Приказы общественного призрения и здравоохранение в России (конец XVIII – середина XIX вв.) | Россия в XVIII – XIX вв. | «Новый исторический вестник»

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Новый исторический вестник Россия в XVIII – XIX вв. Приказы общественного призрения и здравоохранение в России (конец XVIII – середина XIX вв.)  
Приказы общественного призрения и здравоохранение в России (конец XVIII – середина XIX вв.)
Е.М. Смирнова

В последнее десятилетие исследованию роли приказов общественного призрения в развитии здравоохранения в России в конце XVIII – середине XIX вв. уделялось значительное внимание. Отдел истории медицины и здравоохранения Национального научно-исследовательского института общественного здоровья РАМН предпринял исследование истории «приказной медицины» [1]. М.Б. Мирский в своей фундаментальной работе «Медицина России Х – ХХ веков» посвятил «приказной медицине» отдельный параграф [2]. Тем не менее, представляется целесообразным продолжить изучение этой темы. В частности, правомерен, на наш взгляд, вопрос, какое место занимала забота об общественном здравии в деятельности приказов общественного призрения. Нуждается в уточнении роль приказов в учреждении лечебных заведений и управлении ими, а также степень самостоятельности приказов в осуществлении своих функций.

Приказы общественного призрения создавались в соответствии с «Учреждением для Управления губерний Российской империи» 1775 г. В каждой губернии Приказу общественного призрения передавалась «социальная сфера»: на него возлагалась обязанность устраивать и содержать школы и богоугодные заведения. Приказы эти являлись полугосударственными-полуобщественными коллегиальными учреждениями. Первоначально они подчинялись Сенату, а в 1803 г. были переданы в ведение Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел. МВД контролировало финансовую деятельность приказов, состоящие в их ведении образовательные и богоугодные заведения, устанавливало штаты приказов и подведомственных им учреждений.

Приказ общественного призрения управлялся общим присутствием под председательством губернатора. В заседаниях принимали участие выборные от сословий: по два представителя от дворянства, купечества и сельских обществ (с 1801 г. – по одному представителю). Заседания проводились в период от Рождества до Страстной недели Великого поста, остальное время губернатор распоряжался в приказе практически единолично.

В 1832 г. МВД утвердило «Устав о общественном призрении». Устав определял типы учреждений, подведомственных губернскому Приказу общественного призрения: 1) сиротские и воспитательные дома, 2) больницы и «дома для умалишенных», 3) богадельни, 4) дома работные, 5) дома рабочие, 6) дома смирительные (последние два типа представляли собой пенитенциарные учреждения: в них содержались лица, приговоренные к тюремному заключению за нетяжкое преступление, например – нанесение телесных повреждений). Кроме того, приказ учреждал и содержал учебные и воспитательные заведения [3], а также оплачивал содержание своих воспитанников в учебных заведениях, в том числе в университетах. Так, в 1841 г. на счет приказов обучалось 4 724 человек [4].

В начале 1800-х гг. приказы открывали суконные фабрики для удовлетворения нужд военного ведомства. С развитием частного предпринимательства необходимость в них отпала, и с 1820-х гг. фабрики постепенно закрывались [5]. Центральное положение среди заведений приказов общественного призрения занимали больницы. По данным на 1843 г., общее число богоугодных заведений всех типов достигло 793-х, из них больниц – 560 [6]. В 1852 г. богоугодных заведений было 781, в том числе 535 больниц [7].

Лечебницы Приказа общественного призрения предназначались, в первую очередь, для неимущих. На правах неимущих в больницы принимались «казенного звания люди»: низшие чины военных и гражданских ведомств, арестанты, а также отставные солдаты и чиновники, бурлаки, казенные и отпущенные на волю крестьяне. За бесплатной медицинской помощью могли обращаться лица, обремененные семьями и не имевшие значительных доходов. Лечение служащих оплачивалось соответствующими ведомствами, военными и гражданскими, арестанты лечились за счет казны. Остальные неимущие – за счет приказа. Предоставлялась возможность лечиться и за «умеренную плату», которую вносили либо сами больные, либо сословные общества, к которым они принадлежали [8].

Лечебницы создавались на основе «Примерного положения о больнице», которое вошло в текст «Учреждения для Управления губерний Российской империи» (ст. 394) [9]. «Примерное положение» определяло штаты и подробно регламентировало должностные обязанности персонала. Штаты включали административно-управленческий аппарат (главный надзиратель, смотритель, бухгалтер, копиист), медицинских работников (доктор, лекари, подлекари, лекарские ученики) и «прочих служителей». Все вопросы работы больницы решались ежемесячным собранием (больничным советом) – в его состав входили доктор, лекари, смотритель и бухгалтер, – затем докладывались главному надзирателю, который и возглавлял учреждение, не имея, кстати, медицинского образования. Через посредство больничных советов приказ и управлял больницей. Действие «Примерного положения» распространялось на крупные больницы, созданные в губернских городах, а небольшие больницы уездных городов (чаще всего на 5–10 коек) не имели «для управления своего никаких положительных правил» [10].

В непосредственном ведении Приказа общественного призрения и на его балансе состояла только больница губернского города. Больницы в уездных городах лишь числились по ведомству общественного призрения. Врачебный устав 1857 г. в перечне различных категорий лечебных учреждений наряду с прочими выделял больницы приказов общественного призрения и «больницы городские, состоящие под влиянием приказов общественного призрения» [11].

Инициатива открытия больниц в уездных городах исходила от Медицинской коллегии (в 1763–1803 гг. – центральное учреждение медицинского управления). Решение этой задачи возлагалось на врачебные управы, учрежденные в соответствии с законом 1797 г. «Об учреждении медицинских управ» в качестве «блюстителя здравия всей губернии». Управам поручалось «что нужно учредить и устроить для пользования повсеместно больных как со стороны врачевания, так и содержания оных» [12]. Строительство и содержание больниц финансировалось городской казной. По «Городовому положению» 1785 г. городские власти обязывались отводить для больниц дома, а также обеспечивать их всем необходимым [13]. Городские думы ведали хозяйственной частью больниц.

В соответствии с «Уставом о общественном призрении», больницы подчинялись Медицинскому департаменту МВД, местный надзор  осуществляла врачебная управа, в том числе и за больницей губернского города, находящейся в непосредственном ведении Приказа общественного призрения. Инспектор, возглавлявший врачебную управу, обязан был инспектировать больницы несколько раз в год и «входить во все предметы как по врачебной, так и по хозяйственной части» [14]: исполнение медицинским персоналом служебных обязанностей, ведение документации, качество лечения, материальное обеспечение и санитарное состояние и т.д. С 1818 г. инспектор обязан был присутствовать в Приказе общественного призрения при решении медицинских вопросов.

В 1823 г. МВД были разработаны «Наставления об устройстве больниц». Обстоятельная регламентация включала такие детали, как размер кроватей, тюфяков и т.п. [15]

Больницы ведомства приказа общественного призрения не имели своих врачей. Больных пользовали уездные лекари (с 1843 г. – городовые, если таковые имелись). Начиная с 1830-х гг. МВД  разрешало приглашать штатного врача в  губернскую больницу. Весь медицинский персонал, служивший в губернии, находился в непосредственном подчинении врачебной управы. Компетенция Приказа общественного призрения, таким образом, ограничивалась решением административно-хозяйственных и финансовых вопросов.

На нужды каждого Приказа общественного призрения при его учреждении Екатерина II единовременно выделяла капитал в 15 тыс. руб., причем приказы получили финансовую самостоятельность и могли приумножать капитал привлечением благотворительных средств и «законными» финансовыми операциями. Приказы имели право выдавать ссуды под залог, принимать под проценты вклады от частных лиц. В пользу приказов взимались отдельные виды штрафов и пеней, им передавались проценты с различных сумм (залоговых, исковых и других), поступавших в присутственные места временно до решения судебных дел, плата за лечение, за содержание в богадельнях некоторых категорий призреваемых и т.д. В 1846 г. приказы получили разрешение открывать сберкассы для мелких вкладчиков (в 1852 г. в стране действовало 42 таких сберкассы) [16].

Из 49-ти указов о приказах общественного призрения, принятых в царствование Александра I (1801–1825 гг.), 23 были направлены на  регулирование их кредитно-финансовой деятельности [17]. При этом их финансовая самостоятельность постепенно ограничивалась. В частности, предписывалось размещать капиталы приказов в Государственном заемном банке под 6 % годовых, вводились новые правила об обороте капиталов, порядке делопроизводства, в составе приказов была учреждена должность непременного члена, которому поручалось наблюдение за правильностью делопроизводства, счетоводством и отчетностью [18]. Без разрешения МВД приказы не имели права осуществлять дорогостоящие проекты. Так, Ярославскому губернскому приказу общественного призрения потребовалась длительная переписка с МВД (с 1844 по 1849 гг.) для получения разрешения на строительство нового здания больницы [19].

Уже к началу XIX в. приказы общественного призрения сосредоточили в своих руках значительные финансовые средства, причем оборотные капиталы приказов значительно превышали их собственные. По данным МВД, в 1814 г. собственные капиталы составляли 8 390 000 руб., «посторонние» – 14 232 000 руб., доходы – 2 472 500 руб., а расходы – 1 945 500 руб.  [20] Впрочем, доктор права и философии Н.В. Варадинов, официальный «биограф» МВД, отмечал ненадежность этих сведений: «Счетоводство и бухгалтерия Приказов не были в цветущем состоянии» [21].

В 1840 г. капиталы приказов общественного призрения (собственные и вклады) достигли 45 918 528 руб. 45 ½ коп. серебром [22]. Капиталы размещались в государственных облигациях, облигациях Главного общества российских железных дорог, в различных фондах. Прибыли от кредитных операций стали самыми существенными источниками доходов. Происходило совмещение социальных и финансово-кредитных функций, и в первой половине XIX в. приказы постепенно превратились в финансово-кредитные учреждения [23]. Сфера деятельности, ради которой они были созданы, отступила на второй план.

Наглядным примером тому служит Ярославский губернский приказ общественного призрения, учрежденный одним из первых – 11 января 1778 г. В 1778 г. в Ярославле открылись мужская и женская богадельни, затем «дом для сумасшедших» (назывался и по-другому: «дом для умалишенных»), народная школа, дворянская гимназия, смирительный дом.

Больницу для «разного звания людей» учредили в 1780 г., в следующем году – воспитательный дом для «приносимых младенцев». В 1803 г. в ведении Ярославского приказа состояли: главное народное училище (в губернском городе) и 8 уездных училищ, воспитательный дом, богадельни, больница, работный дом, смирительный дом, «дом  для сумасшедших» и Дом призрения ближнего [24]. Эти заведения, за исключением Дома призрения ближнего, имевшего собственные средства,  содержались на проценты с капитала, размещенного в Дворянском банке, и частных пожертвований.

В течение 1777–1784 гг., согласно отчету Ярославского приказа общественного призрения, практически все средства – и выделенные императрицей, и пожертвованные частными лицами – были розданы под проценты [25]. На счет Ярославского приказа перечислялись пени и штрафы из Казенной палаты и присутственных мест. Уже к 1816 г. собственный капитал приказа достиг 267 420 руб., оборотный – 692 840 руб. [26] Кроме того, он получал доходы от основанных им коммерческих предприятий. На территории, отведенной богоугодным заведениям, были разбиты сады; один из садов использовался как коммерческое предприятие «для публичного гуляния» с «воксалами» (концертными площадками) для зрелищ – галереей и амфитеатром. В середине XIX в. приказ приобрел акции железных дорог. Основные статьи доходов (например, в 1845 г.) включали перечисления из казны в возмещение убытков от снижения процентной ставки в банке – 1 124руб. 85 ½ коп., проценты на капитал, обращающийся в займах и кредитных учреждениях – 41 484 руб. 3 ½ коп., проценты по вкладам – 4 598 руб. 52 ½ коп., плата за призрение в учреждениях приказа (за содержание в больнице, богадельне, «доме для сумасшедших») – 9 924 руб. 69 ¼ коп., разного рода случайные доходы – 3 819 руб. 81 коп., всего доходов – 63 981 руб. 48 коп. Расходы на содержание богоугодных заведений составили 40 572 руб. 6 коп. [27] В 1861 г.: ассигнования Казенной палаты – 2 580 руб., проценты на капитал – 93 009 руб. 81 коп., проценты за хранение облигаций в приказе – 6 852 руб. 30 коп., штрафы от неисправных заемщиков за просрочку платежей – 2 080 руб.46 коп., пени и штрафы из присутственных мест от откупщиков – 1 727 руб. 20 ¼ коп., плата за содержание в больнице – 13 433 руб. 40 коп., а также доходы от коммерческих заведений приказа («воксал» принес 225 руб. дохода). Итого в приходе – 148 284 руб. 96 коп., расход на содержание приказа и заведений составил – 100 208 руб. 85 ¾ коп. [28]

Ярославский приказ общественного призрения, по утверждению Варадинова, относился к числу обладавших «значительнейшими капиталами» [29].

Приоритеты в деятельности Ярославского приказа отражены в архивных документах: из 1 418 дел фонда этого учреждения 1 360 (95,91%) – дела о финансовых операциях (получение и возврат вкладов, начисление и выдача процентов по вкладам, выдача займов и т.п.) [30].

Именным указом от 26 декабря 1859 г. финансовая деятельность приказов общественного призрения была прекращена [31], и они сосредоточили свое внимание на благотворительности. Для компенсации финансовых потерь приказов казна ежегодно стала выделять на их нужды 850 тыс. руб. [32]

Львиная доля расходов приказов общественного призрения,  по данным МВД, шла на содержание больниц: 1 703 614 руб. 52½ коп. в 1852 г. [33], что составляло 79,25% затрат на содержание всех заведений ведомства. «Больницы, – как отмечал Варадинов, – одно из важнейших учреждений» приказов [34]. Одно из важнейших, но не единственное.

Другими весомыми статьями расходов были содержание учебных и воспитательных заведений – 188 759 руб. 92¾ коп. (по данным за 1852 г.), содержание воспитанников приказа в учебных заведениях Министерства народного просвещения – 82 075 руб. 81¼ коп., «домов умалишенных» – 86 538 руб. 77 ½ коп., исправительных учреждений – 61 959 руб. 9¾ коп. [35] и т.д.

Выделить в общем объеме затрат Ярославского приказа расходы на собственно медицинские нужды не представляется возможным: сохранились лишь скупые, отрывочные данные. В 1778 г. на строительство и содержание «богоугодных заведений» приказ истратил 2.764 руб. 46 ¾ коп., в том числе на строительство больницы, смирительного дома и «дома для сумасшедших» – 960 руб. 56 ¼ коп. [36] По ведомости за 1782 г., на содержание больницы было израсходовано 25 руб., на жалованье штаб-лекарю и «прочим служителям» – 146 руб. 66 ½ коп., тогда как затраты на двух человек, отправленных в С.-Петербург, на обучение «учительской должности», составили 180 руб. [37] В 1841 г. расходы по больнице и аптеке (без учета стоимости содержания больных и жалованья персоналу) составляли 626 руб. 77 коп. [38] В 1864 г. все расходы приказа составили 61 887 руб. 35 ¾ коп., содержание больных и призреваемых в различных учреждениях приказа – 37 444 руб. 24 ½ коп. [39], причем большая часть этих расходов компенсировалась теми ведомствами и сословными обществами, к которым принадлежали больные или нуждающиеся в призрении.

Таким образом, медицинские нужды явно не были приоритетными. Исключение составляют затраты на постройку нового здания больницы в Ярославле в 1850–1852 гг. в сумме свыше 98 тыс. руб. Эти средства с разрешения МВД были заняты из оборотных капиталов [40]. Собственных средств на строительство у приказа не было.

Со временем постепенно иссякали пожертвования в пользу приказов общественного призрения, особенно после 1812 г. [41] Эта же тенденция наблюдалась и в Ярославской губернии. При организации Ярославского приказа крупный предприниматель И.И. Затрапезнов внес 1 тыс. рублей. Другие купцы «отдали невозвратно» 14 строений с землей стоимостью в 5 тыс. руб. [42] Но в 1846 г. пожертвования сократились до 1 142 руб. 73 ¾ коп., в 1850 г. – 208 руб. 28 ¾ коп., в 1855 г. – 244 руб. 36 ¼ коп. [43] Благотворители охотнее давали деньги на осуществление конкретных проектов – строительство больниц и богаделен в родных местах, – часто минуя приказ. В первой половине XIX г. на средства жертвователей были построены дом «для богаделенных и неизлечимых» и Палата Грязевых для престарелых и увечных в Ярославле, лечебницы в уездных городах Мологе и Рыбинске, в селе Марково Ярославского уезда. На рубеже 1850-х – 1860-х гг. попечитель больницы в Любиме предложил свои средства на постройку нового здания. В 1864 г. непосредственно в пользу уездных больниц благотворители передали 1 065 руб. [44]

Больницы ведомства приказа общественного призрения далеко не удовлетворяли потребности населения страны в медицинской помощи. В частности, собственных средств Ярославского приказа и городов  губернии хватало лишь для пользования служащих местных гарнизонов и других штатных команд. Нередки были и финансовые нарушения. Например, ревизия Ярославского приказа, проведенная в 1842 г., вскрыла серьезные злоупотреблении, и МВД потребовало от губернатора И.А. Баратынского исправить положение дел, а в будущем «иметь строгое наблюдение по сему предмету» [45].

МВД обращало немалое внимание на состояние лечебниц в российской провинции. После осмотра медицинских учреждений в ряде губерний в связи с эпидемией холеры министр гр. Д.Н. Блудов признавался в 1834 г.: «Я не мог не удостовериться как в том, что нельзя сих больниц оставить в их нынешнем положении... так равно и в невозможности завести ныне же во всех городах новые, хорошие больницы с приличными штатами и с назначением достаточных сумм для содержания их в таком виде. Сей расход долженствовал бы простираться до нескольких миллионов...» [46] Миллионов для больниц не было. Поэтому МВД пошло по пути администрирования: усиления контроля над приказами общественного призрения и жесткой регламентации деятельности их учреждений.

Возросла законодательная активность, регулирующая функционирование приказов, особенно в первый период царствования Николая I. За 10 лет (1826 –1836 гг.) было принято 198 указов, положений, правил и других нормативных документов [47], касающихся финансов, ведения документации, управления учреждениями приказов общественного призрения. Подчас регламентация носила мелочный характер. Так, в 1826 г. Николай I в указе губернаторам «Об устроении заведений по части приказов общественного призрения» предписывал «не ставить кроватей одну подле другой, а отделять их между собой промежутками, в которые бы помещались столики... окна же в комнатах больниц снизу до трети их высоты... закладывать дощатыми плотными ставнями» [48].

Высочайше утвержденный «Общий наказ гражданским губернаторам» (3 июня 1837 г.) обязывал губернаторов осуществлять «общий высший надзор» над учреждениями Приказа общественного призрения: «Главнейшая в сем отношении обязанность есть управление действиями и заведениями приказа общественного призрения, в коем они (Губернаторы. – Е.С .) председательствуют» [49]. В 1859 г. МВД направило губернаторам циркуляр, предписывающий «вменить в обязанность инспекторам управ (Врачебных. – Е.С. ) принимать своевременные меры к искоренению всех замечаемых ими в больницах беспорядках и оказывать со своей стороны возможное содействие к искоренению оных» [50].

В 1851 г. был принят «Устав лечебных заведений гражданского ведомства» [51]. Согласно уставу, больницы в уездных городах изымались из ведения городских дум и переподчинялись Приказу общественного призрения, но оставались при этом на содержании городского самоуправления. Для управления уездной больницей создавался совет под председательством уездного предводителя дворянства, который подчинялся Приказу общественного призрения. Совет решал кадровые и финансовые вопросы. Забота о привлечении средств и благоустройстве больницы ложилась на плечи попечителя. Под непосредственным управлением совета работала контора, которая ведала хозяйственными делами, включая лекарственное и продовольственное обеспечение, наем обслуживающего персонала. Устанавливались четкие правила пользования медицинскими услугами лечебных учреждений приказа. Губернская и уездные больницы предназначались для лечения служащих гражданских и военных ведомств. На бесплатное лечение – при наличии мест – принимала только больница губернского города, которая содержалась из собственных сумм Приказа общественного призрения. Там же оказывалась бесплатная медицинская помощь приходящим неимущим больным.

Плата за содержание в больнице, составлявшая (вместе с платой за погребение умерших) главный источник доходов лечебных заведений, ежегодно устанавливалась министром внутренних дел. На 1863 г., например, она была определена в размере 4 ½ руб. – 7 ½ руб. в месяц в зависимости от региона [52] и в Ярославской губернии – в размере 7 руб. 20 коп. – сумма совершенно недоступная для бедного человека [53]. Количество бесплатных мест повсеместно сокращалось. Так, в больнице Ярославля  в 1864 г. 2 229 из 2 524-х стационарных больных лечились на платной основе, в Рыбинске – 979 из 981-го, в Ростове – 276 из 333-х, в Угличе – 141 из 144-х. Больницы в Данилове и Любиме принимали только платных больных [54]. В итоге все труднее было получить медицинскую помощь тем категориям населения, которые имели право на государственное призрение.

Больничное хозяйство приказов общественного призрения к началу 1860-х гг. пришло в упадок. Проблемы уездных больниц носили хронический характер: теснота и ветхость больничных помещений и хозяйственных построек, недостаток инвентаря, отсутствие качественных медицинских инструментов, недостаточное лекарственное обеспечение и самая острая – недостаток средств. В «дурно устроенные больницы», как писала «Московская медицинская газета»,  неохотно идут и горожане, и сельские жители, «только одна бедность или совершенная невозможность исцелиться на дому в состоянии принудить их к этому» [55].

Решением вопроса в Ярославской губернии занялись городские думы: ремонтом, наймом или покупкой частных домов под больницы или постройкой новых домов за счет городских доходов с привлечением благотворительных и больничных средств. Ярославский приказ общественного призрения не изъявил намерения участвовать в строительстве и ремонте уездных больниц своими капиталами. Лишь больница г. Пошехонье получила от приказа 99 руб. (!). На эти деньги была отремонтирована крыша, куплена пара валенок («для хождения в баню») и сшит меховой тулуп [56].

Передача городских больниц под начало приказов общественного призрения не оправдала ожиданий властей. По признанию Министерства внутренних дел (1863 г.), «все наши городские больницы с изъятием их из заведывания городских учреждений... нисколько не продвинулись в течение 10 лет при правительственном управлении (Курсив наш. – Е.С. ) в своем благоустройстве» [57]. Больничные советы также не принесли существенной пользы. Напротив, «оставаясь постоянно учреждениями номинальными, они образовали только лишнюю инстанцию между приказами общественного призрения и конторами» [58]. В середине XIX в. МВД подняло вопрос о реформировании системы общественного призрения и о закрытии приказов общественного призрения. «Приказная медицина» уходила в прошлое. С введением земских учреждений в 1864 г. капиталы и учреждения приказов общественного призрения, в том числе лечебные заведения, отошли к земству.

Приказы общественного призрения постепенно утратили элементы самостоятельности, заложенные в основание этих учреждений. К середине XIX в. они представляли собой структуру, целиком зависящую от государства, занимавшуюся аккумулированием и распределением скудных денежных средств на нужды «богоугодных заведений», состоящих в их ведомстве (в том числе и лечебных учреждений), и управляли их хозяйством. Общество практически было отстранено от участия в принятии решений по вопросам общественного призрения, но разделяло с государством финансовое бремя казенной благотворительности. Волевые решения, касающиеся организации медицинской помощи населению, принимались МВД и реализовывались врачебными управами, с начала XIX в. непосредственно подчинявшимися губернатору.

Таким образом, на наш взгляд, нет достаточных оснований полагать, что приказы общественного призрения играли и сыграли самостоятельную роль в развитии российского здравоохранения.

 

Примечания


[1]

Развитие государственной медицины в России. М., 2003; Егорышева И.В ., Шерстнева Е.В. Проблемы управления больницами приказов общественного призрения // Здравоохранение Российской федерации. 2006. № 4. С. 53–55; Мирский М.Б., Егорышева И.В., Шерстнева Е.В., Блохина Н.Н. Приказная медицина – важный этап в истории отечественного здравоохранения // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. 2005. № 5. С. 53–55.

Razvitie gosudarstvennoy meditsiny v Rossii. Moscow, 2003; Egorysheva I.V., Sherstneva E.V. Problemy upravleniya bolnitsami prikazov obshchestvennogo prizreniya // Zdravookhranenie Rossiyskoy federatsii. 2006. No. 4. P. 53–55; Mirsky M.B., Egorysheva I.V., Sherstneva E.V., Blokhina N.N. Prikaznaya meditsina – vazhny etap v istorii otechestvennogo zdravookhraneniya // Problemy sotsialnoy gigieny, zdravookhraneniya i istorii meditsiny . 2005. No. 5. P. 53–55.

[2] Мирский М.Б. Медицина России Х – ХХ веков. М., 2005. С. 177–182.

Mirsky M.B. Meditsina Rossii X – XX vekov. Moscow, 2005. P. 177–182.

[3] Свод законов Российской империи. Т. XIII. СПб., 1857. С. 71.

Svod zakonov Rossyskoy imperii. Vol. XIII. St. Petersburg, 1857. P. 71.

[4] Варадинов Н. История Министерства Внутренних дел. Ч. III, кн. 2. СПб., 1862. С. 641.

Varadinov N. Istoriya Ministerstva Vnutrennikh del. Part III, vol. 2. St. Petersburg, 1862. P. 641.

[5] Варадинов Н . Указ. соч. Ч. II, кн. 1. СПб., 1859. С. 109; Ч. II, кн. 2. СПб., 1862. С. 412.

Varadinov N. Op. cit. Part II, vol. 1. St. Petersburg, 1859. P. 109; Part II, vol. 2. St. Petersburg, 1862. P. 412.

[6] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 3. СПб., 1862. С. 93, 95.

Varadinov N. Op.cit. Part III, vol. 3. St. Petersburg, 1862, P. 93, 95.

[7] Там же. С. 703.

Ibidem. P. 703.

[8] Полное собрание законов Российской империи: Собрание 2-е (ПСЗРИ-2). Т. IX. № 1834.

Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii: Sobranie 2-e (PSZRI-2). Vol. IX. # 1834.

[9] Полное Собрание Законов Российской империи: Собрание 1-е (ПСЗРИ-1). Т. XX. № 14392.

Polnoe sobranie zakonov Rossiyskoy imperii: Sobranie 1-e (PSZRI-1). Vol. XX. # 14392.

[10] Устройство общественного призрения в России (составлено в Хозяйственном Департаменте Министерства внутренних дел) // Государственный Совет. Департамент Законов: Материалы. Т. 25, ч. 2 (1863). Д. 5. СПб., 1863. С. 12.

Ustroystvo obshchestvennogo prizreniya v Rossii (sostavleno v Khozyaystvennom Departamente Ministerstva vnutrennikh del) // Gosudarstvenny Sovet. Departament Zakonov: Materialy. Vol. 25, part 2 (1863). D. 5. St. Petersburg, 1863. P. 12.

[11] Учреждения и Уставы Врачебные по гражданской части // Свод законов Российской империи. Т. XIII. СПб., 1857. С. 103.

Uchrezhdeniya i Ustavy Vrachebnye po grazhdanskoy chasti // Svod zakonov Rossiyskoy imperii. Vol. XIII. St. Petersburg., 1857. P. 103.

[12] Государственный Архив Ярославской области (ГАЯО). Ф. 86. Оп. 1. Д. 1. Л. 47об.

State Archive of Yaroslavl oblast (GAYaO). F. 86. Op. 1. D. 1. L. 47v.

[13] ПСЗРИ-1. Т. XXII. № 16187.

PSZRI-1. Vol. XXII. # 16187.

[14] Свод законов Российской империи. Т. XIII. СПб., 1857. С. 103.

Svod zakonov Rossyskoy imperii. Vol. XIII. St. Petersburg, 1857. P. 103.

[15] Варадинов Н . Указ. соч. Ч. II, кн. 2. С. 286.

Varadinov N. Op. cit. Part II, vol. 2. P. 286.

[16] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 3. С. 703.

Varadinov N. Op. cit. Part. III, vol. 3. P. 703.

[17] Соколов А.Р. Приказы общественного призрения: история полувековой деградации // Клио. 2003. № 3(22). С. 133.

Sokolov A.R. Prikazy obshchestvennogo prizreniya: istoriya poluvekovoy degradatsii // Klio. 2003. No. 3(22). P. 133.

[18] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. I. СПб., 1858. С. 169; Ч. II, кн. 1. С. 109; Ч. II, кн. 2. С. 74, 143.

Varadinov N. Op. cit. Part I. St. Petersburg, 1858. P. 169; Part II, vol. 1. P. 109; Part II, vol. 2. P. 74, 143.

[19] РГИА. Ф. 1287. Оп. 12. Д. 2043.

Russian State Historical Archive (RGIA). F. 1287. Op. 12. D. 2043.

[20] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. II, кн. 1. С. 349.

Varadinov N. Op. cit. Part II, vol. 1. P. 349.

[21]Там же. С. 403.

Ibidem. P. 403.

[22] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 2. С. 578.

Varadinov N. Op. cit. Part. III, vol. 2. P. 578.

[23] Соколов А.Р. Указ. соч.

Sokolov A.R. Op. cit.

[24] Стог А.Д. О общественном призрении в России. СПб., 1818. Ч. 1. Приложение № 1.

Stog A.D. O obshchestvennom prizrenii v Rossii. St. Petersburg, 1818. Part 1. Prilozhenie No. 1.

[25] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 2. Д. 1. Л. 10об.

GAYaO. F. 83. Op. 2. D. 1. L. 10v.

[26] Стог А.Д. Указ. соч. Приложение № 3.

Stog A.D. Op. cit. Prilozhenie No. 3.

[27] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 1. Л. 3–3об.

GAYaO. F. 83. Op. 1. D. 1. L. 3–3v.

[28] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 1. Л. 44–46.

GAYaO. F. 83. Op. 1. D. 1. L. 44–46.

[29] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 2. С. 578.

Varadinov N. Op. cit. Part III, vol. 2. P. 578.

[30] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 1, 2, 3.

GAYaO. F. 83. Op. 1, 2, 3.

[31] ПСЗРИ-2. Т. XXXIV, ч. 2. № 35287.

PSZRI-2. Vol. XXXIV, part 2. # 35287.

[32] Мушинский К.А. Устройство общественного призрения в России. СПб., 1862. С. 5.

Mushinsky K.A. Ustroystvo obshchestvennogo prizreniya v Rossii. St. Petersburg, 1862. P. 5.

[33] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 3. С. 703.

Varadinov N. Op. cit. Part. III, vol. 3. P. 703.

[34] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. II, кн. 2. С. 286.

Varadinov N. Op. cit. Part. II, vol. 2. P. 286.

[35] Варадинов Н. Указ. соч. Ч. III, кн. 3. С. 703.

Varadinov N. Op. cit. Part III, vol. 3. P. 703.

[36] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 2. Д. 1. Л. 5.

GAYaO. F. 83. Op. 2. D. 1. L. 5.

[37] Там же. Л. 7.

Ibidem. L. 7.

[38] РГИА. Ф. 1287. Оп. 12. Д. 1767. Л. 41– 44об.

RGIA. F. 1287. Op. 12. D. 1767. L. 41–44v.

[39] РГИА. Ф. 1287. Оп. 18. Д. 106. Л. 7, 12, 25об.

RGIA. F. 1287. Op. 18. D. 106. L. 7, 12, 25v.

[40] РГИА. Ф. 1287. Оп. 12. Д. 2043. Л. 35.

RGIA. F. 1287. Op. 12. D. 2043. L. 35.

[41] Соколов А.Р. Указ. соч. С. 134.

Sokolov A.R. Op. cit. P. 134.

[42] ГАЯО. Ф. 83. Оп. 1. Д. 1. Л. 1–2.

GAYaO. F. 83. Op. 1. D. 1. L. 1 –2.

[43] Там же. Л. 5об., 11об., 45.

Ibidem. L. 5v., 11v., 45.

[44] РГИА. Ф. 1287. Оп. 18. Д. 106. Л. 7, 12, 25об.

RGIA. F. 1287. Op. 18. D. 106. L. 7, 12, 25v.

[45] РГИА. Ф. 1287. Оп. 12. Д. 1767. Л. 83об.

RGIA. F. 1287. Op. 12. D. 1767. L. 83v.

[46] Сборник циркуляров и инструкций Министерства внутренних дел. Т. 6. Приказ общественного призрения. СПб., 1858. С. 558.

Sbornik tsirkulyarov i instruktsy Ministerstva vnutrennikh del. Vol. 6. Prikaz obshchestvennogo prizreniya. St. Petersburg, 1858. P. 558.

[47] ПСЗРИ-2. Общий алфавитный указатель ко Второму полному собранию законов. Т. 3. С. 302–306.

PSZRI-2. Obshchy alfavitny ukazatel ko Vtoromu polnomu sobraniyu zakonov. Vol. 3. P. 302–306.

[48] ПСЗРИ-2. Т. I. № 244.

PSZRI-2. Vol. I. # 244.

[49] ПСЗРИ-2. Т. XII, ч. 1. № 10303.

PSZRI-2. Vol. XII, part 1. # 10303.

[50] РГИА. Ф. 1287. Оп. 20. Д. 111. Л. 99–99об.

RGIA. F. 1287. Op. 20. D. 111. L. 99 –99v.

[51] ПСЗРИ-2. Т. XXXVII, ч. 2. Дополнение к Т. XXVI. № 24781а.

PSZRI-2. Vol. XXXVII, part. 2. Dopolnenie k Vol. XXVI. # 24781a.

[52] Устройство общественного призрения в России... С. 24.

Ustroystvo obshchestvennogo prizreniya v Rossii... P. 24.

[53] Памятная книжка Ярославской губернии на 1862 год. Ярославль, 1863. С. 441.

Pamyatnaya knizhka Yaroslavskoy gubernii na 1862 god. Yaroslavl, 1863. P. 441.

[54] РГИА. Ф.1287. Оп. 18. Д. 106. Л. 9 об.–10; 27об.–31.

RGIA. F. 1287. Op. 18. D. 106. L. 9v.–10; 27v. –31.

[55] Московская медицинская газета. 1862. № 30. С. 178.

Moskovskaya meditsinskaya gazeta (Moscow). 1862.  No. 30. P. 178.

[56] ГАЯО. Ф. 86. Оп. 1. Д. 2130. Л. 25.

GAYaO. F. 86. Op. 1. D. 2130. L. 25.

[57] Устройство общественного призрения в России... С. 22.

Ustroystvo obshchestvennogo prizreniya v Rossii... P. 22.

[58] Там же. С. 21.

Ibidem. P. 21.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.