2. Наименьшее число писателей специальное внимание уделяло полемике по ключевым церковным вопросам. К их числу относятся как представители высшего духовенства (они в этой группе, несомненно, преобладают – например, митрополиты Спиридон-Савва, Даниил и Макарий, Иосиф Волоцкий), так и вполне «рядовые» иноки (Филофей и Максим Грек) и отдельные светские лица (Ф.И. Карпов, Иван IV, А.М. Курбский). Как нетрудно заметить, речь идет о представителях интеллектуальной элиты данной эпохи. Большинство же писателей, даже таких, безусловно, эрудированных как Досифей (Топорков), Василий-Варлаам или Иона Думин, а также некоторые знатные светские лица, причастные к литературному ремеслу (например, сын одного из самых влиятельных лиц эпохи Василия III В.М. Тучков и глава Боярской думы эпохи первого русского царя И.Ф. Мстиславский), не оставили после себя трудов подобного рода. Это, с одной стороны, дает основания полагать, что для ведения церковной полемики требовались исключительные качества, с другой, побуждает думать, что, вероятно, в силу этого жесткой связи между принадлежностью к церковно-политической и интеллектуальной элите не было.

3. Вышесказанное дает основания полагать, что «специализация», судя по всему, была далеко не всегда связана с социальным статусом писателей. Так, если к ведению летописания были причастны преимущественно представители церковно-политической элиты (митрополиты Даниил и Макарий, окольничий А.Ф. Адашев, боярин И.Ф. Мстиславский и царь Иван IV), то интерес к агиографии наряду с высокопоставленными светскими и духовными лицами (например, митрополиты Макарий и Афанасий, В.М. Тучков, царевич Иван Иванович и А.М. Курбский) и отличал и вполне «рядовых» иноков (Василий-Варлаам, Григорий и др.).

Подобное подразделение писателей на авторов церковных полемических сочинений (меньшинство) и создателей иных произведений (житий, летописей и т.д.) может быть сопоставлено с иерархией жанров в древнерусской литературе. Как отметил В.В. Кусков, специально изучивший этот вопрос, уже в домонгольский период высшую ступень в иерархии занимали книги Св. Писания, вслед за которыми шли творения отцов Церкви и приближенные к ним произведения церковно-учительного и церковно-полемического характера (чаще всего они создавались по инициативе соответствующих писателей с целью опровержения взглядов оппонентов); затем шли памятники агиографии, содержащие образцы для подражания (как правило, они писались по указанию – «благословению» – вышестоящих лиц); замыкали этот ряд летописи, повести и прочие виды литературных памятников9. Как видим, увлечение церковной учительной и полемической литературой, судя по приведенным выше данным, в статусном отношении представляло собой вершину в иерархии литературных памятников, создаваемых на Руси (если, конечно, не считать переводов книг Св. Писания и сочинений отцов Церкви).

Вероятно, в этом следует искать объяснение тому, что увлечение памятниками церковно-учительной и церковно-полемической литературы являлось уделом очень ограниченной группы писателей – среди нескольких десятков писателей этой поры оно, по-видимому, характеризовало лишь около десятка. Судя по всему, речь идет о лицах, обладавших высоким статусом, дающим право на ведение церковной полемики, а, возможно, и вменявшим им в обязанность вести церковную полемику в случае возникновения спорных вопросов. Этот статус, вероятно, им сообщала либо занимаемая должность (митрополиты Спиридон-Савва, Даниил и Макарий, царь Иван IV10), либо особый авторитет в церковно-догматических вопросах обусловленный уровнем образования и исключительными литературными дарованиями (Иосиф Волоцкий, Филофей, Вассиан Патрикеев, Максим Грек, Ф.И. Карпов, Зиновий Отенский). Впрочем, принимая во внимание состав первой группы лиц, вряд ли кто-либо решиться утверждать, что высокое положение писателя исключало его принадлежность к вершине интеллектуальной элите. В любом случае, бесспорно, что речь идет об очень узком круге лиц, которые оказывали определяющее влияние на развитие духовной культуры России рассматриваемого периода.

Очевидно, что представленные выше наблюдения носят предварительный характер. Вероятно, итоги последующего изучения состава русских писателей этой поры и жанрового своеобразия созданных ими произведений дадут возможность более определенно ответить на вопросы, поставленные в данной заметке.

С незначительными изменениями текст опубликован, см.: Усачев А.С. О «специализации» русских писателей XVI в.: предварительные замечания //Русь, Россия: Средневековье и Новое время: Вторые чтения памяти академика РАН Л. В. Милова: материалы к международной научной конференции, Москва, 17–19 нояб. 2011 г. М., 2011. С. 63–70.

1 Здесь и далее речь идет об авторах оригинальных произведениях, а не о переводчиках, заказчиках рукописных книг или писцах (круг первых, безусловно, был намного уже круга «книжников»).

2 Сведения о менее известных лицах, а также об авторах 1–2 сочинений, а также о писателях, основные произведения которых были написаны в XV в. или в XVII в., ниже не приводятся.

3 Сюда входят и переводные произведения (в т.ч. и агиографические).

4 Гипотеза о принадлежности пространной редакции Жития княгини Ольги Сильвестру требует дополнительных доказательств и в настоящем виде принята быть не может. Подробнее см.: Усачев А.С. Степенная книга и древнерусская книжность времени митрополита Макария. М.; СПб., 2009. С. 451–459.

5 Вполне вероятно, хотя и требует дополнительных доказательств, участие Иоасафа («благословение»?) в составлении Воскресенской летописи (см.: [Клосс Б.М.] Предисловие к изданию 2001 года // ПСРЛ. Т. 7. М., 2001).

6 Вопрос об авторстве агиографического произведения «О святем мученице Иване…», помещенного в один из сборников Нифонта Кормилицына, требует дальнейшего изучения (см.: Дмитрииева Р.П. Нифонт Кормилицын // СККДР. Вып. 2, ч. 2. Л., 1989. С. 143).

7 В историографии было высказано мнение о причастности И.М. Висковатого к ведению летописания, которое, однако, требует дополнительных аргументов, см.: Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России XVI в. М., 1994. С. 423; Усачев А.С. Степенная книга… С. 256.

8 Именно в силу рабочего характера представленного выше перечня лиц ниже мы не будет опираться на результаты подсчетов.

9 См.: Кусков В.В. Характер средневекового миросозерцания и система жанров древнерусской литературы XI – первой половины XIII в. // Вестник МГУ. Сер. 9: Филология. 1981. № 1. С. 3–12.

10 Полемическая деятельность А.М. Курбского развернулась в Литве.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2019 Родная история. Все права защищены.