Университетский потенциал исторического знания и исторического образования в контексте современной российской модернизации. Часть 2 | История современной российской исторической мысли: конференции в РГГУ | Конференции, выставки, круглые столы

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Конференции История современной российской исторической мысли: конференции в РГГУ Университетский потенциал исторического знания и исторического образования в контексте современной российской модернизации. Часть 2  
Университетский потенциал исторического знания и исторического образования в контексте современной российской модернизации. Часть 2

СЕКЦИЯ 1. НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ ПО ИСТОРИИ, ИСТОРИОГРАФИИ, ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЮ И ВСПОМОГАТЕЛЬНЫМ ИСТОРИЧЕСКИМ ДИСЦИПЛИНАМ

Медушевский А.Н.

Качество информации как категория когнитивной теории. К обоснованию научно-образовательных программ по истории, источниковедению и вспомогательным историческим дисциплинам

Одним из важных выводов когнитивно-информационной теории О.М. Медушевской стало обоснование доказательности как условия гуманитарного познания   (1). В рамках этой теории особое место занимает категория качества информации. Понятие качества информации связано прежде всего с интерпретацией целенаправленной человеческой деятельности   (2). Информационные технологии изменили восприятие мира, став между исследователем и историческим источником: это привело, с одной стороны, к быстрому неконтролируемому увеличению объема информационного ресурса, но с другой – резко снизило качество информации (которая не подвергается необходимой критической проверке и в возрастающей степени становится объектом манипулирования). В этих условиях встает проблема различения подлинной и мнимой информации (которая отнюдь не тождественна традиционной дилемме различения истинной и ложной информации)   (3).

Появление подлинной информации связано с целенаправленной человеческой деятельностью и является ее функцией. Поскольку выработка информационного объема есть часть деятельности, подлинная информация всегда идет от реальности, актуализируя данные, фиксированные в вещественных формах или отложенные в памяти. Познавательный информационный обмен (в отличие от пустого – непознавательного) проявляет себя в актуализации интеллектуальных продуктов в их ненамеренной информации (архивы, музеи, коллекционирование, новая модель образования, наука как профессия). В ходе этого процесса активизировано мышление и поиск (напр., того, как преодолеть отсутствие того или иного материала, необходимого для создания продукта, или изобретения инструмента, размышление о том, в каких понятиях и словах выразить этот результат).

Напротив, появление мнимой информации , ведущей к созданию имитационного информационного ресурса, предполагает внедеятельностное состояние индивида. Подобный «как бы» информационный ресурс – не обязательно включает фактически ложную информацию, но создает в целом иллюзорную картину реальности, основанную на манипулировании отдельными элементами информационного ресурса. Его отличительные особенности: а) информационный продукт представляется в готовом для потребления виде; б) его формирование не содержит индивидуального деятельностного компонента (отсутствует полноценная энергетика познания, информационный магнетизм, связанный с индивидуальным отбором, проверкой и актуализацией данных); в) предлагается имитация познавательной деятельности.

Поскольку поставка информационного ресурса является в современных условиях коммерческим предприятием, то поставщик имитирующего продукта оснащает его стимулирующими добавками: вместо информационной энергетики – апелляция к энергетике эмоций (страха, отвращения, преодоления тайны и т. п.); вместо рационального познания – апелляция к бессознательным структурам дочеловеческого, биологического, в частности – к потреблению (быстрая утрата этих дополнительных стимулов субъективно ощущается в феномене «скуки»); вместо накопления подлинного знания – дефицит реальной информации; вместо творчества – банализация как навязывание определенных стереотипов (информационной «моды»); вместо кооперации исследователей – направленное навязывание информационного ресурса, ведущего к страху выпадения из стандартного информационного поля (того, что «все» видели, слышали, читали). В целом информацией оказывается то, что уже есть у всех и одновременно, – нет ни у кого. Манипулирование информационным обменом возможно вне связи информации с деятельностью .

Информационная агрессивность, как следствие манипуляции, избирает ситуацию индивидов, которые не заняты познавательной деятельностью и уже в силу этого испытывают дефицит информационной энергетики, формирующей личность в ее интеллектуальной, а следовательно, и физической форме. Вакуум информации определяется понятием «скучно», которое на коммерческом уровне стремятся преодолеть извне путем привлечения суррогатных информационных добавок: «хлеба и зрелищ» требует интеллектуальный плебс – нетворческий индивид – он же – манипулируемый индивид. Иммунитет против псевдоинформации может иметь только индивид, самодостаточно добывающий информацию, а это возможно лишь в состоянии деятельности.

Информационная сфера деятельности человечества меняется в истории в результате воздействия общих социальных факторов : с уменьшением возможности передвижения по территории (когда, с завершением эпохи географических открытий, стали очевидны границы Земли); с изменением демографической ситуации (избыток индивидов, необходимых для привычных видов деятельности, приводит к тому, что часть социума оказывается вне привычной ситуации информационного деятельного обмена); с резким изменением рода деятельности (напр., при переходе из села в город, от земледелия к обслуживанию); масштаба этой деятельности – от сфер, целиком охватываемых индивидом (выращивание хлеба, ремесло), к сферам, дифференцирующим индивидуальный вклад (фабрика); наконец, с изменением самих информационных коммуникаций и технологий. Возникает ситуация отсутствия ресурсов для привычных структурообразующих видов деятельности – информационного дефицита, разрушающего личностные качества.

Выходы из этой ситуации, найденные в истории, различны: во-первых, возможно механическое инициирование информационной активности (или псевдоактивности) извне – в качестве объединяющей идеи, общего объекта творчества (реального, как защита стены, или идеального, как строительство идеала общества, а вернее того и другого вместе), – что дает чувство творческого энтузиазма, причастности и возможность существования индивида в ситуации информационно-творческой энергетики. Это – опыт формирования коллективного образа творческого поведения, акцентирование причастности к творчеству – построению продукта. Пирамида, стена, отгораживающая территорию от моря, или от врагов, – очень повторяющиеся в истории информационно-продуктивные ситуационные модели. Причастность к построению грандиозного продукта (вполне реальная стена) или идеального (Царства Божия на земле) – это способ искусственного, механического, создания информационной энергетики через достижение великой цели.

Другой вариант – акцентирование и поддержание ситуации творческого состояния как оптимального стереотипа поведения – трудовой этики (как эталона поведения), что выражается в ценностном восприятии трудовых процессов как самоценных и единственно правильных для индивида и социума. Энергетика информационной ситуации трудовой этики, следовательно, – важный самостоятельный фактор развития общества. В определенном состоянии общества творческие (информационно-деятельностно ориентированные) индивиды выступают как интеллектуальная элита. Напротив, критическое состояние общества – осознание непричастности к творческому созданию продукта как ощущение внесоциумного состояния личности. Это – ситуация «горя от ума» как дефицита точки приложения для творчества. Она выражается в нежелании участия в контрпродуктивной псевдо-деятельности, имитации («служить бы рад»). С позиций когнитивной теории интеллектуальная элита – творчески продуктивна или это не элита. Контрпродукт выступает как поиск качественно иного (подлинного) информационного ресурса («в деревне заперся и книги стал читать»). Требования создания условий творческой активности – правовых и пространственных сфер информации – возникают, поэтому, на переломных стадиях развития социума (напр., в виде лозунга “laisser-faire, laissez-passer”).

Данная ситуация актуализирует новую интерпретацию методов критического анализа информации и вообще теоретического источниковедения применительно к современной эпохе. Возникновение псевдопонятий , вызванное феноменом методологической некорректности и связанное со слабостью критического мышления, – ведет к нечеткости размежевания данных об объекте наблюдения с привнесением исследователем фрагментов внеисторического знания. Подобный феномен не может не привлекать внимания исторического сообщества   (4). Обращает на себя внимание категоричность осуждения подобного «синдрома» историками физики, особенно в сравнении с той методологической нечеткостью, которая существует в сообществе исторического знания. Именно разработка теории и методов работы с информацией будет в дальнейшем определять качество и достоверность информационного ресурса научных исследований, селекцию отбираемых источников и направления их классификации, а следовательно, и степень адекватности научных представлений   (5).

История, – подчеркивает О.М. Медушевская, – «может быть наукой» в том случае, если имеет реальный, доступный для повторных интерпретаций и, следовательно, стабильно существующий объект; опирается на данные такого объекта, который охватывал бы человечество в целом (исторический процесс); этот объект должен отвечать главному условию, выражать системообразующее свойство феномена человека. Концепция когнитивной истории видит решение проблемы в изучении целенаправленного человеческого поведения, которое, развиваясь в эмпирической реальности, неизбежно сопровождается фиксацией результатов исследования, созданием интеллектуальных продуктов. Эти последние и становятся отправной точкой доказательного исторического познания, возможного на основе методов классического источниковедения. Таким образом, когнитивная история – «наука о человеческом мышлении, которое проявляет себя созданием интеллектуального продукта вовне, созданием информационного продукта своей целенаправленной деятельности». В итоге выдвигается принципиально новое определение исторической науки . Это – «фундаментальная наука о всех видах и формах человеческой деятельности, которые реализовались в ходе эволюционно и глобально целостного исторического процесса. История – эмпирическая наука, ибо она имеет реальный, доступный в принципе человеческому восприятию целостный макрообъект. Этот объект – совокупность продуктов целенаправленной человеческой деятельности, возникший на протяжении исторического процесса, целостного во времени и пространстве»   (6). Данный подход, закладывая в определение науки вполне верифицируемые понятия, открывает возможности превращения истории в строгую и точную науку. Не случайно он был удачно оценен современными исследователями как «новая апология истории»   (7).

Целью исторической науки, исходя из этого, следует считать выявление новой информации о феномене человека и человечества, жизненно необходимой ему для определения перспектив своего места во вселенной, своей судьбы и путей выживания. Бесчисленные эксперименты индивидуальных судеб – это единственный реальный шанс для осмысления феномена человека в мире живого, в мире планеты и вселенной. У нас нет пока возможности сопоставить судьбы человечества с другими судьбами разумных существ. Следовательно, история – наш единственный шанс провести идентификацию и самоидентификацию себя в мире.

Когнитивно-информационная теория выдвигает свою концепцию наукоучения – им является методология истории как теоретическое источниковедение . Исторический источник – традиционно сложившийся термин, - рассматривающий интеллектуальный продукт с позиций изучения содержащегося в нем информационного ресурса. Определив понятие исторического источника с теоретических позиций, классики методологии источниковедения (А.С. Лаппо-Данилевский) акцентировали внимание на его эмпирической данности (реализованный продукт), на его когнитивной универсальности (продукт человеческой психики) и его принципиальной познаваемости как продукта, созданного осознанно и целенаправленно, и потому доступного для изучения   (8).

Теория произведения хорошо демонстрирует столкновение различных парадигм. Науки о человеке располагают своим объектом (человек), имеют свой предмет (произведения человека, его целенаправленно созданные интеллектуальные продукты, как источники информации о нем и его времени), который также определяется как «реализованный продукт целенаправленной человеческой деятельности» – для продвижения на пути к новому, системному, выводному знанию   (9). Данный подход позволяет преодолеть раздельное изучение биологического, психологического, социального аспектов природы человека. В его интеллектуальном продукте обретают свое материальное выражение все эти аспекты и более того – их реальное творческое единство. В произведении жизненный мир индивида реализуется в своем выходе во внешний мир, где он становится частью информационного ресурса человечества. В данной теории произведения ключевое значение имеет момент сознательного целеполагания. В стремлении к поставленной цели, человек придает своему творению структурные свойства, он выбирает соответствующий материал, отрабатывает внешнюю форму, отбирает информационный ресурс, отвечающий цели, и отбрасывает то, что «не есть» ее достижение. В свою очередь, наблюдая, изучая эту структуру, познающий субъект (историк в широком смысле) интерпретирует дошедший до нас информационный сигнал (в том смысле, в каком говорит Н. Винер: «Форма – это сигнал)». Это особенно важно при обращении исследователя к другим цивилизациям, культурный код которых необходимо расшифровать для их адекватной интерпретации   (10). Когнитивный подход есть, следовательно, аналитический, источниковедческий.

На этой основе когнитивная теория выдвигает новое определение источниковедения : это «эмпирическая гуманитарная наука, объектом которой являются интеллектуальные продукты, созданные в ходе целенаправленной человеческой деятельности, а предметом – конкретная содержательная значимость их информационного ресурса как источников для изучения человека, общества и мира в целом. Предметом источниковедения выступает изучение свойств эмпирического макрообъекта как источника информации, разработка его свойств и методов оценки значимости информационного ресурса»   (11).

Отношения науки и образования – самостоятельная проблема когнитивной теории. Это – два разных института, традиционно связанные информационными отношениями, личностным знанием, сменой поколений учителей и учеников. Но наука выступает как целостная картина мира, как метод добывания нового знания, т. е. решает преимущественно когнитивно-эпистемологические проблемы. Образование, напротив, традиционно ориентировано на решение задач передачи знания, добытого в науке, на объяснение результатов, полученных наукой. Сближение этих двух форм деятельности становится императивом современной концепции гуманитарного образования.

На этом пути чрезвычайно важна реконструкция точного смысла ключевых понятий, таких как знание и наука, объяснение и понимание. Прежде всего, отношения знания и науки характеризуются противоположной направленностью векторов, вытекающей из психологии человеческого познания. В знании развитие идет от частного к общему (индукция), появляются житейские спонтанные понятия. В науке – развитие идет от общих научных понятий к частным случаям. Для становления науки – индикатором является обсуждение научных понятий, их объема. Знание и наука, – обогащают друг друга, дают синтез, но их не следует рассматривать как тождественные понятия.

Далее, при конструировании образовательной модели с позиций когнитивной теории важно различать объяснение и понимание . Объяснение – трансляция исследователем постигнутого им смысла другому. Это – познавательная ситуация двух неравнозначных индивидов, один из которых уже сделал открытие, изобретение, постижение смысла, и он транслирует суть этого смысла другому, для этого он выстраивает цепь понятий, излагает свою логику, или изображает модель – схему принципа действия, способствуя в итоге пониманию. Понимание – есть выявление смысла и методов, которыми он постигается. В педагогике объяснение и понимание лежат в основе разных моделей.

В обществе представлено две образовательных модели – транслирующая и когнитивная , между которыми существует принципиальное различие. Первая (транслирующая) объясняет, означивает, убеждает эмоционально. При этом не создается информационной энергетики и потому нужны особые приемы занимательности, привлечение эмоций и т. п., иначе «скучно». Вторая (когнитивная) – учит понимать: сообщает исходные данные и излагает способы выведения смысла, открытия из эмпирики данных. Здесь информационная энергетика возникает сама – на уровне самостоятельного выведения смысла. Сформировать образ науки в университетском образовании – значит представить, как данная наука добывает новое знание   (12). Образовательная концепция, конструируемая для данной цели обучения, уже не есть традиционная транслирующая модель (по определению не способная различить известное и новое знание): востребована именно «модель когнитивно-информационная, потому что она ориентирована на познание, а в познавательном процессе самое ценное – это обучение методу»   (13).

На этой основе когнитивная теория определяет критерии разделения знания и опыта, науки и искусства; подлинной информации от мнимой, познавательной модели образования от транслирующей, реализует превращение гуманитарного познания (прежде всего истории) в строгую и точную науку. Ее создание принципиально важно для определения стратегии научных исследований и этического (профессионального) выбора интеллигенции   (14). Мы исходим из научной перспективности этой теории при решении сложных вопросов методологии гуманитарного познания, но равным образом – компаративных подходов, моделирования, прогнозирования – построения значимых логически непротиворечивых концепций, основанных на доказательной верификации гуманитарных знаний. Когнитивная концепция дает дополнительные аргументы в пользу сохранения фундаментального гуманитарного университетского образования , основное преимущество которого (по сравнению с различными вариантами прагматического или прикладного образования) усматривается прежде всего в передаче молодым поколениям навыков самостоятельной оценки и критического анализа информации   (15). Она составляет основу такой образовательной модели, которая должна стать доминирующей в современном обществе, поскольку указывает путь самостоятельного поиска подлинной информации.

С этих позиций возможно обоснование системы научно-образовательных программ нового поколения и выстраивание их иерархии. Первостепенное значение имеют программы по теории и методологии истории, представляющие методы когнитивной истории как строгой и точной науки   (16). Они позволяют дать четкое обоснование научного познания и отличить его от различных суррогатных форм когнитивной адаптации. Второй уровень данной иерархии представлен программами по теоретическому источниковедению как наукоучению когнитивной истории, а также – конкретному источниковедению как его практическому выражению в исследовательской практике   (17). Очевидно, что граница между теоретическим и конкретным источниковедением не может быть абсолютной, поскольку формулирование научных парадигм опирается на опыт и результаты эмпирических источниковедческих исследований, а эти последние имеют значение лишь в контексте верификации научных гипотез. Третий уровень иерархии представлен программами по вспомогательным историческим дисциплинам, отражающим значимые параметры конструирования социальной реальности. Уникальные свойства человеческой натуры, отличающие человека от других живых существ, проявляются, в частности, в его способности привносить в процесс познания окружающего мира категорию меры, – меры пространства, меры времени, а также его способность фиксировать свою деятельность в знаковых системах документирования. Соответственно речь идет о конструировании меры пространства (историческая география, изучающая представления людей разных эпох о пространстве и мироздании в целом); времени (хронология, рассматривающая системы летосчисления и их смену в истории под влиянием общих представлений о времени и пространстве); исторической идентичности (генеалогия, позволяющая индивидам ассоциировать себя с определенным социальным или культурным слоем общества); материальные символы политической, социальной и культурной идентичности (эмблематика, сфрагистика, геральдика); используемые в истории системы кодирования и передачи информации (палеография и другие аналогичные дисциплины)   (18). Замыкает этот ряд обращение к таким дисциплинам, которые ставят своей задачей определение социальных функций объектов материальной культуры (историческая антропология) или особенностей их восприятия и практического использования (музеология)   (19). Новая информационная картина, поэтому, ориентирована на деятельность, создание интеллектуального продукта, когда идет проверка полученного результата.

Необходимо отметить вклад школы Историко-архивного института и Кафедры источниковедения в разработку этих вопросов методологии истории, восходящих к А.С. Лаппо-Данилевскому и продолженных в трудах С.Н. Валка, Л.В. Черепнина, А.И. Андреева, В.К. Яцунского, А.А. Зимина и других ученых   (20). На рубеже ХХ и XXI вв. российская школа теоретического источниковедения, представленная идеями О.М. Медушевской и трудами ее учеников, сформулировала новую научную парадигму когнитивной истории, представляющую синтез теории информации, психологии и традиционных методов источниковедения   (21). Эта парадигма отвечает основным вызовам современности – информатизации, глобализации, необходимости познания «другого» в быстро меняющемся мире с ускорением взаимодействия различных культурных, национальных и когнитивных установок общества, что позволяет рассматривать ее как полноценную основу аналитической истории   (22). Она ведет к радикальному изменению наших представлений о задачах исторической науки и ее методах, выдвигая жесткие требования к доказательности исследовательских выводов, качеству образования и профессиональной этики научного сообщества.

Примечания

(1) Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008; Она же. Теория исторического познания: избранные произведения. СПб., 2010.

(2) Подробнее см.: «Круглый стол» по книге О.М. Медушевской «Теория и методология когнитивной истории» // Российская история. 2010. № 1. С. 131–166.

(3) Подробнее основные положения теории представлены в публикациях: Когнитивно-информационная теория в современном гуманитарном познании // Российская история. 2009. № 4; Когнитивно-информационная теория как новая философская парадигма гуманитарного познания // Вопросы философии. 2009. № 10; Когнитивно-информационная теория в социологии истории и антропологии //Социологические исследования. 2010. № 11.

(4) Презентация книги О.М. Медушевской «Теория исторического познания» в ИНИОН РАН // Вестник архивиста. 2010. № 3. См. также рецензии на книги О.М. Медушевской: Шелохаев В.В. // Вопросы истории. 2010. № 12 (Рец. на кн.: Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008. 258 с.; Медушевская О.М. Теория исторического познания: избр. произведения. СПб, 2010. 572 с.); Сабенникова И.В. // Российская история. 2009. № 2 (Рец. на кн.: Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. М., 2008. 358 с.); Сабенникова И.В. // Российская история. 2011. № 1. (Рец. на кн.: Медушевская О.М. Теория исторического познания: избранные произведения. СПб., 2010. 572 с.)

(5) Источниковедение: Теория, история, метод, источники российской истории. М., 2002; Подробнее: Казаков Р.Б., Румянцева М.Ф. О.М. Медушевская и формирование российской школы теоретического источниковедения // Российская история. 2009. № 1.

(6) Медушевская О.М. Теория и методология когнитивной истории. С. 351.

(7) Миронов Б.Н. Новая апология истории: заметки практикующего историка о книге Ольги Михайловны Медушевской «Теория и методология когнитивной истории» // Свободная мысль. 2011. № 1.

(8) Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. М., 2010.

(9) Источниковедение и историография в мире гуманитарного знания. М., 2002. С. 20–36.

(10) Запад-Россия-Восток в исторической науке XXI века. Саратов, 2010.

(11) Теория и методология когнитивной истории. С. 352.

(12) Образ науки в университетском образовании. М., 2005.

(13) Теория и методология когнитивной истории. С. 313.

(14) Мастера русской историографии: О.М. Медушевская // Исторический архив. 2010. № 3. С. 112–137.

(15) Эта идея положена в основу концепции современного гуманитарного образования: Медушевская О.М. Идея РГГУ // Universitas humana: Гуманитарный университет третьего тысячелетия. М., 2000. С. 386–388.

(16) Учебно-методический модуль по методологии и теории истории. М., 2002.

(17) Источниковедение: проблемные лекции. Учебно-методический модуль. М., 2005.

(18) См.: Вспомогательные исторические дисциплины – источниковедение – методология истории в системе гуманитарного знания. Учебно-методический модуль. М., 2008.

(19) Медушевская О.М. Вещь в культуре: источниковедческий метод историко-антропологического исследования // Российско-французский центр исторической антропологии им. Марка Блока. Программы курсов. М., 2002. С. 25–49.

(20) Источниковедение: Теория, история, метод, источники российской истории. М., 2004.

(21) Медушевская О.М. Теория исторического познания: избранные произведения. СПб., 2010.

(22) Аналитическая история // Отечественная история, 2008. № 5. С. 3–18.

Козлов В.П.

О проекте новой междисциплинарной научно-образовательной программе «Документальное наследие советской истории: проблемы, направления и формы научно-образовательного освоения»

Замысел Междисциплинарной научно-образовательной программы «Документальное наследие советской истории: проблемы, направления и формы научно-образовательного освоения» объясняется пониманием того, что решение принципиально важных для России задач модернизации неразрывно связано с духовной, интеллектуальной составляющей участников модернизационных процессов – с одной стороны, и обновлением гуманитарного знания и образования – с другой. История как составная часть гуманитарного знания и образования в современных условиях играет особо важную роль. Она во многом формирует гражданскую позицию россиянина, понимание его принадлежности к российскому социуму, осознание сложного и трудного исторического пути России на протяжении ее тысячелетней истории.

Советский период ее истории в рамках большого многонационального государства под названием СССР представляет собой выдающийся феномен, особое цивилизационное проявление, оценки которого в России и за ее рубежами вызывают ожесточенные споры, подчас подчиняясь политическим пристрастиям и внешне привлекательным политологическим схемам. Одновременно с этим в историографиях бывших республик СССР все чаще проявляется методология изоляционизма, когда история той или иной республики рассматривается вне общей истории СССР. Преодоление методологий политических пристрастий, политологических схем и изоляционизма в освещении истории СССР возможно только на основе научного освоения огромного документального наследия СССР, особенно архивного, наиболее адекватно отразившего жизнь СССР, а значит, и его историю, отложившегося в архивах России и бывших республик СССР. Это освоение в свою очередь невозможно без специалистов, способных работать с документами советской истории, т. е. без образовательной составляющей. К тому же следует иметь в виду, что востребованность таких специалистов с каждым годом будет увеличиваться по крайней мере по трем причинам: катастрофическое старение современного кадрового состава архивистов, передача на государственное хранение огромных массивов документов советского периода из ведомственных архивов России, активизация историографий в бывших республиках СССР с необъективным в отношении к России уклоном освещения истории советского периода.

Главными целями программы являются подготовка специалистов, которые на уровне современных требований к «управлению» архивными документами советской истории были бы способны обеспечить их профессиональное архивное освоение, и, во-вторых, были бы сами готовы вести разработку документального наследия СССР. Задачи программы заключаются в том, чтобы сформировать у таких специалистов знания, которые обеспечат их свободную ориентацию в системах организации хранения документов советской истории, составе и содержании ее документального наследия, понимание основных проблем освоения документов периода существования СССР, связанные с доступом, рассекречиванием, обеспечением тайны личной жизни, системами традиционного НСА и современными архивными информационно-поисковыми системами, степенью сохранности документального наследия советской истории, а также умения использовать эти знания в разных формах и по разным направлениям в практической работе по освоению архивных документов советского времени.

Таким образом, программа может быть органической составной частью других программ, существующих в ИАИ и РГГУ и связанных с изучением истории СССР и постсоветского пространства. Она придает им законченность в виде документальной составляющей.

Общеобразовательное направление программы связано с пропагандой архивов советской истории, значения ее документов для современных исторических исследований и социальной защиты бывших граждан СССР. Оно, в частности, предусматривает:

А) подготовку и издание серии научно-популярных публикаций «Военные архивы СССР», «Литературные архивы СССР», «Экономические и научно-технические архивы СССР», «Кинофотоархивы СССР», «Звуковые архивы СССР», «Архивы КПСС», «Архивы и документы о трудовых биографиях граждан СССР» и др.;

Б) подготовку и издание научно-популярной факсимильной документальной публикации «100 важнейших документов по истории СССР» и документальных фильмов с рассказами о них;

В) регулярные публичные обсуждения документальных публикаций, монографических источниковедческих и архивных справочных пособий по документальному наследию советской истории («В мире документального исторического источника»);

Г) спецкурс «Осторожно: документальный фальсификат по советской истории!».

Учебно-методическое направление предусматривает разработку комплекса учебных и методических документов, обеспечивающих подготовку специалистов по работе с документами советской истории, в том числе:

А) открытие специализации «Документальное наследие советской истории» (специальности «История», «Документоведение и архивоведение») и разработка для него учебно-методических материалов, соответствующих ФГОС ВПО нового поколения, принципам двухуровневой подготовки и реализации междисциплинарных принципов в исторической науке и образовании;

Б) подготовка и чтение курса лекций «Архивы и документальные источники советской истории»;

В) организация работы семинара «Архивы и документальные источники советской истории»;

Г) разработка тематики курсовых, дипломных, магистерских и кандидатских работ об архивах и документальных источниках советской истории;

Д) создание учебно-методического кабинета, библиотеки и электронных информационных ресурсов: «Традиционные справочники о составе и содержании архивов документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Современные информационно-поисковые системы в архивах документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Традиционные и электронные документальные публикации документов архивов советской истории в России, странах СНГ и Балтии» с последующим размещением их на сайте «Документальное наследие советской истории»;

Е) архивная практика в федеральных и региональных архивах документов советской истории (по особому плану).

Научно-образовательное направление предполагает создание мультимедийных продуктов для использования в учебном процессе, а также подготовку оригинальных архивно-источниковедческих исследований с получением вполне конкретного нового знания в области архивоведения, археографии и источниковедения документов советской истории. В частности предполагается:

А) создание сайта «Документальное наследие советской истории», который структурно будет состоять из следующих блоков: «Современная система хранения документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Традиционные справочники о составе и содержании архивов документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Современные информационно-поисковые системы в архивах документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Традиционные и электронные документальные публикации документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Источниковедческие исследования документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Современная хроника жизни архивов документов советской истории в России, странах СНГ и Балтии», «Рассекреченные документы советской истории», «Осторожно: документальный фальсификат!», «Полнотекстовые публикации работ участников программы» и др.;

Б) разработка и издание иллюстрированного компакт-диска «История складывания современной системы организации хранения документов советской истории»;

В) подготовка электронного справочного пособия «Я иду в архив документов советской истории»;

Г) завершение работы над третьим диском электронного проекта «История письма, документа и архивного дела в России» – «История архивного дела в России» (два предшествующих уже изданы) и издание единого диска;

Д) создание электронного альбома видов и разновидностей документов советской истории.

При формировании учебного и исследовательского компонентов предлагаемой программы мы исходили из того, что документальное наследие советской истории по своему объему составляет абсолютно большую часть Архивного фонда Российской Федерации. Это около 197,3 млн дел или 79% всех дел Архивного фонда страны, без той ее части, которая еще находится на ведомственном хранении. Как видим, это в высшей степени значительный документальный массив, нуждающийся в архивоведческом, археографическом и источниковедческом освоении. Этот массив представляет собой в значительной степени шесть замкнутых комплексов: комплекс документов советских органов власти и управления и производственных структур, комплекс документации ВКП(б) – КПСС, комплекс документации служб охраны порядка, безопасности и карательных органов, комплекс военной документации, комплекс технотронных документов, включая НТД, комплекс документов личного происхождения. За исключением комплекса документов личного происхождения все остальные документальные комплексы за некоторыми исключениями формально и реально формировались не стихийно, как это было до 1918 г., а в условиях нормативного и методического регулирования. Однако их значительная часть функционировала в не публичной, закрытой, форме, оставаясь недоступной исследователям до сих пор. Эта закрытая часть в намного меньшей степени регулировалась публичными нормативами, подвергаясь селекции на основе внутриведомственных нормативов. Кроме того, в советское время существовали документальные системы выбросно-всасывающего типа, когда документы после их исполнения возвращались их авторам и теми уничтожались.

Сказанного, думается, достаточно для того, чтобы поставить вопрос о репрезентативности документальной базы советской истории и в первую очередь на региональном уровне. Исследование «Определение репрезентативности документального наследия советской истории региональных архивов на основе анализа состава их фондов и документов этих фондов (по опубликованным путеводителям)» и должно стать первым «проходческим шурфом» в этом направлении на уровне анализа состава фондов однотипных организаций и объема хранящихся в них дел. Второй «шурф» в этом направлении может быть связан с исследованием «Советские перечни документов с указанием сроков их хранения как регулятивный механизм создания документальной базы советской истории: нормативы и реалии их выполнения».

Хорошо известно, что эволюция документа во времени – возникновение новых видов и разновидностей документов, отмирание прежних видов и разновидностей, и, наоборот, стабильное существование на протяжении столетий их целых видов – подчас очень ярко оттеняют важные, но скрытые исторические явления. Такой вид документа как «социалистические обязательства» с неопределяемой функциональной заданностью тем не менее определенно и однозначно указывает на идеологический характер советского государства. В документальном наследии советской истории мы найдем немало видов и разновидностей документов с межведомственным авторством, что указывает на неразвитость внутригосударственной организации жизни. Подготовленный и изданный ВНИИ документоведения и архивного дела «Словарь видов и разновидностей документов дореволюционной России» убедительно показывает как, например, в периоды российских модернизаций шел поиск их документационного регулирования, выражавшийся среди прочего в переходе от многофункциональных видов документов к документам с определенным функциональным назначением. Иначе говоря, чем больше создается многофункциональных документов, тем слабее государственное и общественные отношения и наоборот. Говорю это для того, чтобы подчеркнуть важность разработки «Словаря видов и разновидностей документов советской истории». Он мог бы показать, где и в чем колоссальный рост видов и разновидностей документов отразил тоталитарных характер советского государства и сложившуюся в нем административно-командную систему, а где, возможно, всего лишь общецивилизационные проявления.

Утрата Росархивом ряда функций оставила не закрытым важное поле создания межархивных справочников, потребность в которых всегда остается постоянной.

Подготовка справочного пособия «Федеральные архивы России и их современный научно-справочный аппарат», представляющего модернизированную версию аналогичного издания 90-х гг. прошлого века, могла бы, во-первых, актуализировать современный НСА федеральных архивов и, во-вторых, показать направления и реальные результаты работы федеральных архивов по разработке НСА в последние годы.

Политические, административно-территориальные, экономические преобразования в СССР прямо затрагивали существовавшие системы и структуры организации документального наследия, ныне серьезно затрудняя его освоение уже на стадии поиска архивных документов. Справочное пособие «Раздробленные архивные фонды в документальном наследии советской истории» могло бы существенно облегчить такой поиск. Кроме того, это даст возможность с современных позиций оценить необходимость таких системно-структурных изменений в организации документального наследия в прошлом, которые могут быть повторены в условиях современной модернизации России.

В настоящее время создан определенный задел в источниковедческой разработке документального наследия советской истории – на уровне определения значения их различных комплексов в изучении конкретных исторических проблем, в рамках оценки отдельных видов и разновидностей документальных источников, отдельных документальных источников, архивных фондов. Представляется перспективным проведение серии источниковедческих исследований документального наследия советской истории по типу: «директива – исполнение – результат – последствия». Такие исследования могут раскрыть механизмы функционирования административно-командной системы, существовавшие в СССР, установить пределы достоверности конкретных документальных источников и их видов.

Эти и другие учебно-научные проблемы и результаты освоения документального наследия советской истории было бы важно обсуждать в рамках научных конференций «Документальное наследие советской истории: проблемы, направления, формы учебно-научного освоения и современной организации», проводимых (1 раз в два года, начиная с 2012 г.) на базе Историко-архивного института.

К сотрудничеству над проектом привлекаются Росархив, ВНИИДАД, федеральные архивы документов советской истории, РОИА, ведомственные архивы, осуществляющие депозитарное хранение документов Архивного фонда Российской Федерации, региональные государственные архивы страны, архивные службы стран СНГ и Балтии, исторические институты РАН, профильные кафедры вузов страны и др.

Разумеется, нами предложены лишь некоторые направления архивно-источниковедческой, археографической и учебно-образовательной разработки документального наследия советской истории. Их кадровая, материально-техническая и финансовая поддержка откроют новые перспективы реализации проекта.

Дурновцев В.И.

Новая учебная литература по вспомогательным и специальным наукам истории. Какой ей быть?

Преимущественное внимание российской общественности, педагогического сообщества к учебной литературе по отечественной истории понятно и объяснимо. Как и обострение этого внимания в условиях радикального реформирования образовательной системы. В целом же лавинообразный поток и многочисленных учебных версий национального прошлого, и внушающие обоснованные сомнения у профессиональных историков выходящие тома пудовых книжек, принадлежащих авторам или не знакомых научному сообществу, или, что еще хуже, печально известных, лишь отражает социально-политическую и историографическую реальность. Обозревая слепящимися от позолоты глазами полки книжных магазинов, не соглашаемся ли мы в душе с Ф. Ницше, заявившим в известном трактате «о чрезмерности истории». Но немедленно отбрасываем крамольные мысли: количественные характеристики к прошлому – «много-мало» – никак не относятся. Что касается качества собственно научной литературы по широкому кругу проблем отечественной истории, новейшей российской историографии, право же, есть, чем законно гордиться.

Учебник, как правило, вторичен, является историографическим феноменом второго порядка. Но, как известно, иногда он может сыграть роль санкционированной властью официальной версии прошлого, или претендовать на несвойственную ему миссию строго научной и даже общепринятой конструкции. При этом скоро выясняется необоснованность таких претензий. Но дело сделано, и остается только ждать альтернатив и конкурентоспособных концептов.

Задача создания учебной литературы нового поколения в условиях перехода высшего образования, в том числе гуманитарного/исторического на уровневую подготовку, – хороший повод для ревизии учебно-методического наследия. При этом может неожиданно выяснится, что и ревизовать особенно нечего. Внушительный перечень учебных дисциплин, включенных в базовый и профессиональный циклы новых государственных стандартов, может оказаться не подкрепленным соответствующим учебно-методических обеспечением.

По направлению «История» (квалификация «бакалавр») предполагается первоочередное обновление учебной литературы по дисциплинам «Теория и методология истории», «Источниковедение», «История исторической науки», «Вспомогательные исторические дисциплины», «Математические методы в исторических исследованиях», а по государственному стандарту этого направления с квалификацией (степенью) магистра дисциплин «Междисциплинарные подходы в исторических исследованиях» и «Актуальные проблемы исторических исследований».

Ряд этих дисциплин входит в профессиональные циклы госстандартов других направлений подготовки, например, «Документоведения и архивоведения», содержательно связаны с курсом историографии и источниковедения новейшей истории России в магистерской программе «Управление документацией и документальным наследием в условиях российских модернизаций».

В специализированной магистерской программе «Историко-культурная публицистика в современных СМИ» (направление подготовки «Журналистика») предполагается чтение курса «Современные технологии вспомогательных и специальных наук истории в актуальной исторической публицистике». Очевидно, что учебными пособиями по таким курсам должны стать в первую очередь история исторической науки, источниковедение, методы исторического исследования.

В части анализа современного состояния учебно-методической базы и определения перспектив ее развития в реализации направления подготовки «Документоведение и архивоведение» по бакалавриату немало непростых задач, если только обозначить, даже выборочно, некоторые дисциплины учебного плана: «Документоведение», «Информационные технологии в документационном обеспечении управления и архивном деле», «Организация и технология документационного обеспечения управления», «Архивоведение», «Организация государственных учреждений России», «Архивное право», «Научно-технические и экономические архивы», «Аудиовизуальные архивы», «Электронные архивы», «Архивы личного происхождения» и др. Для магистратуры по профилю «Управление документацией и документальным наследием в условиях российских модернизаций» – это «Теория современного документоведения и архивоведения», «Правовые основы управления документацией и архивами за рубежом», «Государственность Российской Федерации», «Моделирование управленческой деятельности», «Информационные системы в управлении».

Список дисциплин, по которым предстоит подготовка соответствующих учебников и учебных пособий не полон, но даже в таком виде и с учетом достаточно представительной научной литературы дает представление о масштабе задач научно-педагогических коллективов в этой сфере профессиональной деятельности.

В целом проблемы учебников и учебных пособий по вспомогательным и специальным наукам истории входящим, как правило, в базовую и вариативную части профессионального цикла соответствующих стандартов, вызывают гораздо меньший резонанс у научно-педагогической общественности, чем, скажем, по общим курсам всеобщей и отечественной истории.

Больше того, бытует мнение, что дела с учебно-методическим обеспечением образовательного процесса по вспомогательным и специальных наукам истории обстоят вполне благополучно, что достаточно переиздания старой литературы, тем более что некоторые ее образцы и в самом деле принято относить едва ли не к классическим. Последнее утверждение трудно оспорить: по вспомогательным и специальным историческим дисциплинам есть немало блестящих для своего времени и во многом сохраняющем учебно-методическое значение пособий. Они, кстати сказать, переиздаются, включаются в списки дополнительной литературы, пользуются успехом у студентов и аспирантов.

Но, конечно, они могут быть только ценным дополнением к основному пакету учебников и учебных пособий для будущих бакалавров и магистров. К тому же перечень этих дисциплин в последнее время заметно обновился, а предмет некоторых существенно трансформировался.

Реализация задач создания учебно-методической литературы нового поколения дает хороший повод для преодоления исторически сложившегося, но очевидного несоответствия названия таких учебных дисциплин бакалавриата, как «Источниковедение» и «История исторической науки», содержанию и направленности обеспечивающих их освоение нынешних учебных пособий по источниковедению истории России или истории российской историографии.

Двухуровневая подготовка позволяет студентам после освоения программы первого уровня (бакалавриата) сосредоточиться на реализации программы второго уровня (магистратуры), расширить свою компетенцию в интересующихся их конкретных областях научного исторического знания, например, перейти от изучения общих проблем источниковедения и истории исторической науки к источниковедению и историографии античности, средних веков или нового и новейшего времени, от общих теоретических и практических проблем источниковедения к освоению междисциплинарных подходов, актуализировать изучение проблем современных исторических исследований в России и в мире.

В этой связи уместно напомнить о формуле научной специальности «Историография, источниковедение и методы исторического исследования». В ней преодолевается страноведческий подход и принцип изучение истории исторической науки в соответствии с общепринятой периодизацией всемирно-исторического процесса. В результате основными объектами научного освоения выступают содержание, генезис и основные тенденции эволюции исторического знания и исторической науки в историографическом, источниковедческом, методологическом и теоретическом аспектах.

Возможно, что на первом этапе создания учебно-методических пособий для бакалавриата целесообразны пропедевтические курсы, «введения» в ту или иную область научного познания.

Например, для источниковедения.

Каковыми бы ни были подходы к освоению содержания науки об исторических источниках, по отношению к исторической науке они являются вводными, предваряющими дальнейшее основательное и глубокое изучение социальной реальности. Введение в источниковедение выступает неизбежной и составной частью введения в историю. Такой подход позволяет максимально расширить временные и пространственные границы, в которых обычно освещается история и практика работы историков с единственными доступными им свидетельствами о прошлом – историческими источниками. Подобно многочисленным руководствам по изучению прошлого, «Введение в источниковедение» не заменит более или менее систематическое, последовательное и конкретное изложение содержания учебной дисциплины в других пособиях, в которых, строго говоря, предлагается постановка и разрешение источниковедческих проблем или в страноведческом аспекте («Источниковедение истории России»), или в соответствии с периодизацией всемирно-исторического процесса («Источниковедение истории средних веков», «Источниковедение истории нового и новейшего времени»). Тем более оно не является обзором источников по частным или предельно общим проблемам истории. Цель такого учебного пособия заключается в том, чтобы подготовить студентов, обучающихся по соответствующим программам бакалавриата, а также в необходимых случаях магистерской подготовки к более глубокому и основательному изучению дисциплины, споспешествовать развитию соответствующих компетенций или более или менее систематическому изучению объектов профессиональной деятельности бакалавров – исторических процессов и явлений в их социокультурных, политических, экономических измерениях и их отражению в исторических источниках.

Возможно, что отдельные вопросы создания учебных пособий и учебников нового поколения по гуманитарным направлениям подготовки бакалавров и магистров удастся решить в рамках открытой в конце 2010 г. в ИАИ РГГУ Междисциплинарной научно-образовательной программы «Вспомогательные и специальные дисциплины в гуманитарных науках и образовании: новейшие технологии и практики».

В основе этой программы лежит концепция нового гуманитарного образования: интеграция науки и образования и междисциплинарное сближение.

В содержании, структуре и общей направленности программы принимается во внимание, что гуманитарная составляющая в решении неотложных задач модернизации России включает в себя модернизацию как профессионального гуманитарного образования, так и деятельное участие научного гуманитарного сообщества в решении проблем мировоззренческого, общекультурного, духовного и интеллектуального развития личности, формирование и развитие адекватного научному знанию исторического сознания граждан России, основного субъекта модернизационных процессов.

Задачи реализации синтеза гуманитарных направлений и программ решаются в программе применительно к вспомогательным и специальным историческим дисциплинам, имеющим свою специфику в каждой из гуманитарных наук и включенным в учебные планы подготовки бакалавров и магистров институтов, факультетов, учебных и учебно-научных центров РГГУ.

На первом этапе реализации программы ее участники сосредоточиваются преимущественно на исследовательских и образовательных практиках в области вспомогательных и специальных исторических дисциплин, проводимых научно-педагогическим коллективом Историко-архивного института.

При этом учитывается, что в совокупности вспомогательные исторические дисциплины, источниковедение (наука об исторических источниках) и историография как история исторической науки создают проблемное поле, которое, по мере его освоения, на новых этапах реализации программы, будет способствовать междисциплинарному сближению, взаимодействию и взаимообогащению методов исследования в других направлениях гуманитарного знания и образования.

Цели и задачи, заявленные в программе, актуализируются определением приоритетных направлений в развитии исторических наук, архивного дела, когда, наряду со сложившимися и традиционными функциями соответствующих отраслей, на первый план выходят проблемы открытого общественного доступа к архивным документам, использования архивной информации в научных, культурных и общественно-политических целях, комплектования и хранения электронной документации.

Программа соответствует научным, общественным и государственным интересам в условиях острой конкуренции исторических идей и версий, формирования национальных историографических концепций в государствах постсоветского пространства, в том числе по проблемам новейшей истории, национальных и культурных процессов на постсоветском пространстве. Свободное получение информации, содержащейся в архивных документах, должно сопровождаться информированием общественности о результатах применения строгих и точных научных методов на междисциплинарном уровне при анализе исторических источников. В условиях информационного общества на первый план выходит проблема грамотного анализа информационных ресурсов, умения работать с информацией, содержащейся в источниках разных типов и видов, понимать природу как источников информации, так и историографических, идеологических концепций и исторических мифов, которые присутствуют и в научном, и в общественном сознании. Проблема доступности информации, содержащейся в архивных источниках, является, таким образом, важнейшей стороной вопроса формирования представлений в обществе о точности гуманитарного, в том числе исторического знания, сокращения дистанции между научным и массовым историческим знанием.

Программа способствует успешному продвижению федеральных государственных стандартов высшего профессионального образования нового поколения по гуманитарным направлениям и преследует цель преодоления объективно складывающейся в переходный период модернизации образования известной обособленности отдельных образовательных практик. В этой связи организация междисциплинарного взаимодействия в научно-образовательной деятельности является обоснованной и приоритетной.

Какие перспективные направления заявлены в Междисциплинарной научно-образовательной программе «Вспомогательные и специальные дисциплины в гуманитарных науках и образовании: новейшие технологии и практики»?

Во-первых, это научно-образовательное направление , включающее, в частности:

– организацию и проведение исследований в области вспомогательных и специальных исторических дисциплин, в том числе источниковедения и историографии, ориентированных на междисциплинарное сближение отдельных научных и дисциплинарных направлений и широкое применение научных результатов в образовательных практиках;

– реализацию проектов, направленных на решение современных задач вспомогательных и специальных исторических дисциплин, соответствующих их фундаментальной роли в современном гуманитарном знании, вводящих их в сферу «публичной истории», позволяющих рассматривать объекты их изучения как основополагающие феномены социальной, политической, культурной истории, а сами эти науки как фундаментальные области междисциплинарного знания;

– создание информационно-образовательного портала «Вспомогательные и специальные науки истории», разработку и реализацию при участии студентов и молодых исследователей проектов «Интернет-источниковедение», «Интернет-вспомогательные исторические дисциплины», «Интернет-археография» «Интернет-историография»;

– разработку проекта Ежегодника «Вспомогательные и специальные науки истории»;

– подготовку научно-исследовательской и учебной литературы по вспомогательным и специальным наукам истории, в том числе современных вузовских учебников (учебных пособий); комментированное (дополненное) переиздание классических работ ученых ИАИ РГГУ;

– участие в реализации проектов «РГГУ – школе», оказание содействия деятельности Ассоциации школьных учителей истории и обществознания по обучению учащихся приемам работы с различными источниками информации, ознакомлению с методом источниковедческого анализа и методами вспомогательных исторических дисциплин.

Во-вторых, это учебно-методическое направление, в том числе:

– участие в учебном процессе на всех уровнях образования в РГГУ: чтение общих и специальных курсов по вспомогательным и специальным дисциплинам, участие в подготовке учебных планов и программ, соответствующих ФГОС ВПО нового поколения, принципам уровневой подготовки и реализации междисциплинарных подходов в гуманитарных науках и образовании; участие в реализации магистерских программ и координации их учебных планов;

– разработка учебно-методических материалов, обеспечивающих активное использование фундаментальных изданий архивных документов, свидетельствующих о вкладе отечественных архивов в расширение информационной базы исторической науки и объективное освещение национального прошлого.

В-третьих, это организационное направление , в том числе проведение научно-практических конференций, совещаний, круглых столов по вопросам подготовки современной учебной литературы по вспомогательным и специальным наукам истории, интеграции науки и образования, реализации междисциплинарных подходов в научно-исследовательской и учебно-методической работе.

Важным шагом в реализации представленной программы может стать представительная научно-практическая конференция, девиз которой совпадает с темой этого выступления: «Новая учебная литература по вспомогательным и специальным наукам истории. Какой ей быть?»

Пчелов Е.В.

Вспомогательные исторические дисциплины в контексте перспектив развития исторического образования в современной России

Великий учёный-гуманитарий XX в. Клод Леви-Стросс, труды которого во многом определили развитие наук о человеке в прошлом столетии, сказал ставшую знаменитой фразу: «XXI век будет веком гуманитарных наук, или его не будет вовсе». Можно спорить с этим утверждением в плане того, какие науки будут приоритетными в текущем столетии (на мой взгляд, таковыми будут, прежде всего, науки биологические, а не гуманитарные), но невозможно не признать, что гуманитаризация знания, его поворот к изучению человека и ответственности человека за будущее мира – характерная тенденция развития науки на современном этапе в целом, и нет сомнения, что эта тенденция будет усиливаться и укрепляться. Историческое знание в этом контексте играет важнейшую роль, поскольку позволяет глубже понять историческую сущность человечества, осознать исторические истоки его культурного многообразия и наметить пути преодоления кризисных явлений в будущем. Так называемые вспомогательные (или специальные) исторические дисциплины в системе исторической науки и профессионального исторического образования занимают всё более и более значительное место. Такое их положение связано с несколькими принципиальными особенностями их развития и тем уровнем, который они достигли в современной мировой и до некоторой степени отечественной науке.

Именно источниковедение и вспомогательные исторические дисциплины являются основой профессионализма историка. Они составляют фундамент профессиональной подготовки в этой области в силу того, что изучение истории базируется на анализе всего разнообразия исторических источников, представляющих собой единственную доступную наблюдению историка реальность, связывающую настоящее с прошлым. Только через исторические источники осуществляется диалог исследователя с предметом своего исследования – человека сегодняшнего с человеком прошлых и иных культур. От уровня подготовки в области источниковедения зависит достоверность и точность выводов историка, непротиворечивость и верифицируемость полученных им результатов. Методология источниковедения в настоящее время достигла уровня, позволяющего считать методы этой науки универсальными гуманитарными исследовательскими методами. Современнное источниковедение аккумулирует опыт работы с источниками различных типов, не только письменными, но и вещественными, изобразительными, устными, фото-кино-фонодокументами, Интернет-источниками, тем самым, привлекая и методы исследования текстуальной информации (текстология, лингвистика, литературоведение), и вещественной (музееведение), визуальной (искусствоведение), вербальной (фольклористика), информации технотронных документов, современных электронных носителей и средств связи. Метод источниковедческого анализа, учитывая накопленный потенциал работы с источниками во многих областях гуманитарного знания и обогощаясь за счёт этого, становится универсальным для гуманитарного знания в целом и позволяет историку привлекать к исследованию источники всех возможных типов и видов, независимо от их материальной природы. Развитие источниковедения в контексте исторического образования должно идти по пути расширения анализируемой источниковой базы, наглядно демонстрируя возможности метода при обращении к разнообразным историческим источникам, в том числе и самого нового времени.

Вспомогательные исторические дисциплины (далее в.и.д.) представляют собой ту область, благодаря которой и осуществляется исследование источников как в целостности их природы (палеография, например, изучает и вещественную, и изобразительную, и письменную стороны памятников письменности и документов), так и в многообразии их типов – отдельные в.и.д. обладают методологическим инструментарием для работы с вещественными (нумизматика, сфрагистика, вексиллология и др.), изобразительными (геральдика) и иными по характеру историческими источниками. Только учитывая конкретные достижения методов в.и.д. можно вывести профессиональную подготовку историка на современный уровень, как специалиста, который может работать со всем многообразием исторических источников – артефактов культуры от древних предков человека до современного информационного общества.

Существенно отметить, что в.и.д., подобно источниковедению, способны дать исследователю точное и определённо достоверное знание о предмете своих изысканий, можно сказать, что именно они (хотя, конечно, не одни они) делают историческую науку и вообще гуманитарную область сферой точного научного знания, именно научного, а не субъективно-интерпретационного, т. е., в сущности, делают науку наукой.

Принципиально важным для современного развития в.и.д. представляется их осознание не как сугубо вспомогательных или специальных, а как фундаментальных исторических и шире гуманитарных наук, имеющих важнейшее культурологическое значение. С одной стороны, оставаясь практическими, прикладными дисциплинами, в.и.д. представляют собой своего рода «азбуку истории» и без овладения этой «азбукой» невозможна результативная работа с источниками. Но главное, в современной познавательной ситуации значение в.и.д. в контексте гуманитарного знания становится принципиально важным. В самом деле, эти науки занимаются столь существенными аспектами истории человечества, сориентированы на столь фундаментальные культурные универсалии, такие, например, как время и пространство, письмо и символ, что становятся азбукой и для любого учёного-гуманитария в целом, независимо от его узко-специальной принадлежности. Так, без хронологии, метрологии и исторической географии невозможно представить себе модель мира в той или иной культуре, восприятие времени и пространства, архетипические универсалии хронотопа и их различия в разных культурах; без изучения генеалогии и систем родства нельзя понять организацию общества; не говоря уже о таких важнейших культурных основаниях как письмо, счёт, символические и эмблематические системы и т. п. явления, которыми занимаются в.и.д. То, что объединяет в.и.д. – это, вне всякого сомнения, понятие «культура», образами, символами и моделями которой они по сути своей и занимаются. В современной науке осуществляется выход в.и.д. за пределы чисто эмпирического и исторического знания. Они всё более приобретают широкий культурологический и гуманитарный характер, затрагивая важнейшие системообразующие элементы любой культуры. Признаками этого является обращение современной гуманитарной и, шире, научной мысли к таким феноменам как письмо (на философском уровне осмысления представленное трудами Р. Барта, Ж. Деррида), письменность и книгопечатание (М. Мак Люэн), время и пространство (Э. Авени, С. Хокинг), символ и эмблема (семиотическая антропология) и др. В современном глобализирующемся мире в.и.д. предоставляют возможность ощутить глубинное единство человеческой культуры, базирующееся на общих, фундаментальных универсалиях. С другой стороны, ощущаемая ценность различий, необходимость диалога культур находит отклик в определении «индивидуальных» особенностей каждой культуры, свобобразие которых как раз и осознаётся через предмет изучения в.и.д.

Наконец, именно в.и.д. позволяют осуществить полидисциплинарный синтез, восстановить единство гуманитарного и научного знания на уровне освоения многообразных междисциплинарных взаимосвязей. В современном мире узость профессионализма уступает место междисциплинарной интеграции, основу которой составляет антропологически ориентированное образование. Важной особенностью всех в.и.д. является их ярко выраженная полидисциплинарность. Эта «полифония» позволяет рассматривать исторические явления в их целостности, как явления, имеющие значение не только для гуманитарного знания. Так, хронология, занимающаяся таким важнейшим феноменом человеческой культуры как календарь, на современном уровне тесно связана с науками физико-астрономического цикла, геральдика – с теорией и историей изобразительного искусства, генеалогия – с методами естественнонаучных дисциплин и т. д. Методы в.и.д. успешно используются в различных, зачастую далёких от исторического знания науках, и это позволяет различить контуры синтеза, существенно обогащающего обе «стороны». Одним из примеров такой «пограничности» может служить генеалогия, чьи методы активно применяются в генетике человека, как и методы генетики, в свою очередь, результативны при решении генеалогических вопросов. Методическая и предметная «взаимопроникаемость» – ещё одна характерная особенность в.и.д.

Преподавание в.и.д. в современной России должно двигаться в сторону осознания их как фундаментальных гуманитарных наук самого широкого культурологического профиля, как наук, на основе которых строится профессиоанльная подготовка специалистов, как наук, в поле «действия» которых осуществляется междисциплинарный синтез, как наук, принципиально важных для понимания общего и особенного в культурах всего человечества, как наук межкультурного диалога и межкультурной коммуникации, что ставит новые задачи по разработке учебных программ современного уровня и соответствующих учебных пособий. Такое понимание этих наук характерно для РГГУ, где соответствующие курсы читаются на многих факультетах и специализациях. Кроме того, заслуживает внимания и опыт профильного преподавания отдельных в.и.д. как самостоятельных курсов для тех или иных специализаций, и разработки программ, учитывающих особенности специализаций, в зависимости от которых находится конкретное предметное «наполнение» того или иного курса.

Но, если осознание новых задач в.и.д. в РГГУ уже отрефлексировано на уровне профессиональной подготовки, то в плане учебной литературы дела обстоят из рук вон плохо. В.и.д. – область высоко эрудиционного и профессионального знания. А глубоких специалистов в этих областях совсем немного. Между тем, качественное учебное пособие по в.и.д. может написать только учёный, не просто преподающий в.и.д. в силу тех или иных обстоятельств, а занимающийся профессиональной исследовательской работой в этих областях. Если за написание учебного пособия берётся не непосредственный исследователь, а лишь транслятор старого знания, результат оказывается удручающим. Ситуация усугубляется ещё и тем, что многие в.и.д. традиционно рассматриваются как что-то достаточно лёгкое для описания и не требующее углублённого профессионализма. В некоторых в.и.д. заметно ощущается наплыв откровенно дилетантских, а зачастую агрессивно невежественных сил. Бесконечное перелицовывание одной и той же информации, полученной из третьих рук и не обладающей достаточной степенью достоверности – вот характерная черта многочисленных современных книг по эмблематике и геральдике, фалеристике и нумизматике. Откровенный непрофессионализм, непонимание сущности в.и.д., незнание их методов создают не-естественных, квази-научных монстров, которые уже присутствуют в виде «квази-хронологии», «квази-палеографии» (связанной в основном с дешифровкой древних систем письма или откровенными фальсификациями типа «Влесовой / Велесовой книги»), «квази-геральдики» и т. п. Разумеется, не только агрессивное невежество лежит в их основании, здесь задействованы и другие, весьма примитивные (в том числе и коммерческие) факторы, но «разрастание» таких микробных колоний не должно проходить незамеченным для профессионального сообщества. Всему этому можно противопоставить только ясное понимание научного содержания в.и.д., серьёзные и глубокие исследования и продуманное преподавание с усилением уже имеющихся и формированием новых научных направлений и школ.

Ситуация с учебными пособиями по в.и.д. крайне тревожна. Имеющиеся классические учебные пособия при всех их несомненных достоинствах во многом, а некоторые уже и безнадёжно устарели. Все мы учились по учебникам Е.И. Каменцевой и Н.В. Устюгова, и они, конечно, всегда останутся «азбукой» профессии, но жизнь идёт вперёд и нужны новые учебники (о чём, кстати, и сама Елена Ивановна всегда говорила). Сейчас же есть или учебники по отдельным дисциплинам, но, как правило, они очень слабые (поскольку написаны непрофессионалами), или обобщающие учебники сразу по нескольким дисциплинам, из которых учебник Г.А. Леонтьевой, В.Б. Кобрина и П.А. Шорина в значительной своей части устарел, а петербургский учебник Европейского университета, к сожалению, в некоторых частях откровенно недостоверен. Не говоря уже о том, что все учебники так и находятся на прежнем уровне понимания в.и.д. как сугубо исторических и вспомогательных наук. Настоящим позором для профессионального сообщества является опубликование в издательстве «Высшая школа» (!) учебного пособия «Вспомогательные исторические дисциплины» некоего С.В. Римского (никому из специалистов в области тех в.и.д., которым оно посвящено, его имя неизвестно), охватывающего материал четырёх наук на 100 страницах (о качестве самого текста не приходится и говорить). Тревогу вызывают и такие явления, как, например, публикация под грифом Ярославского филиала РГГУ абсолютно безграмотной книжки А.Е. Коняева «Бумажное лицо империи: “Царские” денежные знаки на переломе Российской истории начала ХХ века. Книга научных очерков», которая была рекомендована рецензентами к использованию в учебном процессе (эта «работа» уже получила соответствующую оценку в рецензии С.В. Зверева, опубликованной недавно в первом номере научного журнала «Номизма»). В этой ситуации, даже несмотря на то, что в недавнее время в РГГУ было издано учебное пособие по русской палеографии А.Е. Чекуновой, носящее, прежде всего, практический характер, и переиздан учебник Е.И. Каменцевой по хронологии, задача создания новых учебных пособий по в.и.д. на современном научном уровне представляется мне задачей первой необходимости.

Важной чертой развития современного образования является также всё большее распространение новых методов обучения, связанных с Интернетом. Уже сейчас Интернет предоставляет базы данных по источниковедению и в.и.д., которые необходимо задействовать в процессе обучения (и такой опыт также имеется в РГГУ). «Интернет-источниковедение» позволяет работать с историческими источниками в режиме он-лайн и от уровня профессиональной подготовки зависит и уровень самих баз данных, и результативность работы. Зарубежные библиотеки, музеи и архивы активно создают соответствующие базы данных, умение пользоваться которыми должно стать неотъемлемой частью современного исторического образования. Среди таких баз, связанных, например, с символическими системами, можно выделить «Утрехтский эмблематический проект», базы данных по средневековым бестиариям, европейской геральдике. Подобного рода проекты осуществляются и в России (хотя и не такими темпами) – незаменимы для университетского преподавателя в.и.д. базы данных по русской геральдике на сайте «Геральдика.ру» и сайте «Государственная символика России», по палеографии – на сайте «Грамоты.ру», где опубликованы все берестяные грамоты русского средневековья и т. д. Серьёзное освоение этого пространства, как и возможная подготовка подобных баз данных в будущем, насущная задача преподавания в.и.д. на современном этапе.

Лавренов В.И.

Современные виды коллекционирования в системе понятий вспомогательных дисциплин исторической науки

Полушутя-полусерьезно Эрнест Резерфорд говорил, что все науки можно разделить на две группы, а именно: на физику и коллекционирование марок. Относясь с уважением к мнению авторитета, всё же можно заявить о возможности существования других классификаций наук, и о выделении в познавательном пространстве исторической науки и системы её вспомогательных дисциплин. Совсем недавно специалисты насчитывали более 2000 наименований всевозможных наук, отраслей, вспомогательных, специальных дисциплин, областей и видов коллекционирования. Множество их названий образуют своеобразные языки, в том числе, и язык коллекционирования. Слово «язык» связано с семантикой этого понятия, а также с тем, что перенесение методов изучения языков на такие сферы деятельности как искусство и коллекционирование, стало одной из характерных черт развития гуманитарных наук на Западе. Ведь язык формирует мышление, создаёт категориальный и понятийный аппарат науки. На каком языке мы говорим и думаем, то и формируется в нас самих и в окружающих нас людях. Изучать историю понятий и терминов начали лишь в середине XX в., ибо «язык всех источников представляет собой метафору истории, дающую ключ к познанию» в самых разных исторических контекстах. И появление словарей, в которых представлены значения терминологических единиц, является важным шагом в этом направлении.

Не все дисциплины и даже науки можно назвать таковыми с позиций строгой науки. Однако существование какого-либо именования является фактом, с котором нужно согласиться. Известно, что определению той или иной науки, да и числу наук, свойственно меняться в зависимости от разного рода обстоятельств. Поэтому, изменение языка всегда связано с изменением идей, которые с его помощью выражаются. Если со «старыми» гуманитарными науками, определения которых возвращаются из забвения более-менее ясно, то с науками и дисциплинами, появившимися не так давно, ясно не всё. Так, фалеристика историками трактуется как «вспо­могательная историческая дисциплина, изучающая историю формирова­ния и развития наградного дела по наградным знакам отличия и другим связанными с ними источникам». Одновременно с утверждением фалеристики как научной дисциплины о наградах, шло распространение значения этого слова как коллекционирования значков. Коллекционеры, признавая фалеристику в качестве вспомогательной исторической дисциплины, спокойно включали в сферу её действия не наградные значки (памятные, юбилейные, сувенирные и т. д.). Поэтому, энциклопедические и справочные издания употребляли термин «фалеристика» в двух значениях: как вспомогательную историческую дисциплину, изучающую историю орденов, медалей, знаков отличия, и как коллекционирование значков. Подобное определение фалеристики до сих пор приводит к смешению наградных и не наградных источников, которые по своим функциям различны. Данное обстоятельство особенно важно в музейной практике.

Коллекционированием называется целенаправленное собирательство относительно однородных предметов, имеющих ценность (историческую, художественную, научную и т. д.). Предметом коллекционирования может быть что угодно: от старинных полотен, утюгов и самоваров, до камней, монет, самолётов, новогодних игрушек и старых компьютеров. Подлинное коллекционирование основано не только на собирании и пополнении предметов коллекции, но изучении и систематизации коллекционных материалов. Коллекционер – это тип человека, которому свойственно особое состояние и особый язык. О психологической природе коллекционирования высказывался ещё академик И.П. Павлов в 1916 г., называя его «тёмным, нервным, неодолимым влечением, инстинктом или рефлексом». Однако строгая оценка «ничтожного» собирательства с течением времени претерпела существенные изменения. Видный представитель советской элиты и коллекционер космонавт В.В. Горбатко говорил: «По такому показателю, как количество коллекционеров на душу населения, в некоторых странах судят об общей культуре нации». Учитывая тот факт, что первый космонавт планеты Юрий Гагарин стал первым коллекционером кактусов в СССР, данное утверждение уже принималось как культурный вектор. Ираклий Андроников считал, что «коллекционер – первая ячейка музея, старатель, промывающий золото, хранитель, и чаще всего, крупный специалист в избранной им области собирательства». Но общественное признание коллекционеров историками и специалистами, не привёло к признанию их языка и терминологии, с которой только сейчас начинают знакомиться.

Особый язык коллекционирования заключается в наименовании того или иного вида коллекции, как своеобразного эпизода культуры. А задачей гуманитарной науки является связывание одного эпизода с другим, создавая общее гуманитарное пространство, в котором есть место языку коллекционирования в силу своей универсальности, объёмности и огромного числа не только потребителей, но и создателей коллекционного продукта. На языке исторической науки это значительный пласт самых разных видов источников, причём, совершенно новых, не отражённых ни в одной источниковедческой типологии.

Сколько существует видов коллекционирования? Ответить на этот вопрос трудно, ибо не существует их учёта. Специалисты насчитывают от 1000 до 15000 разных видов собирательства, которые распространены в мире. Самые популярные среди них – филателия, нумизматика, филокартия, фалеристика. Однако последняя цифра может считаться запредельной, если не дробить коллекционирование до состояния элементарной частицы. Даже один вид собирательства – коллекционирование значков, может иметь сотни и сотни составляющих тем, групп и форм. Поэтому, вопрос о числе видов – остаётся открытым, но даже скромное предположение, даёт возможность представить масштабы малоизвестного, для исторической науки, явления. До сих пор нет ни защищённых диссертаций, ни написанных монографий по современному собирательству. Обычно о коллекционировании пишут либо сами коллекционеры, либо журналисты, которых интересует что-то необычное.

Одни области коллекционирования давно имеют устоявшееся именование и претендуют на научный статус, другие – только пытаются найти точный и яркий термин, который бы наиболее полно характеризовал область собирательского интереса. Ведь даже в среде устойчивых областей коллекционирования, таких как филателия, филокартия, филумения, нумизматика, фалеристика время от времени возникают дискуссии на предмет объявления той или иной области коллекционного интереса наукой. Например, в конце 1970-х гг. такая дискуссия вспыхнула на страницах журнала «Советский коллекционер», предметом которой было обсуждение вопроса о том, является ли наукой коллекционирование марок? Состоявшаяся полемика, тон в которой задавали филателисты – представители точных наук (физики, математики), определила филателию как «самостоятельную форму культурной деятельности широких масс, которая не подходит под марксистское определение науки». Такой подход надолго лишил возможности рассматривать марки как перспективный исторический источник.

Каков же язык современного и необычного коллекционирования? Понятно, что монеты изучает нумизматика, награды – фалеристика, печати – сфрагистика, марки – филателия. Но можно ли назвать собрание отпечатков поцелуев от губ – губофилией, и может ли такое «странное» увлечение стать коллекционированием? Это не шутка, ибо истории известен некий барон «М» из Петербурга, который в начале XX в. собрал более 200 отпечатков губ известных людей России. Для получения отпечатка им использовалась восковая пластина, на которой губы человека давали чёткий и точный отпечаток. Не менее интересны такие необычные названия, как – гумофилия и гелатофилия. Первая отличается от второй тем, что коллекционирует обёртки от мороженого, а вторая – обёртки от вкладышей жевательной резинки. Кампанофилия указывает на коллекционирование колокольчиков всех времён и народов от бубенцов русских троек до колоколов индийских погонщиков слонов. Перидромофилия – коллекционирование проездных билетов и карточек, стилофилия – собирание карандашей и средств письма (палочек, ручек, иголок, стилей), шандалофилия – обладание некоторым количеством подсвечников и свечей. Это, значительная, в несколько сот наименований, система видов коллекционирования, обладающая уже сложившейся терминологией.

Сложнее обстоит с ещё более редкими видами увлечений, как например, собирание олимпийского шума, паутины, рукопожатий, гробов, волос, зубных протезов, просроченных паспортов, газонокосилок, наклеек на фрукты и т. д., которые не имеют устойчивого названия и воспринимаются как недоразумение или медицинский диагноз. Давно замечено, что новое увлечение возникает при появлении более-менее массового, но опять же нового продукта экономической, общественной или культурной жизни. Так, совсем недавно, было положено начало коллекционированию различных видов пластиковых карт, как телефонных, так и банковских. Предложен и термин для именования этого вида коллекционирования – банкокартия. Уже никого не удивляют коллекции этикеток от плавленых сырков, пакетиков для расфасовки сахара, оскорблений, анекдотов и дорожных указателей. Все эти термины и виды коллекционирования не просто сами по себе забавны. Они наглядно характеризуют не только само собрание и степень распространения вида собирательства, но уровень интереса к теме, включая, политические, общественные, научные и финансовые аспекты. Известно, что существовавшая «партия любителей пива» выросла из клубов коллекционеров пивной атрибутики – бирофилистов, среди которых собиратели пробок и бирдекелей (подставок под пивные стаканы) выпускают много полиграфической продукции, в том числе и альманах – «Пробковое дерево».

Кроме того, увлечение тем или иным собирательством помогает лучше понять глубину личности общественного, политического или научного деятеля. Ведь коллекционеры, часто, известные люди, роль которых в истории, политике, культуре, экономике, может быть весьма значительной как в масштабах региона, так страны или мира. Наверное, портрет канцлера Германии Бисмарка выглядит более рельефно, если представить его, помимо прочего, как коллекционера медицинских градусников, а кардинала Ришелье как собирателя курительных трубок. Зачастую только коллекционеры способны выяснить количество не только наград, но и всех вручённых памятных знаков и значков какого-либо политического деятеля, полученных им на съездах, встречах и конференциях. Но это, на первый взгляд, пустяковое обстоятельство, может сделать типовое изделие весьма ценным, в том числе в материальном смысле, и нарисовать любопытную картину общественно-политических пристрастий известной личности, о которых мемуары предпочитают умолчать.

Подобное внимание к интересным «мелочам», является важным элементом образовательного пространства именно исторической науки, позволяя слову лектора и учителя стать объёмным и запоминающимся. Академик Ю.А. Поляков вспоминал, что ещё в университетские годы усвоил, что острое выражение, красочное сравнение и оригинальный образ запоминаются куда лучше, чем глубокие истины и отшлифованные формулировки. Кроме того, вся экзотика коллекционного языка может быть важна ещё по ряду причин. Во-первых, именно сейчас происходит активное создание самых необычных музеев. В наши дни значительно расширилась сфера корпоративных музеев, особенно связи, транспорта, медицины и продуктов питания. Получили свою известность музеи водки, бумаги, хлеба, мебели, музыкальных инструментов, обуви, плюшевых мишек и т. д. В филиале РГГУ в г. Твери создан Музей Козла, как символа исторического самоназвания жителей региона. С момента открытия музей посетило более 4000 человек из разных городов России и зарубежья. Известность музея значительна, причём не только в регионе, но и за рубежом. Музей является постоянным участником всех областных праздников, стал ярким туристическим брендом области.

Однако художественная, историческая и культурная ценность подобных коллекций, остаётся под вопросом, ибо какой же гуманитарной науке интересен этот пласт явлений и предметов коллекционной повседневности? Ответа пока нет, но современные тенденции развития музейного дела, показывают правильное направление, связанное с процессами модернизации и исторического знания, большей связи с культурной практикой. Ведь объект культуры, например, новый музей, притягивает к себе мастеров, представителей туристического бизнеса, администрацию, создавая новое пространство культуры. В современном мире музеи воспринимаются не только как хранилища исторических и культурных ценностей. С долей скепсиса сейчас можно отнестись к высказыванию французского историка XIX в. Альфонса де Ламартина, считающего музеи «кладбищами искусств», местом, где находят свой последний приют выключенные из активной жизни произведения великих художников. Между тем, задача музеев не исчерпывается их первейшим долгом – хранить и показывать. Во-первых, музеи стали восприниматься как важный компонент «национальной идеи», полем её поиска и полемики о ней. Во-вторых, музеи стали важной частью образовательного и воспитательного пространства, одновременно выполняя, роль школы, театра, библиотеки. В-третьих, музеи стали важной частью туристической инфраструктуры и рассматриваются в качестве своеобразного продукта, который предлагается туристам наряду с другими формами отдыха и времяпровождения. Последний аспект чрезвычайно важен для тех мест, где мало или вообще нет исторических или архитектурных памятников. Помимо музейно-туристической проблематики, исследователи начинают обращать внимание на судьбу многих коллекций, как прошлого, так и настоящего, в которых не только преломляется историческая эпоха, но и определяется объём утраченного нашей страной культурного наследия, среди которого частные коллекции занимали весьма значительное место. История о возможном существовании в коллекции, репрессированного в 1938 г. ленинградского филателиста А.А. Бодунгена (1881–1938), одной из редчайших марок мира   (1), и уничтоженной как «вещдок» невежественными сотрудниками НКВД, только недавно стала достоянием гласности. Наконец, стоит учитывать и растущее число изданий, посвящённых различным видам коллекционирования, Интернет сайтов, общественных объединений и организаций. Поэтому, нам, как представителям гуманитарных наук, важно обратить внимание на этот мир, знакомство с которым начинается именно с изучения языка, как впрочем, и знакомство с любым малоизвестным явлением.

Примечания

(1) Предположительно, речь может идти о «Голубом Маврикии».

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.