Журнал «Отечественные записки» П.П. Свиньина в политическом контексте 1820-х гг. | История и литература | История и литература

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная История и литература Журнал «Отечественные записки» П.П. Свиньина в политическом контексте 1820-х гг.  
Журнал «Отечественные записки» П.П. Свиньина в политическом контексте 1820-х гг.
Д.П.  Лыщинская

Первая треть XIX в. – неоднозначное и насыщенное событиями время. Убийство Павла I и воцарение его сына Александра Павловича, проекты политических реформ начала XIX в., войны с Наполеоном, победа России в Отечественной войне, развитие масонства, послевоенное революционное брожение в обществе и армии – все это способствовало развитию национального самосознания, увеличивало потребность образованных людей в чтении. Это, в свою очередь, привело к бурному развитию отечественной журналистики.

Исследователям журналистики давно известно, что с самого начала XVIII в., с первых шагов отечественной журналистики она находилась под постоянным контролем власти, и Александровская эпоха не стала здесь исключением. Однако ситуация, сложившаяся в журналистике 1820-х гг., во многом отличалась от ситуации XVIII в. Во-первых, за более чем столетнее существование газет и журналов их количество увеличилось во много раз. Во-вторых, журналистика изменилась качественно. В XVIII в. в России, с одной стороны, существовали, так сказать, проправительственные журналы, выражавшие мнения верховной власти («Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие», «Всякая всячина» и т. п.), а также те журналы, которые – в той или иной мере – пытались вступать с верховной властью в диалог и даже оппонировать ей («Трудолюбивая пчела», «Трутень» и т. п.). Век спустя спектр мнений, выраженных в журналистике, стал гораздо больше. Прежде всего это касалось проправительственных изданий: они стали ориентироваться, по преимуществу, не на верховную власть – к которой все тогдашние журналисты по определению относились лояльно. Журналисты связывали направленность своих журналов с деятельностью того или иного приближенного к власти вельможи. Наиболее удачные журналистские проекты осуществлялись тогда, когда взгляды этого вельможи совпадали со взглядами издателя журнала.

В данной работе речь идет об одном из таких журналов – об «Отечественных записках» (1820–1830 гг.), которые издавал журналист Павел Петрович Свиньин. Журнал Свиньина пользовался большой популярностью: количество его подписчиков достигало 1400 человек [1]. При этом подписка на журнал стоила немалых денег: 25 руб. при заказе журнала столичным жителем и 30 руб. «с пересылкою».

Несмотря на явный успех журнала у читателей, особым исследовательским вниманием он не пользовался. В работах, посвященных А.С. Пушкину, литераторам его эпохи, журналистике начала XIX в., имя Свиньина всегда упоминается. Однако существует всего несколько статей, специально посвященных этой теме. Лейтмотив этих статей заключается в том, что журнал Свиньина был «консервативным» и даже «реакционным» – в отличие от большинства других столичных журналов, которые оцениваются как «либеральные».

Так, например, А.А. Формозов постулирует: «Не приходится закрывать глаза на близость Свиньина к реакционному крылу русской литературы 1820–1830-х годов, проявившуюся и в некоторых статьях “Отечественных записок”» [2]. О.А. Проскурин уверен, что журнал Свиньина был «беспроблемным», и эта «беспроблемность» отталкивала читателя. «В этом практически полном отсутствии проблемного контекста (а вовсе не в мелких передержках и “преувеличениях от увлечения”) и заключена основная историческая “ложь” “Отечественных записок”. Ее-то, в сущности, и не могли простить Свиньину читатели, заинтересованные не столько в восхвалении, сколько в улучшении окружающего русского быта», – утверждает автор статьи [3]. Консервативного «цивилизатора провинции» видит в Свиньине И.П. Кулакова [4].

Обобщающего монографического исследования, специально посвященного «Отечественным запискам», на сегодняшний день не существует. Данная статья, конечно, тоже не может претендовать на роль такого исследования. Ее цель другая: отрешившись от идеологических ярлыков, определить место журнала в политическом контексте эпохи.

***

«Любить Отечество велит природа, Бог. А знать его – вот честь, достоинство и долг!», – гласил эпиграф к журналу. Собственно, «любовь к отечеству» была общим местом для журналистов послевоенной эпохи. Однако большинство из них понимали эту любовь в просветительско-реформаторском смысле: как стремление переустроить русскую жизнь на более справедливых началах.

Свиньин же в качестве образца для подражания – в деле «любви к отечеству» - избрал знаменитого адмирала А.С. Шишкова, лидера Беседы любителей русского слова, автора знаменитого «Рассуждения о старом и новом слоге Российского языка» (1803 г.), а в 1820-х гг. – президента Российской академии. При анализе статей Свиньина в «Отечественных записках» бросается в глаза их близость – не только идейная, но и стилистическая – к статьям и речам Шишкова.

Так, в 1811 г. Шишков пишет «Рассуждения о любви к Отечеству» - и читает его на заседании Беседы. «Воспитание, – размышляет Шишков, – должно быть отечественное, а не чужеземное. Ученый чужестранец может преподать нам, когда нужно, некоторые знания свои в науках; но не может вложить в душу нашу огня народной гордости, огня любви к Отечеству, точно так же, как я не могу вложить в него чувствований моих к моей матери»; «он (ученый чужестранец) научит меня своему языку, своим нравам, своим обычаям, своим обрядам; воспалит во мне любовь к ним; а мне надобно любить свои. Две любови не бывают совместны между собою. Он покажет мне славу своих единоземцев, а мои погребены будут во мраке забвения. Он возбудит во мне желание читать его писателей; пристрастит меня к их слогу, выражениям, словам; а чрез то отвратит меня от чтения собственных моих книг, от познания красот языка моего: каждое слово его будет мне казаться прелестным, каждое слово мое – грубым; ибо кто может устоять против возбужденной с малых лет склонности и привычки?» [5]

Девять лет спустя Свиньин в «Отечественных записках» воспроизведет рассуждения Шишкова: «Должно всего более обращать внимание на нравственность наставников и учителей, на образ их мыслей, и потом уже на их познания»; «иностранные учителя или совсем не знакомят юного Россиянина с его отечеством, ибо сами мало о нем знают, или учат по книгам жалким, несправедливым, пристрастным; во-вторых, говоря часто при ребенке с свойственным каждому честному человеку восторгом и предпочтением о своем отечестве, они невольно охлаждают в нем любовь к России и внушают уважение к той или другой иноземной стране» [6].

«Визитной карточкой» Шишкова была его любовь к российскому «корнесловию» – и скептическое отношение к заимствованиям из языков иностранных. В принципе, он был не против изучения иностранных языков – если это знание не наносило ущерба знанию родного языка: «Похвально знать чужие языки, но не похвально оставлять для них свой собственный. Мы уже сказали, что язык есть первейшее достоинство человека, следовательно, свой язык есть первейшее достоинство народа» [7].

Следуя ему, Свиньин тоже утверждает, что само по себе знание языков не есть порок. Порочно стремление молодых дворян вообще не говорить по-русски: «Я из числа первых партизан сего учения (т. е. изучения иностранных языков. – Д. Л .). Но не могу равнодушно видеть, что болтание на французском языке ставится первым предметом в воспитании благородного Россиянина, что он может заменить все недостатки оного и сделать репутацию Россиянина!» [8]

По мнению Шишкова, в том, что российские дворяне не знают родного языка, виноваты опять-таки французы: «Какое знание можем мы иметь в природном языке своем, когда дети знатнейших бояр и дворян наших от самых юных ногтей своих находятся на руках у Французов, прилепляются к их нравам, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно получают весь образ мыслей их и понятий, говорят языком их свободнее, нежели своим, и даже до того заражаются к ним пристрастием, что не токмо в языке своем никогда не упражняются, не токмо не стыдятся не знать оного, но еще многие из них сим постыднейшим из всех невежеством, как бы некоторым украшающим их достоинством, хвастают и величаются?» [9] «Все то, что собственное наше, стало становиться в глазах наших худо и презренно. Они учат нас всему: как одеваться, как ходить, как стоять, как петь, как говорить, как кланяться, и даже как сморкать и кашлять. Мы без знания языка их почитаем себя невеждами и дураками. Пишем друг к другу по-французски. Благородные девицы наши стыдятся спеть русскую песню. Мы кликнули клич, кто из французов, какого бы роду, звания и состояния он ни был, хочет за дорогую плату, сопряженную с великим уважением и доверенностию, принять на себя попечение о воспитании наших детей? Явились их престрашные толпы; стали нас брить, стричь, чесать. Научили нас удивляться всему тому, что они делают; презирать благочестивые нравы предков наших, и насмехаться над всеми их мнениями и делами. Одним словом, они запрягли нас в колесницу, сели на оную торжественно и управляют нами – а мы их возим с гордостию, и те у нас в посмеянии, которые не спешат отличать себя честию возить их!» [10]

С этим его мнением соглашается и Свиньин: «Положим, что знание Французского языка доставляет молодому человеку блестящие знакомства в высшем кругу людей, в кругу столь завидном, столь лестном для тщеславия молодости; но сколько часто случалось мне слышать насмешки, забавные каламбуры французских парикмахеров и поваров на счет разговоров наших в так называемом высшем обществе на их языке! И не уже ли стремление к сему совершенству – совершенству сравнятся в умение столь же правильно говорить по-французски, как французский парикмахер – должно составлять преимущество Российского воспитания?» [11]

***

Как мы видим, Свиньин – верный ученик Шишкова и в языке, и в своеобразно понятой «любви к отечеству». Примеры, приведенные выше, – лишь малая часть «заимствований» Свиньина из Шишкова. И здесь естественным образом возникает вопрос о причинах подобных «заимствований».

С одной стороны, следует ответить на этот вопрос положительно: Свиньин, бывший дипломат, много лет проживший за границей, в своем журнале всеми силами старался доказать свою «русскость». Его журнал прославлял простых людей «из народа», самородков, которыми, по его мнению, следует гордиться. Названия статей в его журнале достаточно красноречивы: «Письмо первое в Москву о русском химике Власове», «Письмо второе в Москву о русском механике Калашникове», «Приключения Суханова, русского природного ваятеля», «Третие письмо в Москву о изобретателе Кукине», «Федор Алексеевич Семенов, мясник-астроном в Курске» и т. п. Смысл этих статей заключался, в частности, в том, что Россия столь богата талантами, что русским людям не следует искать талантов вне своего отечества. Соответственно, «природный» русский язык, по мнению Свиньина, вполне отвечал запросам столь талантливого народа.

Однако с другой стороны это увлечение Шишковым, «русскостью» и русским языком имело отчетливо выраженную политическую цель, вполне понятную современникам. Шишков в 1820-е гг. вовсе не был пожилым чудаком-лингвистом, чьи стилистические и галлофобские идеи выглядели в глубоким анахронизмом. Шишков был вполне востребованным вельможей, членом Государственного совета. Более того, все знали, что при дворе он был креатурой всесильного временщика А.А. Аракчеева – в 1824 г. Аракчеев добился назначения Шишкова министром просвещения. При этом в отставку вынужден был уйти князь А.Н. Голицын, бывший для многих современников как раз символом вольномыслия. Делая ставку на Шишкова, Свиньин таким образом добивался покровительства Аракчеева.

Причем, добиваясь покровительства Аракчеева, Свиньин использовал не только ссылки на работы Шишкова. Он прямо воспевал Аракчеева – и доказательством тому служит его очерк «Поездка в Грузино», опубликованный в 1818 г. в журнале «Сын отечества». Анализируя этот очерк, содержавший в себе безудержные похвалы по адресу Аракчеева и его новгородского имения Грузино. Современные исследователи справедливо утверждают: «скорее всего, в лице графа Свиньин просто искал (и приобрел) покровителя – занятие, вполне традиционное для литераторов Пушкинской эпохи. В 1818 г. покровительство Свиньину было особенно нужно: его прежний патрон, князь Н.И. Салтыков, председатель Государственного совета и Комитета министров, умер за два года до того» [12].

Подводя итоги, следует отметить: сделав ставку на Аракчеева, Свиньин проиграл. Покровительство временщика, которого большинство образованных современников считали «хитрым льстецом» и «змеем», привело к тому, что журналист стал объектом сатирических нападок. В печати Свиньина открыто называли лгуном, «медным лбом» и «свиньей из людей». После того, как Аракчееву удалось поставить Шишкова на место Голицына, нападки эти стихли.

Однако после смерти Александра I Аракчеев ушел с политической арены, а в 1828 г. покинул свой пост и Шишков. И хотя патриотические идеи Свиньина были созвучны теории официальной народности, выдвинутой новым министром, С.С. Уваровым, дружбы с Аракчеевым и Шишковым ему не простили. Власть отказалась поддерживать «Отечественные записки» - и в 1830 г. он был вынужден отказаться от издания журнала. В том же, 1830 г., А.С. Пушкин написал «сказку» «Маленький лжец», где подводился своеобразный итог журналистской деятельности издателя «Отечественных записок»: «Павлуша был опрятный, добрый, прилежный мальчик, но имел большой порок. Он не мог сказать трех слов, чтобы не солгать. Папенька его в его именины подарил ему деревянную лошадку. Павлуша уверял, что эта лошадка принадлежала Карлу XII и была та самая, на которой он ускакал из Полтавского сражения. Павлуша уверял, что в доме его родителей находится поваренок-астроном, форейтор-историк и что птичник Прошка сочиняет стихи лучше Ломоносова. Сначала все товарищи ему верили, но скоро догадались, и никто не хотел ему верить даже тогда, когда случалось ему сказать и правду» [13].

Впервые опубликовано: Вестник РГГУ. Сер. «Журналистика. Литературная критика». 2012. № 13 (93). С. 66–72.


[1] См.: Изъявление благодарности от издателя «Отечественных записок» // Отечественные записки. 1829. № 116. С. 500–501.

[2] Формозов А.А. Первый русский историко-археологический журнал // Вопросы истории. 1967. № 4. С. 208.

[3] Проскурин О.А. Первые «Отечественные записки», или О лжи и патриотизме // Отечественные записки. 2001. № 1. C. 278.

[4] Кулакова И.П. Отечественный мечтатель // Там же. 2002. № 3. С. 368.

[5] Шишков А.С. Огонь любви к отечеству. М.: Ин-т русской цивилизации, 2011. С. 42–43.

[6] Свиньин П.П. Второе письмо из Москвы // Отечественные записки. 1820. № 3. С. 47–50.

[7] Шишков А.С. Огонь любви к отечеству. С. 379.

[8] Свиньин П.П. Второе письмо из Москвы // Отечественные записки. 1820. № 3. С. 50.

[9] Шишков А.С. Рассуждение о старом и новом слоге российского языка. СПб., 1803. С. 8.

[10] Там же. С. 133.

[11] Свиньин П.П. Второе письмо из Москвы // Отечественные записки. 1820. № 3. С. 49.

[12] Готовцева А.Г., Киянская О.И. Из истории русской журналистики 1820-х гг.: К.Ф. Рылеев, Ф.В. Булгарин и П.П. Свиньин // Вестник РГГУ. Сер. «Журналистика. Литературная критика». 2011. № 6. С. 22.

[13] Пушкин А.С. Маленький лжец // Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 10 т. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1978. Т. 7. С. 105.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.