Фаина Абрамовна Коган-Бернштейн. Памяти ушедшего учителя | Учителя об учителях | «Учителя об учителях»

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная «Учителя об учителях» Фаина Абрамовна Коган-Бернштейн. Памяти ушедшего учителя  
Фаина Абрамовна Коган-Бернштейн. Памяти ушедшего учителя

Е.В.Старостин

Прошло немногим более тридцати лет, как летом 1976 г. ушла из жизни замечательный человек и историк Фаина Абрамовна Коган-Бернштейн. При упоминании об ее имени  в памяти сразу всплывает пожилая, не потерявшая элегантности женщина, одетая в строгий темно-серый костюм с легким газовым платочком вокруг шеи. Она не спеша, идет к кафедре, и вся ее аккуратная фигура излучавшая спокойствие и чувство собственного достоинства, невольно вызывает у студентов уважение. Но чудо совершалось после, когда Фаина Абрамовна начинала говорить. Уже с первых минут лекции, слушатель, помимо своей воли, оказывается унесенным в те исторические времена, которые, так умело, рисовал лектор. В лекциях Фаины Абрамовны не было того ораторского блеска, той недосказанной правды, которыми отличались выступления молодого С.О.  Шмидта,  в них не часто встречались неожиданные исторические парадоксы и яркие характеристики исторических персонажей,  которыми не брезговал на своих занятиях Н.П. Ерошкин. Но они привлекали исключительной продуманностью изложения, необычайной глубиною и логикой построения материала и,  конечно, прекрасным литературным языком. Ни одной оговорки, ни одной фонетической ошибки или ошибки в ударении. Одним словом – классика. Не повлиял ли на Фаину Абрамовну ее учитель и друг Е.А. Косминский, чьи лекции на Истфаке МГУ, как вспоминает Е.В. Гутнова,  отличались теми же достоинствами.  Полагаю, что многие студенты из набора 1958 года, очень сожалели из-за невозможности их  записать на магнитофон. Будущие учащиеся получили бы прекрасный учебник по средним векам, не нуждавшийся в научном или каком-либо другом редактировании.  Послушать ее лекции приходили студенты и аспиранты других вузов, и даже любопытные с улицы (вход в Институт тогда был свободен), и в проходах за актовым залом для них включали громкоговорители.

В Московский государственный историко-архивный институт Фаина Абрамовна пришла из Московского университета в 1956 г.  В Университете на кафедре средних веков она работала с Е.А. Косминским, А.И. Неусыхиным, В.М. Лавровским, Н.П.Грацианским, С.Д.Сказкиным и другими выдающимися медиевистами. Только потом на старших курсах мы узнали, что ее приход в Историко-архивный институт  был недобровольным, а связан с известными событиями 1949-1953 гг. с т.н. «борьбой с  космополитизмом». Под удар борцов за «чистоту»  марксизма-ленинизма (Н.А.Сидоровой, А.И.Данилова и др.) попали на истфаке МГУ А.И. Неусыхин, В.М. Лавровский и Ф.А. Коган-Бернштейн и др.   Посещая квартиру Фаины Абрамовны, которая находилась в Трубниковском переулке на Арбате, как раз напротив Спас-хауза, т.н. резиденции американского посла, я не раз видел письма и рукописи этих выдающихся ученых. Особенно гордилась Фаина Абрамовна подаренным ей альбомом с шутливыми рисунками и шаржами Косминского на исторические персонажи средневековья.   Сколько раз впоследствии мы с В.В. Крыловым собирались его найти и издать. Какой бы это был интереснейший и особый вид источника! И где теперь тот чемоданчик с письмами ее учителей и друзей, с которым Ф.А. никогда не расставалась? Известно, что небольшой фонд Ф.А. Коган-Бернштейн поступил в Архив РАН, однако условия доступа к нему были ограничены.

О себе и о своей семье Фаина Абрамовна рассказывала мало.  Узнав от С.О. Шмидта, что я занимаюсь князем-анархистом П. А. Кропоткиным и народничеством, она однажды поведала жуткую историю казни в одной из якутских тюрем  своего  родственника- народника Льва Коган-Бернштейна в 1889 г.. Его приговорили к казни через повешение. Будучи тяжело раненным в перестрелке с жандармами и не имея сил встать, он был казнен палачом с кровати, которую конвоиры принесли к виселице. Не менее интересной фигурой был другой близкий родственник Фаины Абрамовны Матвей Львович Коган-Бернштейн известный публицист и политический деятель   первой четверти 20  столетия.  По чьему-то заданию ему пришлось переходить границу между белыми и красными войсками в 1918 г. и его дважды те и другие ставили к стенке. Ленин, или кто-то из его окружения, спасли Матвея  Львовича от расстрела. Надолго ли! И.Ф. Масанов сообщает, что в сентябре 1918 г. его не стало.   В.И. Ленин еще до революции  посещал семью Коган-Бернштейн, и  Ф.А. не без удовольствия, рассказывала, как будущий вождь мирового пролетариата держал ее на коленях.

Когда в 1958 г. я познакомился с Ф.А., она жила одна. Друг другу шепотом мы сообщали, что ее муж, крупный математик, философ  П.С. Юшкевич, умерший в год окончания Великой Отечественной войны. Наиболее въедливые из нас,  выкопали, что это тот самый  русский махист, которого Ленин резко критиковал за субъективный идеализм в своей работе «Материализм и эмпириокритицизм».

В который раз я задаю себе вопрос о политическом кредо наших учителей. Конечно, большинство из них были идейными марксистами.  Они не могли ими не быть. Люди живут поколениями. Только немногим из них удается преодолеть ту невидимую грань, отделяющую их от следующих поколений людей, пропитанных уже новыми идеями, новыми настроениями и новыми иллюзиями. Однако идейный разброс в среде историков 50-60 гг. был значителен.  Только раз я услышал от Ф.А. критику Ленина   за его оценку Маха и махистов. Главный философский труд пролетарского вождя она называла слабым и не профессиональным. Я молчал, поскольку как тогда, так и сейчас считаю, что споры о первичности сознания и материи являются схоластичными не нужными в прикладных науках. И сейчас меня удивляет настойчивость моих коллег реставрировать идеи Э.Маха, Р.Авенариуса, Э.Гуссерля, М.Хайдеггера и др., то есть снова открыть ту страницу, которую уже перевернула история.

Одним словом Ф.А. нас увлекла. И небольшая группа моих  сокурсников и друзей (В.А. Муравьев, И.Л. Беленький, В.А. Волков, Н. Бекмаханова и еще три-четыре товарища) с большим удовольствием и пользой стала посещать кружок по эпохе Возрождения и гуманизма, который открыла Ф.А.  Замечу, что в этот период мы не пропускали заседания кружка источниковедения, который вел С.О. Шмидт,  успевая  потренироваться на стадионе вместе с Э. Радзинским, или сыграть в волейбол  с  И.Фесуненко. Факультативная латынь, который мы стали заниматься по совету Ф.А., нас удержала в течение года. По-настоящему мы ее так и не выучили. Помню, чтобы поддержать наш энтузиазм, Ф.А. рассказала, как она упрашивала Р.Ю. Виппера принять ее в аспирантуру. «Сколькими языками Вы владеете?», - спросил ее мэтр.  «Пятью», -   ответила молодая Ф.А.- « А древнюю латынь и греческий Вы знаете?  «Еще нет, но учу». «Вот когда выучите, тогда и приходите»,  - закончил Виппер разговор.

Интеллектуальный разрыв между профессором и студентами был огромен.

Возможно, это мешало студентам лишний раз задать ей вопрос или обратиться с какой-либо просьбой. Но если вы преодолевали этот страх и вызывали у нее интерес, то открывалась   исключительно нежная деликатная душа, готовая вам пойти на помощь и поддержать в любых обстоятельствах. Ее знания в истории, литературе и искусстве средних веков были безграничны. Впоследствии я восхищался ее познаниями и в русской и зарубежной литературной классике. Но и фундаментальные труды по социально-политической и историко-философской мысли западной Европы она знала отменно. После революции Ф.А. какое-то время работала под руководством Д.Б. Рязанова в Институте Карла Маркса и Фридриха Энгельса, занимаясь переводами с французского, английского,  немецкого и др. языков. Ее перу принадлежат переводы марксистской литературы,  книг: А.  Пиренна «Нидерландская революция». М., 1937 г. , М. Монтеня «Опыты». Кн. 1. Кн. 2, М., 1954, 1958, Ф.Бэкона «Новая Атлантида». М., 1954,  Ж. Мишле «Народ» в серии «Памятники исторической мысли» и других авторов, названия произведений которых уже стерлись в моей памяти, исследования  о Ж. Бодене (диссертация) и др.

На мелкотемье и заказные статьи она себя не разменивала. Меня и Володю Волкова тогда удивила ее критика статей двух крупных советских историков, выступивших соответственно против концепций А.С.Лаппо-Данилевского и А.А. Шахматова.  В ее словах не было осуждения, а была какая-то обида на время, на ученых, которых заставили нарушить законы профессиональной этики. Уважительное отношение к своим учителям она прививала и на занятиях. Просматривая мою студенческую дипломную работу, посвященную П.А.Кропоткину, Ф.А. жирной чертой подчеркнула фразу о Герье,  названного мною «правофланговым» в историографии по Французской революции.  Разговор о В.И. Герье мы продолжили на крыше в ресторане Москва, куда меня пригласила отобедать Ф.А.  Ее рассказ о старом московском профессоре, которого она лично знала, да и само приглашение навсегда врезались в мою память.

Когда в 1971 г. Ф.А. ушла из института,  мы с В. Волковым изредка навещали  ее в Трубниковском переулке. Чтобы как-то подправить ее пошатнувшееся здоровье,  я предоставил ей возможность отдохнуть зимою 1972 г. в международном лагере «Игуменка» на Волге (Тогда, я работал на факультете для иностранных граждан в  МАДИ и был начальником этого зимнего студенческого лагеря). Студенты из Алжира, Марокко, Туниса, Мали, Гвинеи были поражены ее знанием  французского языка. Один из них мне сказал, что она говорит так,  как писал Бальзак.

Отдыхая в начале лета 1976 г. в санатории «Узкое»,  Ф.А. споткнулась о край толстого ковра и упала, сломав ногу. Врачи академической больницы на Ленинском проспекте побоялись ей делать операцию на шейке бедра, опасаясь не молодого сердца, а встать она уже не смогла. Провожали Ф.А. в последний путь четыре человека: Волков, Старостин, брат по отцу и представитель профкома МГИАИ. Так проходит людская слава, - говорили в древности.

В 2009 г. исполнится 110 лет со дня рождения Ф.А. Коган-Бернштейн, и Университет обязан отметить эту дату, так как такие ученые и педагоги составляют его истинную историю и славу.

 

Ф.А.Коган – Бернштейн (некролог) // Советские Архивы. 1976.№     С. 118 (без подписи)

Ф.А.Коган – Бернштейн (1899 – 1976) (некролог) // Средние века. Вып. 41.М., 1977. С.424 (без подписи). Я также принимал участие в составлении библиографии трудов Ф.А., опубликованной в ближайшем номере «Средних веков». В последнее время стали появляться интересные, талантливо написанные  воспоминания о развитии отечественной исторической и архивной науки – С.В.Житомирской и Е.В.Гутновой. Евгения Владимировна Гутнова работала на кафедре в Университете вместе с Ф.А. и, несмотря на желание остаться объективной, написала, к сожалению, нелестные слова о том, что в ее «занятиях историей присутствовало что-то дилетантское, от дамского развлечения». Правда Гутнова следом за этой оценкой добавила: «Может быть, я не совсем справедлива». (Гутнова Е.В.Пережитое. М., 2001. С.149). Согласен, но с небольшой редакцией: «совсем не справедлива».

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.