Стенограмма круглого стола "РГГУ в год Российской истории" | История современной российской исторической мысли: конференции в РГГУ | Конференции, выставки, круглые столы

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Конференции История современной российской исторической мысли: конференции в РГГУ Стенограмма круглого стола "РГГУ в год Российской истории"  
Стенограмма круглого стола "РГГУ в год Российской истории"

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Институт гуманитарного сопровождения общественных проектов

РГГУ в ГОД РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

Круглый стол

Москва, 14 февраля 2012 г.

Москва, 2012

Пивовар Ефим Иосифович, чл.-кор. РАН, ректор РГГУ (Историческое знание и историческое образование в системе гуманитарных наук)

Уважаемые коллеги, во-первых, я хочу напомнить, что год назад в этой аудитории состоялась международная научно-практическая конференция «Университетский потенциал исторического знания и исторического образования в контексте современной российской модернизации». Мое выступление на этой конференции было опубликовано (журнал «Новая и новейшая история», 2011, № 4). За этот год многое изменилось. Своеобразие нынешней ситуации состоит в том, что 2012 г. указом Президента РФ Д.А. Медведева объявлен годом российской истории. Это беспрецедентное событие в истории современной России, да и в истории позднесоветской эпохи.

Мне вспоминается Всесоюзное совещание историков 1962 г., состоявшееся полвека тому назад. И вот теперь – вновь привлечение общественного внимания к истории.

Тогда речь шла о создании общества историков, сейчас – о создании в рамках «Года российской истории» Ассоциации общества исторического знания. На сегодняшний день в России существует несколько структур, занимающихся историей. Уже больше двадцати лет Обществу историков-архивистов, есть Союз краеведов России, два года действует Ассоциация учителей истории и обществознания, появилась Ассоциация преподавателей вузов исторического профиля и т. д.

Указ Президента о 2012 г. как годе истории не случаен. Ведь именно на него выпало множество важных юбилейных дат истории нашей страны: 1150-летие российской государственности, 200-летие Отечественной войны 1812 года, 400-летие народного ополчения под предводительством Минина и Пожарского и ряд других.

И для нашей аудитории это очень важный год: 100 лет назад в здании, в котором мы находимся, начал работу Московский городской народный университет имени А.Л. Шанявского. Хотя он существует с 1908 г., вся деятельность его начала осуществляться именно тогда. К сожалению, действовал университет недолго, но многие образовательные идеи и сегодня актуальны и продолжают реализовываться, в том числе в концепциях РГГУ: образование на протяжении всей жизни, образование без ограничения возраста, социальных рамок, пола, вероисповедания, т. е. доступность образования как такового, а также постоянная переподготовка кадров, реализация принципа связи образования и просвещения широких народных масс. К тому же университет имени А.Л. Шанявского был одним из центров российского либерализма и приютом части профессуры Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова в условиях реакционной политики Министерства просвещения тех лет.

Вчера мы открыли год российской истории еще одним юбилеем – 90-летием со дня рождения Юрия Валентиновича Кнорозова, который 60 лет назад (в 1952 г.) расшифровал письменность майя. В РГГУ, как и в далекой Мексике, есть центр им. Ю.В. Кнорозова. Сейчас существует версия, что одна из расшифрованных Кнорозовым рукописей по принадлежности относится именно к тому региону, в котором и находится мексиканский центр. Данная гипотеза требует доказательств, но у нас есть свои основания для празднования этого года.

Я считаю, что объявление 2012 г. годом российской истории свидетельствует о постепенном общественном и государственном осознании важности исторического прошлого страны в сегодняшней России.

Приведу пример из истории нашего университета. Проект РГГУ был порожден сдвигами общественного сознания в эпоху перестройки. Этот проект (заменить на: Он) был связан с перестройкой и реализовывался историками как бэкграунд. Конечно, в этом проекте участвовали не только историки, но и другие гуманитарии, в первую очередь сотрудники Историко-архивного института.

Такое пересечение судеб страны и нашего университета очень символично. Я не собираюсь ничего преувеличивать. Как говорится, при любом поражении нет родителя, а при любой победе появляются тысячи. Но все-таки из песни слов не выкинешь. Нельзя отмахиваться от этого и не учитывать исторических фактов, которые, я думаю, еще предстоит осмысливать с научной и историографической точек зрения. Конечно, уже кое-что сделано, есть даже диссертации, посвященные этой теме и защищенные в стенах РГГУ.

Характеризуя своеобразие высшего гуманитарного образования и гуманитаристики как сферы научных интересов, я бы выделил несколько моментов, которые, как мне кажется, сейчас должны быть в центре нашего внимания.

Я уже не раз говорил, что одна из главных функций университета – это воспитание образованием, а в наших стенах – прежде всего воспитание научным историческим знанием и образованием подрастающего поколения. Это наша гражданская ответственность, как мне кажется. От знания и уважения к своей семье, к своей малой и большой Родине зависит воспитание историческим знанием и уважение к самому себе как к личности.

Эту функцию – функцию воспитания – никто не отменял, и она связана в первую очередь с образованием университетского уровня. При этом воспитание должно быть осознанным, осмысленным и профессиональным. Этот процесс обязан включать в себя не только анализ достижений и триумфов, но и тех сторон исторического прошлого, которые должны предостеречь общество от повторения конкретных и подчас роковых ошибок.

Второй момент в этом воспитании – уважение и толерантное отношение к истории других народов и стран. Ведь указ о проведении в Российской Федерации года российской истории включает не только изучение российской истории как таковой, но и вообще места России в мире. Поэтому Ю.В. Кнорозов выступает как пример гениального открытия российского ученого, который занимался отнюдь не российской тематикой. Его работа – это часть российской истории, это часть нашего интеллектуального прошлого.

Помимо воспитания научным историческим знанием, в этом процессе в условиях информационно-технологического общества участвует и целый ряд других акторов. Это бесспорное воспитание средствами культуры и искусства, это религиозное воспитание, в котором есть исторический контент. Наконец, воспитание – это и историческая политика, которая, бывает, направлена на анти-воспитание. Мы, как профессионалы, можем оценивать такую политику по-разному: выступать где-то с критикой, можем негодовать. Но это существует, и это надо учитывать.

К сожалению, в рамках исторической политики может использоваться и историческое невежество для реализации своих целей, и примеров такого использования я и мои коллеги можем привести множество, этим никого не удивишь.

Еще один момент, на который я бы хотел обратить внимание, – это специфика исторического знания и исторического образования как междисциплинарного. Я, как историк, возможно, преувеличиваю, но все-таки считаю, что историческое познание и историческое знание гораздо более междисциплинарны по своей природе, чем другие области гуманитарного знания. Это надо учитывать в специфике преподавания. Почему?

Во-первых, историческое знание междисциплинарно по методам: оно «добывается» с использованием методов анализа других научных дисциплин (математики, математической статистики, антропологии, контент-анализа и т. д.). Сам же историзм – метод всех областей гуманитаристики.

Во-вторых, историческое знание междисциплинарно по источникам.

И, наконец, историческое знание междисциплинарно по теоретическим и эмпирическим основам. Ведь каждый историк, занимающийся любой проблемой, хочет он или не хочет, вынужден обратиться к теоретическим и эмпирическим основам этой проблемы. Конечно, у историка, как правило, нет возможности наблюдения, но познать он должен. Если он занимается театром, он должен, конечно, не играть на сцене, а понимать, как действует и функционирует этот объект; если он занимается алмазной промышленностью, он не должен сам обрабатывать алмазы, но обязан понимать, как функционирует система обработки, и т. д. Это неважно, какую бы форму вы ни выбрали: военному историку необязательно быть полководцем, но он должен знать, как велись те или иные военные операции, принимались решения и т. д. Для того, чтобы понимать сущностные черты изучаемого объекта, таким образом, нужно знать теоретические основы объекта изучения и учитывать практику.

Синтезированный характер исторического знания и исторического образования позволяет утверждать, что изучение истории и ее преподавание в стенах нашего университета имеет большие перспективы. Ведь РГГУ – прекрасная модель гуманитарного объединения специалистов, концепций, технических условий и стратегических намерений. В РГГУ представлены все области фундаментально гуманитарного знания и образования, подавляющая часть прикладных гуманитарных знаний, значительная часть областей практико-ориентированных, которые так или иначе вытекают из гуманитарной среды, и некоторая часть на стыке естественнонаучного и гуманитарного знания. Мы можем заниматься и древними мертвыми языками и интеллектуальными роботами. Все это существует в этих стенах. Эта палитра предоставляет нам возможности для развития.

Но эти возможности, надо признать, в целом пока реализованы плохо. Это отражает общее положение дел в гуманитаристике. Не используются (или мало используются) огромные междисциплинарные резервы внутри исторических наук на стыке с другими гуманитарными областями: демографией, экономикой, психологией. Есть такие области, как историческая география, историческая психология, историческая демография, экономическая история. Есть контент истории и филологии на базе общего текста (существует термин «текстология» с разным значением в обеих областях знания), истории и в целом гуманитарной сферы, истории на стыке естественнонаучного и гуманитарного знания.

Я считаю, что в современных условиях профессиональное объединение гуманитариев РГГУ способно достичь прорыва в сфере междисциплинарного сотрудничества и получения нового гуманитарного знания. Скрепляющей основой в этом процессе может и должна служить история как образовательная дисциплина и отрасль гуманитарного знания.

Еще один сюжет связан с новым обликом подрастающего поколения, которое приходит в РГГУ. Это поколение эпохи информационной революции. Причем эта революция продолжается, и студенты, втянутые в нее, меняется кардинально. Мне кажется, увеличивается разрыв между студентами и детьми детского сада. Они настолько разные по уровню включенности в эту информационную революцию, что преодолевать ее – задача университетского образования.

Как решать эту задачу? Думается, что необходимо менять форму подачи материала и форму работы. Я надеюсь, что одним из таких шагов, о которых мы сегодня уже говорили и еще будем говорить, является создание новой информационной среды, в качестве которой может выступать проект портала «Родная история».

Этот проект весьма сложно приживается. Причин этому множество, но главная – отсутствие координации структур РГГУ.

Наглядный пример – рубрика портала под названием «Историки РГГУ». Мой вопрос к залу: сколько в этом зале историков? Наверное, человек 150. Как вы думаете, сколько в рубрике портала «Родная история» представлено научных биографий историков? Десять. Это значит, что нет не только координации действий всех гуманитариев РГГУ, но нет точной статистики. Это печально. Нет ни востоковедов-историков, ни культурологов-историков и т. д.

А ведь этот портал – лицо нашего университета, открытая система для всех, кто интересуется подлинным научным историческим знанием.

Конечно, это вовсе не значит, что все, что там выставлено сегодня, и все, что будет выставляться завтра, – абсолютная истина в последней инстанции. Я, как профессионал, прекрасно понимаю, что история – развивающееся и обновляющееся знание, где точки над «i» ставить рано. Но именно поэтому я сторонник профессиональной дискуссии, а не невежественных инсинуаций по поводу истории нашей страны. Именно поэтому мы так ратуем за профессионализм портала «Родная история». У нас для этого есть все основания: в одном месте, в одно время собраны гуманитарии практически всех научных направлений, и это шанс достичь позитивных результатов. Для этого есть все: научно-образовательная среда, механизм ее освоения, способность сравнить ее с другой средой.

Эта новая информационная среда требует в своей разработке огромных усилий и затрат. Я понимаю, что пока очень многое делается на одном энтузиазме. Видимо, нужно сделать еще один распорядительный документ, который это функционирование упорядочит.

Хотя год российской истории только начинается, мы подошли к решению вопроса представления по-новому российской истории, по крайней мере XIX–XX вв. и начала XXI в. Я уже говорил в прошлый раз, что у нас есть два проекта. Мы хотим подготовить пособие для студентов по истории СССР, советской цивилизации с современной точки зрения. Уникальность ситуации состоит в том, что значительная часть историков, являясь свидетелями недавних событий, могут выступить авторами пособия. Что для Античности и Средних веков невозможно Я почувствовал большую дистанцию между нашими представлениями о прошлом и представлениями нынешних студентов. Многое из того, что мы говорим, абсолютно непонятно тем, кто родился в 1990–1991 гг.

Второй крупный проект – история КПСС. В условиях архивной революции, предоставившей нам огромное количество новых документов, предстоит задача по-новому переосмыслить партийную историю СССР, хотя бы на уровне курса для студентов.

И последний момент, который я бы хотел отметить. Необходимо новое прочтение истории нашего окружения, т. е. «постсоветского пространства», или – в иной терминологии – «ближнего зарубежья». Это задача крайне важная чисто прагматически, решается она сложно, но на историческом материале дать объяснения жителям, например, Пскова и Нарвы или Оренбурга и Павлодара по поводу их региональной принадлежности необходимо.

В заключение я бы хотел сказать, что когда объявляется год русского языка или науки, у меня всегда возникает такая мысль: год – это, конечно, хорошо, и что объявляется – хорошо. Но я предлагаю думать не о годе российской истории, а о вечности российской истории и о том, что мы сможем ею заниматься.

Спасибо большое.

Безбородов А.Б.

Ефим Иосифович, спасибо большое.

Дорогие друзья! Сегодняшний круглый стол задумывался как заседание, где наши студенты – и слушатели, и участники. Поэтому мне хотелось бы предоставить слово им. И в первую очередь Зыряновой Анастасии Олеговне, студентке 2 курса ФАД, отделения краеведения и туризма. Она студенческий руководитель кружка «История России», и тема звучит глобально: «Кружок “История России” и преемственность поколений научно-педагогической школы ИАИ РГГУ». Анастасия Олеговна, Вам слово.

Зырянова А.О.

В октябре прошлого года кафедра истории России средневековья и раннего нового времени Историко-архивного института РГГУ возобновила учёные занятия научного кружка истории России.

Согласно преданию, идея создания кружка восходит ко времени преподавания в Историко-архивном институте академика Юрия Владимировича Готье (1873–1943), т. е. к концу 1930-х гг. В частности, об этом вспоминала профессор Елена Ивановна Каменцева, один из ветеранов Историко-архивного института.

Основан кружок был в 1947 г. при кафедре истории СССР досоветского периода выдающимся историком-медиевистом и педагогом профессором Павлом Петровичем Смирновым (в первые месяцы Великой отечественной войны [осень 1941 г.] именно он спас Историко-архивный институт от весьма вероятного расформирования).

В те годы кружок был далеко не единственным в Историко-архивном институте. Кружков было много: по истории КПСС, по истории и организации архивного дела, по археографии. Самым легендарным был кружок источниковедения, который возглавлял Сигурд Оттович Шмидт. Большой популярностью пользовался кружок истории древности и средневековья (КИДИС) профессора Наталии Ивановны Басовской. КИДИС, например, проводил знаменитые «суды истории», собиравшие огромные аудитории не равнодушных к истории людей самых разных возрастов и занятий.

Руководителем же нашего кружка (истории СССР, а затем истории России) с момента его основания до самой своей кончины был профессор Николай Владимирович Устюгов. С этим человеком связаны самые теплые воспоминания кружковцев тех лет. Из этих воспоминаний мы можем почерпнуть много интересных сведений, характеризующих работу кружка в период 1947–1963 гг., а также описывающих отношения между студентами-участниками кружка и его научным руководителем. Бывшие кружковцы пишут, что кружок был «истинной кузницей кадров» и взрастил около двух десятков кандидатов. Кружковцев того времени называли своего рода почетным званием «устюговцы». И недаром. Ведь, по их словам, Николай Владимирович Устюгов был одним из тех редко встречающихся людей, которые оставляют след не только в науке, но и в человеческих душах.

После профессора Н.В. Устюгова кружком несколько десятилетий руководил доктор исторических наук, профессор Аркадий Иванович Комиссаренко. А 31 октября 2011 г. на 888-м заседании научного кружка истории России Аркадий Иванович был избран его почетным председателем.

Научным руководителем возобновленного кружка в настоящее время является кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России средневековья и раннего нового времени Историко-архивного института Филипп Георгиевич Тараторкин.

Наш кружок собирается один раз в две недели по понедельникам, как и раньше. На заседаниях кружка заслушиваются и обсуждаются научные доклады и сообщения студентов, аспирантов, профессоров и преподавателей Историко-архивного института РГГУ, других факультетов университета и других вузов, а также научных сотрудников академических институтов.

После возобновления работы кружка уже прошло несколько заседаний, на которых были заслушаны и обсуждены научные доклады самой разнообразной исторической тематики.

Вот некоторые темы:

– доктор исторических наук, профессор Татьяна Иннокентьевна Хорхордина. «Старое и новое об истории Историко-Архивного Института»;

– доктор исторических наук, профессор Григорий Николаевич Ланской. «Историография как наука о творчестве»;

– кандидат исторических наук, доцент Ирина Александровна Гордеева. «Отказ от военной службы по мотивам совести как проблема социальной и политической истории России конца XIX–XX вв.»;

– доктор исторических наук, профессор Андрей Львович Юрганов. «О реконструкции символического языка миниатюр Лицевого свода Ивана Грозного».

В первый год работы возобновленного кружка у нас еще не было собственно студенческих докладов. Это объясняется тем, что кружок не собирался на протяжении 10-ти лет. Новое поколение студентов не знает, что такое исторический кружок и как он работает. Инициативу ознакомления новых кружковцев с традициями кружка взяли на себя старые кружковцы.

Для нас важно, что это тот же самый, но и одновременно новый кружок. Появляются новые темы для обсуждения, новые мысли. Сегодня нам даны новые возможности сохранения и передачи информации.

И главное то, что сохраняются преемственность научных традиций и общение поколений, которое осуществляется через такие встречи, как заседания нашего кружка. Ведь историческая наука – это дискуссионное пространство. И поэтому очень важно, что наш кружок учит студентов не только ремеслу историка, но и навыкам ведения дискуссии.

Наша цель – творческое развитие научных традиций Историко-архивного института.

Безбородов А.Б.

Спасибо. Мы действительно все с удовольствием примем участие в работе кружка.

Коллеги, вы в знаете, сколь активно и плодотворно в стенах РГГУ реализуется научно-образовательная программа «Холокост». Ее возглавляет выпускник нашего университета, профессор РГГУ Илья Александрович Альтман. Совсем недавно в стенах института проходила встреча победителей конкурса студенческих работ по этой теме – международная встреча: были израильтяне, россияне, белорусы, украинцы. Были студенты, которые представили очень глубокие по форме и содержанию доклады. Один из участников научно-образовательной программы «Холокост» сегодня здесь. Никита Николаевич Врозовский, студента 3 курса ФТАД представит свой доклад «Восстание Варшавского и Белостокского гетто».

Врозовский Н.Н.

(Слайд 1)

Вашему вниманию представлен доклад на тему сопротивления еврейского народа Холокосту, а именно двум наиболее крупным противостояниям того времени.

(Слайд 2)

Итак, после захвата Польши нацистами, на ее территории формируются так называемые «Еврейские районы проживания». Наиболее крупным был гетто на территории Варшавы, оккупированной в сентябре 1936 г. Белостокское гетто появляется уже позднее, в июне 1941 г. Это связано с тем, что после первичной оккупации (15 сентября 1939 г.) город отошел в советскую зону ответственности (по пакту Молотова – Риббентропа). Условия, царившие в гетто были далеко не из легких. Продовольственные нормы составляли 184 калории в Варшавском и 400 калорий в Белостокском гетто на единицу населения в день.

(Слайд 3)

Сразу же после приказов об основаниях гетто, на их территориях начинает формироваться подполье, в основном из молодежных и сионистских движений. Они были многообразны и имели различные политические взгляды.

(Слайд 4)

В Варшавском гетто было две организации. Самой крупной являлась ЕВО: она состояла из 480 сторонников и придерживалась правых взглядов. Второй организацией была прокоммунистическая ЕБО, которая насчитывала порядка 200 бойцов. Контактов между организациями было мало, а попытки объединения закончились неудачей. Причины этого исследователи видят в различии в политических воззрениях и в разных планах боевых действий (ЕВО имела лучшее оснащение, могла себе позволить позиционные боевые действия, а ЕБО – небольшая организация) считала эту тактику не выгодной и делала ставку на маневренный бой).

(Слайд 5)

В Белостокском гетто было три организации это:

– Объединенный антифашистский блок, сторонники этой организации были коммунистами;

– Ха-Шомер Ха-Цаир – организация от левого крыла Бунда;

– «Дрор» – организация правого крыла Бунда

В конце мая 1943 г. эти организации заключают соглашение о сотрудничестве, но только на территории гетто. Общее командование возлагают на Тененбаума и Мошковича. Общая численность этих организаций достигала 300 штыков. Часть сторонников высказывалась в пользу отхода из гетто в леса, другая половина – за то, чтобы остаться.

(Слайд 6)

Сопротивление не могло существовать без вооружения и амуниции. Варшавскому гетто помогали две польские организации: это – Армия Крайовой, оказывающая помощь ЕВО, и Гвардия Людова, подпитывающая ЕБО. Оружие шло контрабандой через канализационную систему города, которая имела большую протяженность и не могла с успехом контролироваться органами полиции и СС Варшавы. В гетто Белостока оружие для нужд подполья добывалось различными методами: оно похищалось еврейскими рабочими из оружейных мастерских и складов, покупалось у местных крестьян, а затем контрабандным путем попадало в гетто.

(Слайд 7)

На усмирения гетто были брошены большие силы. Ставка Юргена Штропа имела в своем распоряжении 3000 человек (это с учетом штабной и интендантской служб). Помимо стрелкового оружия они обладали малокалиберной артиллерией и легкой бронетехникой.

В штабе сил Одилло Глобоцникова был учтен опыт боевых действий в Варшавском гетто. И на подавление были направлены два интернациональных батальона СС и один специальный батальон полиции. В арсенале имелась бронетехника (в том числе и легкие танки), присутствовала ствольная артиллерия средних калибров, а в случае осложнений наземные части могли рассчитывать на поддержку с воздуха силами Люфтваффе.

(Слайд 8)

Боевые действия в Варшавском и Белостокском гетто развивались примерно по одному сценарию:

– после известия о готовящемся уничтожении гетто повстанцы вооружались и занимали позиции согласно приказам руководства;

– население гетто либо переходило на сторону повстанцев, либо пряталось в подвалах и убежищах;

– как только немецкие части входили в периметр, их тут же сковывали боем;

– после первого боестолкновения противник отходил на перегруппировку, а часть повстанцев, пользуясь передышкой, прорывалась из гетто;

– в дальнейшем те, кому не посчастливилось убраться из гетто, продолжали сопротивление до последнего или же до того, как выйдут боеприпасы, и кончали жизнь самоубийством.

(Слайд 9)

За время боев жертвы были колоссальные, но некоторым все же удалось вырваться из охваченных огнем и разрывами снарядов гетто. В Варшавском гетто это более 1000 евреев (позднее многие из них присоединятся к Варшавским восставшим в 1944 г.). В Белостоке эта цифра колеблется от 150 до 200 человек, они тоже пополнили ряды партизанских отрядов.

Эти события являются еще одной страницей в истории Холокоста.

Безбородов А.Б.

Спасибо Никита Николаевич.

Хотел бы напомнить, что ключевым звеном в историческом образовании в ИАИ и в РГГУ в целом является ФИПП под руководством Александра Петровича Логунова. И сегодня студенты и магистранты этого факультета тоже представят тезисно результаты своих научных исследований. Предоставляю слово Юлии Эдуардовне Бернацкой, магистранту 1 курса. «Календарная мифология древних майя».

Бернацкая Ю.Э.

Вокруг цивилизации майя всегда существовал ореол мистики, созданный когда недостатком сведений, когда непониманием тех или иных процессов. Майя неизменно оказываются самым загадочным народом в истории человечества, обладающим некими тайными магическими знаниями и имеющим связь с внеземной цивилизацией. Особенно это относится к календарным сюжетам. Точность расчетов для календарного года, а также сложность непосредственно календаря и порождает различные современные мифы, как например, ожидание конца света в декабре 2012 г.

Так древние майя – тема не слишком популярная и известная – привлекла внимание общества и стала обсуждаться даже людьми далекими от мезоамериканских культур. Однако календарь не только в наши дни оброс мифами. Сами майя использовали его не только для практических целей.

Календарь появился как следствие постоянных наблюдений за окружающей средой. Вычисление начала сельскохозяйственных работ приобрело особое значение. Первые календарные расчеты имели практические цели для земледельцев. Однако постепенно календарная система усложнялась, расчеты становились более точными, и к началу классического периода майя мы видим уже развитую систему, выполняющую помимо практических задач и ритуальные функции.

Древние жрецы майя связывали календарные знания с религиозными представлениями в логичную схему, тем самым определяя мировоззрение и получая возможность управлять социумом. Подобная мифологизация смены временных циклов – дня и ночи, зимы и лета и т. п. вплоть до космических циклов – и называется календарной мифологией.

Откуда мы получаем все эти сведения? Используются источники разных видов: по классическому периоду это иероглифические тексты – монументальные надписи на керамике; по постклассическому – сохранившиеся рукописи майя, в частности Дрезденский кодекс, по позднему постклассическому периоду – календарные мифы из «Книг Чилам-Балам». Текстов, в которых была бы изложена календарная мифология, у майя не существует, поэтому для исследования берутся разные источники, содержащие различные календарно-мифологические упоминания. Из таких отрывочных сведений можно составить некую модель календарной мифологии для майя классического и постклассического периодов. Таким образом, календарная мифология рассматривается не как набор текстов, а как система из элементов и связей между ними, обязательных для сравнения и сопоставления.

К началу классического периода (III в. н. э.) оказывается, что календарь и связанная с ним мифологизация временных циклов служили правителям в достижении их политических целей. Проводится идея того, что царь выполняет определенную космическую миссию – поддерживает в движении мировой порядок, следит, чтобы небо не упало на землю и т. п. Особенно необходимо укрепление ткани времени в момент смены циклов.

Однако классический период закончился кризисом (или «коллапсом») цивилизации майя. Календарная система трансформировалась. Практически перестали появляться юбилейные стелы. Здесь возникает логичный вопрос о судьбе календарной мифологии: какой была ее адаптация в новых условиях?

В календарно-хронологической системе майя можно выделить четыре основных компонента: начальную серию (долгий счет + дополнительные серии), 52-летний цикл, интервальные числа, указания на календарные периоды. Из них «долгий счет» представлял собой определенный аналог нашей датировке по эре, а остальные носили циклический характер. С окончанием календарных периодов были связаны определенные ритуалы, во время которых помимо всего прочего укреплялась ткань времени в момент смены циклов, потому что подобная граница – опасное время (к примеру, последние пять дней года, за которыми закрепилась репутация зловещих и роковых). Все эти компоненты встречаются в записи даты в классический период (III–X вв. н. э.).

В постклассический период (X – начало XVI в. н. э.) происходит упрощение календаря, в два этапа. Сначала при сохранении долгого счета исчезли элементы дополнительных серий. Этот этап отражен в Дрезденском кодексе. Затем произошел отказ и от долгого счета. Его сменил цикл из 13 двадцатилетий-катунов, построенный по образцу классического цикла из 13 «четырехсотлетий».

Приведу некоторые примеры трансформации календарной мифологии.

Общим днем для мифологии классического и постклассического периода является день начала текущей эры по летоисчислению майя – 4 Ахав 8 Хулоль. Собственно, эта эра, этот цикл из 13 «четырехсотлетий» и закончится в декабре 2012 г.

В классический период в этот день сменяется предыдущая группа богов, которая правила заканчивающейся эрой. Этого же можно ожидать и в следующую смену эр, хотя имеющихся источников пока недостаточно, чтобы сказать что-то более определенное.

В постклассический период в этот день сотворяется месяц, период, которого до этого не существует. В поздний постклассический период этот миф сохраняется, но о дате 4 Ахав 8 Хулоль не говорится ни слова.

Одна из дополнительных серий, 819-дневная, не исчезла, но подверглась сильной трансформации и утеряла свою календарную сущность.

Произошли трансформации и в мифологии концов периодов. В классический, как и в постклассический периоды временными периодами управляют определенные боги, однако на раннем этапе видна более сложная схема: помимо богов-покровителей двадцатилетних циклов, существуют также боги, которые правят циклами большего порядка. В постклассический период остаются только покровители двадцатилетий, что связано еще и с исчезновением самих длительных циклов. Необходимо отметить, что в постклассический период сохраняются существовавшие в классический период предсказания и пророчества к временным периодам, а также в целом сохраняется структура, по которой они строятся: указывается бог-покровитель, подношения ему и собственно предсказываемые события.

Следует отметить также увеличение значимости годичного цикла в жизни общества в постклассический период, хотя это является результатом уменьшения значимости традиции празднования окончания двадцатилетий. Если в классический период возведение юбилейной стелы каждые двадцать лет было обязательным ритуалом, во время и посредством которого правитель получал божественную санкцию на еще один период правления, то в постклассический мы этого практически не наблюдаем.

В заключении можно сказать, что хотя календарная мифология подверглась значительной трансформации и в целом упрощению в позднее время, сохранился ее ритуальный космический смысл.

Безбородов А.Б.

Спасибо Вам большое.

Пивовар Е.И.

Значит, в конце года будет не конец года, а начало нового цикла. Это существенно другая позиция.

Безбородов А.Б.

Спасибо за выступление. Я хотел бы предоставить слово Павловой Виктории Викторовне и Алексанян Джульетте Арсеновне. Они – лауреаты премии Потанина. Отделение международных отношений и зарубежного регионоведения ИАИ РГГУ, 4 курс. Тема их выступления – «Исторические курсы в системе университета: взгляд студентов».

Павлова В.В., Алексанян Д.А.

В прошлом году на летнюю школу Благотворительного фонда Владимира Потанина отправились пятеро стипендиатов РГГУ, образовавших свою команду. Целью этой команды был творческий проект, который изначально зародился в узких кругах, а затем получил одобрение значительной части студентов РГГУ.

На что же был направлен проект?

Ни для кого не секрет, что расписание во многих современных вузах далеко не совершенно: из-за нехватки аудиторного фонда, наличия большого количества потоковых лекций, а также групповых занятий в расписании много окон. Зачастую они накладываются друг на друга, образуя большие и неудобные промежутки времени.

Наш проект был ориентирован на студенческую аудиторию, которая во время этих самых окон хотела бы посещать другие курсы, не входящие в программу их специальности, и тем самым получать в стенах вуза более разнообразное университетское образование.

После разработки и презентации на Летней школе проект «Вставьте нужное» (слайд с логотипом проекта) получил грант Фонда Потанина (наше фото с наградой).

Мы осознали один простой механизм: если есть спрос, нужно немедленно создать достойное предложение. А именно: Интернет-ресурс на базе расписания РГГУ, с помощью которого любой студент сможет совместить свое расписание с расписанием «топовых» лекций лучших преподавателей.

Мониторинг в Интернете показал, что для студентов Российского государственного гуманитарного университета наибольший интерес вызывают именно исторические дисциплины. На их долю приходится 55 % ответов студентов.

Мы задались вопросом: почему же процент студентов, интересующихся историей, настолько велик?

Ответ очевиден.

Современный мир характеризуется возрождением исторического сознания, исторической памяти. Это ярко выражено в коллективной идентичности современного общества.

Несмотря на глобальные тенденции в мире, именно у молодежи сейчас остро проявляется интерес к истории. Студентам иных специальностей не хватает именно исторической базы для того, чтобы понять себя, свое прошлое, политику и роль своей страны в современном мире.

Проект «Вставьте нужное» предоставляет возможность достроить себя, расширить свои индивидуальные траектории для углубления общих методологических знаний, дает студенту определенную свободу в расширении своего поиска и способствует академической мобильности даже внутри вуза.

В так называемый «топ» вошли следующие предметы:

– история России;

– история мировых цивилизаций;

– история государства и права зарубежных стран;

– история международных отношений и внешней политики России;

– история социологии;

– русская антропологическая история и средневековое сознание;

– история мирового искусства;

– историография социокультурной коммуникации;

– история мировой культуры;

– история русской литературы;

– история Востока.

В окончательном варианте вспомогательный сайт должен выглядеть следующим образом (слайд с версткой сайта).

Следует отметить, что наш проект изначально ориентирован на высокомотивированных студентов, которые делают выбор исходя из собственных предпочтений. Усилить эту мотивацию возможно единственным способом: внести формы отчетности за посещение КПВ при наличии поддержки администрации вуза.

Мы намерены развить проект и реализовать его в ближайшее время.

В дальнейшей перспективе мы видим проект «Вставьте нужное» за рамками РГГУ.

Безбородов А.Б.

Спасибо.

Слово предоставляется Алексею Алексеевичу Мухину, Генеральному директору Центра политической информации, выпускнику Российского государственного гуманитарного университета. Мы сейчас очень успешно сотрудничаем с Алексеем Алексеевичем и его структурой, надеемся, у нас хорошие перспективы.

Алексей Алексеевич, Вам слово.

Мухин А.А.

Добрый день. Я очень благодарен за приглашение и возможность выступить. Очень приятно в таком высоком собрании выступать. У меня нет ноутбука и нет презентации, прошу прощения.

Тема моего краткого сообщения – «Политические технологии и история современности». Мне кажется, все вы знаете, что такое политические технологии. Это способ активного воздействия на избирателей, а история современности – не мне здесь вам рассказывать, что это такое. Так вот, на мой взгляд, с одной стороны, историю современности легко описать сейчас, потому что она проходит перед глазами, но одновременно трудно описать ее, потому что много информационного мусора. Опасности и риски, которые поджидают историка современности следующие: прежде всего это влияние политтехнологий на документ – основное свидетельство эпохи. При этом мы понимаем, что политтехнологи – вещь циничная, и политтехнологи обычно не останавливаются перед прямой фальсификацией. Поэтому прямая задача историка современности – вычленить эту фальсификацию и, не отправляя в мусорную корзину, потому что для потомков очень важно понять, зачем именно был сфальсфицирован этот документ, его правильно объяснить и интерпретировать. Вторым риском для современного историка выступает, на мой взгляд, «интернетизация» исторической науки. Я думаю, что для вас не секрет, что студенты, составляя свои научные работы, активно пользуются, скажем так, фрагментами других работ, созданных ранее. Такие документы имеют историческую ценность только как обоснование для неудовлетворительной оценки в зачетке. Мне кажется, что такого рода документы, в последнее время заполонившие в том числе и серьезную источниковую базу, представляют реальную опасность для развития исторической науки и адекватного восприятия действительности. При этом хранение информации в электронном виде делает архив понятием очень условным, потому что простое нажатие клавши превращает его в ничто.

Из позитивного можно отметить то, что современные историки могут пользоваться максимальной открытостью источников, ведь транспарентность и отсутствие цензуры в обществе позволяют нам как историкам сформировать очень полную картину современности. Я думаю, потомки это оценят. Доступность источниковой базы, в том числе источниковой базы за рубежом, дает возможность создать и исследования и учебники,  которые максимально адекватно отразят то, что мы с вами наблюдаем.

В конце своего выступления я хотел сказать о том, что воспитание социальной ответственности у историков, которым вы занимаетесь, является весьма важным фактором в развитии исторической науки. Важно помнить, что именно нашими глазами – здесь я уже обращаюсь к студентам – потомки будут смотреть на те события, которые мы с вами наблюдаем воочию. И именно от вас зависит, как именно они будут интерпретировать эту историю. Спасибо за внимание.

Безбородов А.Б.

Спасибо большое, Алексей Алексеевич. Я хотел бы предоставить слово Горинову Михаилу Михайловичу, кандидату исторических наук, первому заместителю начальника Главархива г. Москвы, органа исполнительной власти. Многие наши выпускники там работают. Тема его выступления – «Научно-архивный проект Главархива г. Москвы и РГГУ “Московская партийная власть и Старая площадь. История в документах”». Я хотел бы напомнить, что в докладе Ефима Иосифовича был затронут вопрос об исследовании с историко-партийной точки зрения «несущих» в СССР конструкций, что очень актуально.

Михаил Михайлович, Вам слово.

Горинов М.М.

Спасибо большое. Дорогие коллеги, как сказал Александр Борисович, нас с РГГУ связывают давние и хорошие отношения. Буквально тезисно. Ефим Иосифович уже отметил, что сейчас «распалась связь времен», и часто старшее поколение говорит на одном языке, а молодежь совершенно на другом, и особенно это касается советской истории – хотя она, казалось бы, нам наиболее близкая – и истории КПСС. Если в советский период в области изучения истории Древнего мира, Средних веков, да и собственно капитализма, было создано немало прекрасных работ, которые сохранили свою научную ценность, то применимо к советской эпохе и особенно к истории КПСС объективных работ, по сути, нет. Я сейчас вспоминаю первые работы, появившиеся в конце 1920-х гг. (Попова, Ярославского, не говоря уже о «Кратком курсе» и пономаревском учебнике), – они являлись продуктом аппаратных взаимоотношений и внутрипартийной борьбы и изначально фальсифицировались. Здесь особенно тяжело восстановить историческую правду. Поэтому проект РГГУ по истории КПСС нас в Главархиве крайне заинтересовал, тем более что он совпадает с одной из наших магистральных тем, которой мы занимаемся уже свыше 15 лет, – это история московской власти.

Начиналось все с подготовки книжки «От губернатора до мэра», вышедшей в середине 1990-х гг., в которой тогда заполнялись лакуны, потому что о первых московских лицах дореволюционной эпохи, да собственно и советской, было мало что известно. С тех пор работа шла по нарастающей, и сейчас мы выходим на лидирующие позиции: серия научно-справочных изданий «Московская власть». Вышел первый том, посвященный Петровской эпохе. Суть его в том, что даются биографии московских руководителей и, самое интересное, рисуется реальная картина взаимоотношений, говоря современным языком, городского и федерального уровней власти: как возникали и решались те или иные проблемы в допетровскую эпоху. Скажем, если убили представителя одной слободы в другой, то на чьей территории разбиралось это дело? Масса таких интереснейших вещей. Вышел первый том из истории советского периода, посвященный структурам советской власти. На подходе том, посвященный партийной власти в Москве, и следующая за ней монография о взаимоотношении советской и партийной ветвей власти. В работе также два тома по имперскому периоду.

И в этом смысле ваши и наши планы совпадают.

Особенно, мне кажется, интересно рассмотреть взаимоотношения центра и региона именно на примере Москвы, поскольку всегда существовали коллизии и в досоветскую эпоху, и в советскую между центром и Москвой. Объяснялось это, очевидно, тем, что московские элиты, благодаря культурному, экономическому и другому потенциалу города, всегда претендовали на особую роль в государстве, и это создавало почву для конфликтов. В свою очередь, центр всегда с подозрением относился к значительному влиянию москвичей и тоже соответствующим образом реагировал на это. Если мы вспомним историю КПСС, то наиболее крупное оппозиционное течение внутри партии – это левые коммунисты, собственно сердцевину его составляли московские лидеры, возглавлял их Николай Иванович Бухарин. Конец 1920-х гг., снова … представитель правого уклона в ВКП(б). Конец 1940-х гг. – известное дело Попова. Благо, здесь дело не дошло до прямого аналога «ленинградского дела», но коллизия была. Если мы вспомним последнего крупного московского оппозиционера – Бориса Николаевича Ельцина, – опять-таки он возглавлял московскую партийную организацию. Так что здесь есть что изучать.

Теперь необходимо, если переводить дело в рабочее русло, создавать рабочую группу, потому что проблемы есть. Проблемы хронологии, связанные, в частности, с законом о сохранении персональной тайны и т. п. 75 лет, как вы знаете, срок, который защищает законодательно обращение к этим документам. Есть проблема взаимоотношения с РГАСПИ. Скажем, документы московского уровня хранятся у нас. А как сделать? Подключать опубликованные документы. Вопрос о жанре – что это: учебное пособие, серия документальных публикаций? Вопрос о финансировании и т. д. То есть если это переводить в практическое русло, то мы «за», и нужно создавать коллектив, который будет реализовывать этот интереснейший проект. Спасибо.

Безбородов А.Б.

Михаил Михайлович, огромное спасибо! Вы подняли вопросы, которые являются повесткой отдельного круглого стола, который, я думаю, мы совместно с вами и проведем. Конечно, университету интересно создать целый учебно-методический комплекс подобного рода с учетом ряда стержневых моментов, о которых Вы сейчас сказали. Разрешите слово предоставить Долгину Борису Семеновичу, научному редактору информационного ресурса «Полит-Ру». «Историческая память и историческая политика в перспективе постсоветского пространства». Напомню, Борис Семенович – выпускник РГГУ, если мне память не изменяет, 1993 г. Алексей Алексеевич – 1995, потому что служил в рядах вооруженных сил. Пожалуйста, Борис Семенович.

Долгин Б.С.

Добрый день, уважаемые коллеги!

Я хотел напомнить о том, что юбилей мы отмечаем не только тех дат, о которых сказал Ефим Иосифович, но, кроме того, 20 лет тому назад, во-первых, открылись новые факультеты и по-настоящему «доучередился» Российский государственный гуманитарный университет, начался набор на эти факультеты, а во-вторых, это был первый год новой России, и не только новой России, но и новых государств, возникших на территории бывшего Советского Союза, и этот год стал годом, я сказал бы, «национализации» истории в этих странах. Столкнувшись с необходимостью строить новые страны, эти государства задались целью формирования собственных наций, занялись «нациестроительством».

Период «нациестроительства» – это период наиболее напряженных отношений между исторической памятью, понимаемой как ретроспективная форма социальной рефлексии, и исторической политикой, понимаемой как инструментальное использование истории в целях реализации актуальных политических задач. В чем это выразилось? В наибольшей степени это стало актуально не для России, а для остальных постсоветских стран, потому что они столкнулись с задачей обоснования для своих граждан и для окружающего мира факта независимости. Россия в меньшей степени нуждалась в обосновании того, что Россия существует. Эти страны при том, что имели предшествующую историю, не имели непрерывности, не имели ощущения легитимности, как внутренней, так и внешней. В связи с этим возникла необходимость ряда вполне понятных локальных задач со стороны историков этих стран или тех, кто занял их позиции. Эти задачи заключались в постулировании отдельности и непрерывности истории этих стран, постоянства борьбы за независимость, необходимости формирования образа тех, кто мешал эту независимость обрести. Отсюда сформировался образ «Другого», нередко даже в форме врага. Понятно, что в этом качестве наиболее удобно рисовалась Россия как страна, которая постулировала некоторую степень своей непрерывности с Советским Союзом и государствами, которые существовали ранее на этой территории.

Означает ли это, что Россия не столкнулась ни с какими собственными проблемами? Я бы сказал, что отсутствие необходимости обоснования собственного существования привело к недостаточной рефлексии по поводу континуальности истории, заведомому утверждению того, что советская история – это наша история, история Российской империи – это наша история, история Московской Руси – это тоже наша история и т. д. Понятно, что эта проблема не является легко решаемой. Кроме того, если на территории других постсоветских стран некоторым мейнстримом стало понимание того, что эти страны меняются, что их соседи меняются и Россия меняется, для жителей России неочевидным стал факт этих изменений. Если отличие Китая или Великобритании от нас является более или менее аксиоматическим, то иллюзия понимания того, как устроено сознание, как устроено понимание граждан бывшего Советского Союза, точнее стран, на его месте возникших, в известной степени мешало людям, мешало политикам принимать правильные политические решения.

Здесь свою роль должны бы были сыграть историки, но мы знаем, что в Советском Союзе существовала довольно сложно устроенная политика и организация науки. Частью этой политики являлось то, что люди, специализирующиеся на истории некоего региона, защищали диссертации в этих регионах или же затем переезжали в эти регионы. На территории России не очень много специалистов по другим регионам. В этом смысле большую, просто прецедентную роль сыграло формирование по инициативе Ефима Иосифовича Центра изучения постсоветских государств, сначала в МГУ, затем в РГГУ. Возникли соответствующие структуры в Петербу