«Большая тройка » в 1941-1945 гг.: эволюция взаимовосприятия | Военная история | Военная история

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Военная история Военная история «Большая тройка » в 1941-1945 гг.: эволюция взаимовосприятия  
«Большая тройка » в 1941-1945 гг.: эволюция взаимовосприятия

Cозданная в годы Второй мировой войны коалиция стран «Большой тройки» – СССР, США, Великобритании – представляла собой союз государств с различными политическими системами, объединившимися против общего врага. Архивные документы, открытые в последнее десятилетие, дают возможность по-новому осветить «человеческую сторону» этого сотрудничества, в том числе показать эволюцию представлений американцев, русских и англичан друг о друге.

Основными «точками соприкосновения» союзников в годы войны на территории СССР были, во-первых, дипломатические центры – Москва, Куйбышев, Владивосток (где находились дипломатические миссии союзников). В этих районах имели место контакты между высшими политическими, военными, дипломатическими представителями. Личное общение между официальными представителями союзников и советскими людьми было крайне затруднено, посольку иностранцы сознательно отгораживались от населения СССР советскими органами безопасности.

Во-вторых, зонами непосредственного взаимодействия между советскими людьми и «простыми» английскими и американскими моряками были города, где останавливались и подолгу находились союзные конвои «северного маршрута» ленд-лиза – Мурманск, Архангельск, Молотовск (Северодвинск). Кроме того, группировки американских ВВС базировались на авиабазе в Полтаве, откуда совершали челночные бомбардировки Румынии, названные в честь Сталина («дядюшки Джо») «Фрэнтик Джо» [1]. Американские летчики непосредственно сталкивались с советскими людьми – в основном военными и сотрудниками спецслужб и дипломатическими представителями и в дальневосточном регионе, в связи с начавшимися с марта 1942 г. и участившимися особенно в 1944 г. посадками американских самолетов, которые вели войну с Японией, на Советском Дальнем Востоке. Контакты имели место и на южном «персидском» направлении, на территории Ирана, через которую также осуществлялись поставки по программе ленд-лиза. На территории США такие контакты осуществлялись на Аляске - в Номе и Фербенксе, где советские летчики принимали американские самолеты, перегонявшиеся по авиатрассе «Аляска-Сибирь»

Контакты имели место и на отдельных участках советско-германского фронта, и в ряде советских городов и промышленных центров (Урал, Сталинград и т.д.), куда выезжали с ознакомительными поездками представители союзников (Г.Гопкинс, У.Уилки и другие). Некоторые представители дипкорпуса (например, американский консул во Владивостоке Уорд) совершали поездки через всю страну и оставили свои путевые заметки с впечатлениями о жизни советских людей.

Общим настроением большинства посещавших СССР представителей США и Великобритании было стремление лично узнать правду об СССР и его героической борьбе против Германии и донести ее до своих народов, установить дружеские отношения с советскими людьми, помочь организовать военно-экономическую помощь СССР в своих странах.

Необходмио подчеркнуть, что Советская Россия и «демократический Запад» стали непримиримыми врагами после Октября 1917 г. Эта враждебность культивировалась внутри каждой из стран в течение десятилетий. «В мгновенье ока» бывшие враги стать союзниками, конечно не могли: требовался определенный период перехода от состояния враждебности к толерантности и дружелюбию. Остановимся в общих чертах на проблеме, как постепенно менялись представления американцев, англичан и русских друг о друге под влиянием реалий борьбы с общей опасностью.

Возникновение в Европе очага военной опасности в лице фашизма привело к временному сближению бывших противников. Возможности будущего сотрудничества были намечены в ходе англо-франко-советских переговоров в Москве 1939 г., за которыми внимательно следили США. Неудача этих переговоров, заключение пакта Молотова-Риббентропа, война СССР с Финляндией – все это привело к новому обострению англо-советских и советско-американских отношений.

Реакция правительств и народов Великобритании и США на нападение Германии на СССР и их позиция в начальный период Великой Отечественной войны были неодинаковы. Как отмечал английский посол в СССР А.Керр в беседе с В.М.Молотовым 17 июня 1942 г., «в Англии 44 миллиона населения едины в своих симпатиях к СССР… Когда Германия напала на СССР, то народ в Великобритании поднялся одновременно с Черчиллем за оказание помощи СССР» [2] (это объяснялось во многом крайне затруднительным положением Великобритании, подвергавшейся германским бомбардировкам). Уже летом 1941 г. Англия предоставила СССР первый кредит в размере 1 млрд. фунтов стерлингов, был подписан советско-английский договор и т.д. (США начали оказывать военно-экономическую помощь по ленд-лизу с октября 1941 г., соглашение об американских поставках СССР было заключено только 11 июня 1942 г. в результате поездки в Вашингтон наркома иностранных дел СССР В.М.Молотова). Неформальную реакцию англичан отражали воспоминания английских капитанов и офицеров судов, приходивших с конвоями в Мурманск, Архангельск, Молотовск. «Английские капитаны и офицеры признавались, что население Англии, узнав о нападении Германии на СССР в 1941 г., «воспрянуло духом и вздохнуло с облегчением, считая что отныне для Англии опасность миновала и что русская армия спасет Англию»[3].

В США ситуация была значительно сложнее; влиятельные политические силы в обществе выступали против союза с СССР. Многие десятилетия вплоть до Второй мировой войны в США господствовали идеи изоляционизма. По выражению А.Керра, «в Америке 130 миллионов населения, и половина из этого количества не имеет совершенно никакой подготовки в вопросах внешней политики… Внешней политикой… интересуется… население, проживающее на восточном и западном побережье страны. Население же средней части США больше всего интересуется своими фермами, автомобилями… Эти люди нуждаются в перевоспитании, и президенту приходится учить и перевоспитывать этих людей».

Кроме того, как докладывал в записке наркому иностранных дел СССР В.М.Молотову от 4 июля 1944 г. посол СССР в США А.А.Громыко, «возможности получения сколько-нибудь существенной материальной помощи от США в начале войны были крайне органиченными… В официальных кругах США и среди широкой общественности в то время господствовало мнение, что Советский Союз потерпит поражение через несколько месяцев после начала советско-германской войны… Часто можно было слышать заявления о том, что, осуществляя поставки Советскому Союзу, США… могут оказать помощь фашистской Германии, так как последняя после одержания победы над Советским Союзом может захватить поставленные ему вооружения и материалы» [4]. Президенту Ф.Рузвельту приходилось вести длительную работу по «перевоспитанию» общественного мнения и своего собственного народа.

Преодолеть стереотипы враждебности в отношении друг друга предстояло и Сталину. Советская пропаганда должна была переубедить свой собственный народ, ответив на вопрос, который, согласно донесениям партийных органов, возникал у многих советских людей: «Почему нам помогают Англия и Америка, ведь они же капиталисты?». Для ответа на этот важный вопрос И.В.Сталин в своей речи от 6 ноября 1941 г. провел различие между двумя группами «капиталистов»: фашистами и англосаксонскими демократиями, которые «не только не присоединились к походу немецко-фашистских захватчиков против СССР, а, напротив, оказались в одном лагере с СССР против фашистской Германии» [5]. В процессе «перевоспитания» своих народов в духе сотрудничества руководители стран-союзников-бывших врагов часто аппелировали к историческим традициям. Главная линия аргументации, часто проводившаяся в беседах между советскими и американскими представителями – Россия и Америка имеют глубокие исторические традиции дружбы, основанные на том, что русский и американский народы имеют много общих черт.

Высказывание Рузвельта процитировал Сталину посол США в СССР адмирал У.Стэндли 23 апреля 1942 г.: «имеются все основания для традиционной дружбы между нашими народами, которая существовала…задолго до того, как американцы стали представлять собой нацию. Этим основанием служит характер наших народов. Оба народа являются реалистами, и они хорошо осознают, что недоразумения, которые иногда возникают, объясняются большими расстояниями, разделяющими их, и недостаточно быстрыми средствами связи» [6].

Руководители СССР и США часто употребляли термины «реалисты», «бизнесмены» в адрес друг друга в качестве комплимента. После возвращения В.М.Молотова из поездки в США Стэндли задал ему вопрос, «считает ли он Рузвельта реалистом и похож ли Рузвельт в этом отношении на русских?». Молотов ответил, что «Рузвельт является большим реалистом и во многом имеет сходство с тем, что имеется у русских» [7] (19 июня 1942 г.).

Во время беседы с председателем Торговой палаты США Э. Джонстоном 26 июня 1944 г. И.В.Сталин рассуждал о традиционной исторической общности между русскими и американцами в свойственном ему стиле. В ходе беседы Джонстон предположил, что «русские хотят иметь дело с Америкой между прочим и потому, что они недолюбливают Англии».

На это И.В.Сталин ответил, что дело заключалось не в этом. Он высказался следующим образом: «Англия это страна аристократическая, а США не аристократия. При царе Россия управлялась аристократией, но народ прогнал аристократию и Россия стала демократической страной. Это одна из причин симпатий русских к Америке. Кроме того, русские рады, что американцы воюют против немцев».

Джонстон отметил, что «симпатии к русским у американцев имеют исторические корни. Во время американской революции ни одни из автократических режимов в Европе не хотел иметь дело с Америкой. Исключением был лишь русский царь. И это американцы хорошо помнят» [8].

В беседе с председателем Управления по делам военного производства Д.Нельсоном 15 октября 1943 г. Сталин также активно развивал эту тему. В ответ на заявление Нельсона, что «русские похожи на американцев. Оба народа имеют одинаковые вкусы, но трудность состоит в том, что оба народа плохо знают друг друга», советский вождь пустился в рассуждения: «Русские ближе сходятся с американцами, чем с людьми другой национальности. Русским нравится простота отношений, существующая на американских фабриках и заводах между рабочими и инженерами. Их отталкивает чопорность и надменность англичан… У американцев и русских много общего в быту и в отношениях к народу. В Америке нет помещиков и нет аристократии. В России помещики и аристократия были ликвидированы… Предки американцев бежали от аристократии в другую страну, в то время как русские изгнали аристократию из своей страны»».

Далее Сталин делал общий вывод: «по опыту он должен сказать, что в течение 20 лет строительства в нашей стране русские предпочитали иметь дело с американцами, нежели с другими иностранцами» [9]. Общность национального характера заключалась в простоте и демократичности. По выражению Молотова, русским нравились в американцах их демократическая простота, деловая энергия и живой ум.

Американцы, совершавшие в конце войны инспекционные поездки по СССР (например, в Сталинград в составе Комиссии по возмещению ущерба, нанесенного фашистскими захватчиками), с восторгом отмечали, что русские люди своей энергией и оптимизмом, с которыми они восстанавливали из руин разрушенные города, очень напоминанли американцев. Известный советский дипломат И.М.Майский так писал об этом в своем дневнике: «Поездка в Сталинград с американской делегацией в межсоюзной репарационной комиссии, 14 июня 1945 г.». При осмотре города всех американцев поразили две вещи: «колоссальность разрушений; энергия и бодрость сталинградцев в восстановлении города». Гостям «бросилась в глаза поношенность платья и обуви у сталинградского населения, а также недостаток всякого рода ширпотреба».

Вместе с тем, по словам Майского, «самый вид сталинградцев им очень импонировал. Я ездил все время в одной машине с Поули и Любиным и слышал те замечания, которыми они обменивались по поводу всего встречавшегося по пути….

…Любин: Посмотрите, как ходят сталинградцы: каждый орган свободен и энергично двигается, - совсем как у нас, в Америке.

Поули: Да, это сильный народ.

Л.: Посмотрите, вот эти три девушки, которые сейчас прошли: оденьте их в другие платья, и они будут совсем, как три девушки в Нью-Иорке.

П.: Да, они похожи на американок» [10].

Аналогичными были впечатления и остальных членов делегации.

Иное мнение о представлениях американцев высказал генеральный консул США во Владивостоке Клабб. Дипломатический агент Наркомата иностранных дел во Владивостоке Дюкарев записал в своем дневнике 4 сентября 1944 г.: «О визите к Председателю Горсовета: «На наши вопросы Клаббу, представляют ли американцы реально, что дала Россия для общей борьбы по разгрому гитлеровской Германии,.. знают ли американцы, как русским тяжело?, Клабб ответил, что книг о борьбе России в Америке выпущено много, но конечно, «сытый голодному не разумеет», реально рядовой американец не представляет всех Ваших трудностей». Присутствовавший там же бывший генконсул США Уорд заметил, что «русские так же мало информированы о трудностях морской войны и им тоже трудно представить, что значит хотя бы одно потопленное торговое или военное судно» [11].

Направляя американских военнослужащих в СССР, военное руководство снабжало их инструкциями, которые должны были создать наилучшее впечатление у русских об американцах. Вместе с тем, такого рода документы отражают довольно расхожие стереотипы представлений о русском народе, его обычаях и особенностях поведения. Так, в наставлении для военнослужащих группы 15-й военно-воздушной армии США, направлявшейся на авиабазу в Полтаву, содержались следующие указания: «Не вступайте в политические или социальные дискуссии, затрагивающие сравнения с нашими собственными институтами», «не хвастайтесь диковинками жизни в Америке», «русские женщины, как правило, открыты и дружелюбны, но не принимайте этого как приглашение к большей близости», «русские – опытные и стойкие выпивохи. Водку не следует пить на пустой желудок, поэтому всегда ешьте при выпивке», «водка делается из зерна или картофеля, выглядит как вода, пахнет как антифриз; русские используют ее от комариных укусов, для чистки одежды, как лекарство при расстройстве желудка и просто для питья» [12].

Другое дело, что на практике эти инструкции далеко не всегда выполнялись. Между русскими и иностранными союзниками складывались личные взаимоотношения, которые зачастую приводили к изменению представлений друг о друге.

В ходе личного общения и совместной работы между союзниками возникали противоречия и взаимонепонимание. Дипломаты и военные могли общаться только с крайне ограниченным кругом людей. В беседе со Сталиным 28 марта 1942 А.Керр жаловался, что «британские люди, работающие в СССР, недовольны нашими людьми. Керр говорит, что он беседовал со своим новым другом Макфарланом. Он выражал удовлетворение приемом, оказанным ему на Севере и при поездке на фронт. Он хотел бы поближе подойти к советским людям и работать с ними в более тесном контакте. Но ему иногда кажется, что его держат на расстоянии руки от советских людей. Макфарлан считает, что совместная работа наших генштабов недостаточно тесная»…

На это И.В.Сталин ответил, что, возможно, «сотрудничество наших штабов недостаточно тесное. Относительно Макфарлана и британских людей, работающих в России, т.Сталин говорит, что между англичанами и русскими есть некоторые недоразумения. Эти недоразумения объясняются тем, что англичане и русские не совсем друг друга понимают. Русские, особенно военные, сильно заняты, мало спят. Фронт большой и требует к себе постоянного внимания. Это не всегда понимают англичане Макфарлан обижается, что он мало встречается с русскими, мало веселится с ними. С другой стороны, есть ошибки, грубости и недостатки со стороны русских. Например, люди Макфарлана попросили показать им ПВО Москвы. Русские почему-то отказали. Макфарлан думает, что есть приказ не показывать. Систему ПВО Москвы показать можно – это чепуха. Т.Сталин говорит, что Макфарлан делает поспешные выводы. Т.Сталин заявляет, что может быть Макфарлан хочет осмотреть еще что-нибудь, например, образцы трофейного вооружения. В этих случаях он должен обращаться не к малым людям, которые воспитаны в том духе, что все секретно, а … к т.Шапошникову, т.Василевскому, к нему, т.Сталину» [13].

Причиной конфликтов являлось также, по свидетельствам очевидцев, с неуважительное отношение военных представителей союзников (прежде всего речь шла об англичанах) к русским, с которыми им приходилось постоянно сотрудничать в ходе военных действий. Одни из таких конфликтов нашел отражение в беседе И.В.Сталина с А.Керром и послом США А.Гарриманом 23 сентября 1944 г., где, в частности, обсуждался вопрос о создании в Москве трехстороннего комитета по координации действий союзников. Приведем часть этого документа.

«Т.Сталин спрашивает, кого предполагается включить с английской и американской стороны в предполагаемый трехсторонний комитет.

Гарриман отвечает, что с американской стороны буден назначен генерал Дин.

Керр говорит, что с английской стороны будет назначен генерал Бэрроус.

Т.Сталин говорит, что наши военные не доверяют генералу Бэрроусу. Они не смогут с ним работать. Генерал Бэрроус не уважает наших военных и они его не уважают.

Керр отвечает, что ему казалось, что это уже относится к прошлому. Ему, Керру, было известно, что вначале были трудности во взаимоотношениях Бэрроуса с советскими офицерами, но теперь они как будто устранены. Согласно последним сведениям, у Бэрроуса в результате его поездки на фронт установились хорошие отношения с советскими офицерами.

Т.Сталин говорит, что, к сожалению, это не так…Если Керр помнит, то впервые Бэрроус напросился на прием к Маршалу Василевскому, когда Маршал Василевский находился в Крыму. Маршал Василевский в то время решительно отказался встретиться с генералом Бэрроусом, и встреча не состоялась. Генерал Бэрроус вторично просил о встрече, когда Маршал Василевский находился в Прибалтике. Он, т.Сталин, заставил Маршала Василевского принять генерала Бэрроуса.

Он, т.Сталин, хочет, чтобы Керр верил, что он, т.Сталин, говорит, что дело не в том, чтобы хвалить Красную Армию. У Красной Армии много ошибок. Дело в том, что генерал Бэрроус смотрит на наших людей как на дикарей. Это обижает наших людей и делает невозможным сотрудничество с генералом Бэрроусом.

Керр говорит,… что Британскому Правительству необходимо отозвать генерала Бэрроуса»#.

Личное общение между «рядовыми» американцами, англичанами и советскими людьми имело место в местах стоянки северных конвоев ленд-лиза. Проблемы и трудности положения моряков «союзников» неоднократно обсуждались на высшем дипломатическом уровне.

Так, в беседе между В.М.Молотовым и американским послом Стэндли от 21 августа 1942 речь шла, в частности, «об удобстве и благополучии американских моряков, прибывающих в Мурманск и Архангельск». В ответ на претензии американского посла Молотов в свойственной ему довольно резкой манере заявил: «В Мурманске 1/3 города уничтожена германскими бомбардировками. Тем не менее забота об американских и английских моряках…будет находиться в числе первых задач и возможные меры будут приняты».

Стендли выступил с предложением, чтобы американское правительство доставило необходимое количество продовольствия, табак, папиросы, конфеты и т.д.

Посол сообщил, что «в Архангельске находятся в настоящее время 1300 человек из состава команды судов, которые были потоплены. Эти люди ничем не заняты и они, вероятно, причиняют немало хлопот советским органам…. В ближайшее время будут приняты меры для эвакуации этих моряков»#.

Через год ситуация в Архангельске приобрела более взрывоопасный характер. В беседе с Молотовым от 16 августа 1943 Стэндли отметил: «В Архангельске находятся несколько американских судов. В связи с тем, что команды в течение продолжительного времени оторваны от родины и ….находятся в бездействии, возникает ряд недоразумений… В Арх-ске вообще неважная обстановка. Вчера там застрелился одни американец».

Стэндли также обратился к Молотову с просьбой наладить более тесное сотрудничество между дипагентом в Архангельске и помощником военно-морского атташе Френкелем#.

13 декабря 1943 г. английский поверенный в делах Бальфур вручил В.М.Молотову «меморандум относительно организации интернационального клуба для британских моряков в Молотовске» (ныне Северодвинск – И.Б.). В документе отмечалось недовольство советских людей поведением английских моряков. В оправдание моряков отмечалось, что «в свободное время им нечего делать, поэтому они пьют, и там происходят различные неприятные инциденты... Было бы лучше, если бы советские люди больше общались с британскими моряками, находящимися в Архангельске».

Молотов отметил, что этому мешает, конечно, язык. При этом руководиткель внешнеполитического ведомства СССР выразился в свойственной ему резкой манере, сказав, что «наши люди не любят, чтобы с ними обращались как с колониальным народом. Со стороны же британских моряков имели место случаи даже нападения на советских людей. Он, Молотов, стал бы в таких случаях драться. По его мнению, не следует раздувать такого рода инциденты, а их надо ликвидировать, когда они возникают»#.

По данным дипаганта НКИД в Мурманске А.Тимощенко, «за навигацию 1943-1944 гг. в Мурманске было привлечено к уголовной ответственности» и осуждено к тюремному заключению три американца (Расмуссен, Бориц и Крулл), что «значительно дисциплинировало моряков». В то же время было «зарегистрировано в районе порта – 20 случаев спекуляции иноморяков, 39 случаев хождения после 00 час. И в одном случае было изъято холодное оружие (финский нож). В действительности случев спекуляции и других нарушений было во много раз больше, но органы милиции все еще недостаточно вели с этими нарушениями борьбу»#.

Составленный дипагентом документ от 16 мая 1944 г. «Вопросы и высказывания команд иностранных пароходов» (Мурманск) представляет большой интерес с точки зрения характеристики представлений «простых» американцев и англичан об СССР и их взаимоотношений с советскими людьми.

Большинство «иноморяков» было настроено дружественно к СССР и питало симпатии к советскому народу и Красной Армии. Как сообщалось в отчете «иноморяки и капитаны знают нашу страну очень мало, но интересуются жизнью в СССР и высказывают свои симпатии к героической борьбе Красной Армии. Сообщения об успехах Красной Армии на фронтах встречались ими в «Интерклубе» бурными аплодисментами. По рассказам иноморяков, они с большим интересом ждали прибытия пароходов на Север СССР, т. к. «побывать в России – теперь является мечтой многих граждан их стран. Они…жаловались, что им не удавалось приобрести в Мурманске сувениры на память о России и в поисках этих сувениров променивали подросткам сигареты и шоколад на советские звездочки или финские ножи кустарного изготовления». Большинство моряков покупало в качестве сувениров почтовые марки: «заклеивая ими обе стороны почтовых открыток, отправляло последние через советскую почту к себе на родину для памяти о своей поездке на Север»#.

«В знак солидарности и выражения своих симпатий к СССР некоторые команды американских пароходов производили сбор подарков для раненых бойцов и офицеров Красной Армии, посещали станции по переливанию крови и в отдельных случаях сдавали в один прием двойные дозы крови для советских госпиталей»#.

Впечатление капитанов и моряков иностранных судов о «местном населении» было довольно благоприятным. Они отмечали, в частности, что «на них производит большое впечатление тот факт, что население Мурманска, несмотря на трудные условия Заполярья, близость фронта и опасность вражеских бомбардировок, не покидает город и успешно помогает Красной Армии своим трудом. Многие иноморяки с удивлением отмечали, что в Мурманске они не увидели попрошайничества среди населения в таких широких размерах, как это наблюдается в портах других стран; их удивило также, что столь характерные для многих портов мира, притоны и проституция отсутствуютт в СССР. В «книге отзывов» Мурманского «Интерклуба» группа американцев записала, что «в Мурманске они сделали важное открытие, а именно: «деньги здесь не говорят», как в других странах (т.е. нет продажных женщин)».

Такое положение во многом было достигнуто благодаря усилиям по «чистке» города силами органов НКВД. Согласно справке из НКВД в адрес В.М.Молотова от 20 марта 1944 г., «органами милиции за второе полугодие 1943 г. и первый квартал 1944 г. арестовано и административно выслано из гг. Архангельска и Молотовска 185 притоносодержательниц, проституток и другого преступного элемента». Кроме того, «с ноября 1943 г. по март 1944 г. изято 1338 беспризорных детей и несовершеннолетних преступников» #.

Местное население в целом относилось к американским и английским морякам с симпатией как к союзникам. Однако, как отмечено выше, не обходилось без эксцессов в виде хулиганства и более тяжелых преступлений со стороны моряков; спекуляции мелкими предметами иностранного производства, в которой были задействованы как иностранные, так и советские граждане; мелких преступлений со стороны местного населения».

В целом создается впечатление, что основной группой советских людей, с которыми вступали в контакт моряки союзных конвоев, были дети и подростки, которые работали в порту на разгрузке иностранных пароходов, или преследовали иностранцев с преступными целями (спекуляция, воровство и т.д.). Эти контакты зачастую вызывали, по мнению автора вышеупомянутого документа от 16 мая 1944 г. «Вопросы и высказывания команд иностранных пароходов», «неверные представления о положении детей в СССР» и вопросы со стороны моряков типа: «Каково положение детей, работающих в Мурманском порту?», «Почему в России разрешается использовать детей на непосильных работах?», «Почему у детей имеется много денег и почему они скверно ведут себя на улице?» (последний вопрос «вызывался, в частности, тем, что в некоторых случаях несовершеннолетние нарушители, помимо спекулятивной покупки сигарет у иностранцев, обворовывали их карманы, похищая документы и деньги)».

Взаимонепонимание между союзниками проявлялось в вопросах и дискуссиях, которые проводились в «Интерклубах». Иноморяки демонстрировали «недопонимание» политики СССР по самым различным вопросам (сущность политического режима и экономические «трудности», преследования религии в СССР, отношения СССР и Японии, «польский вопрос», проблемы послевоенного устройства мира и многие другие).

Многие из них, питая симпатии к Советскому Союзу, полагали, что СССР не относится к разряду демократических государств (об этом свидетельствовали задававшиеся моряками вопросы «Существует ли в СССР демократия и имеется ли свобода слова и печати в такой степени, как это допускается в США и Англии?, «Почему в СССР допускается только одна партия, а не многие» и т.д.).

«Острые» вопросы задавались и по проблемам внешней политики СССР: «С кем думала воевать Россия в 1939 г. с Англией или Германией?; Почему Россия заключила пакт с Германией в 1939 г, если она действительно искала дружбы с демократическими державами? Почему Россия напала на Польшу в 1939 г.? Почему Россия захватила территорию Финляндии?».

Вместе с тем, пребывание в СССР приводило зачастую к изменению привычных для иностранцев представлений, внушавшихся им пропагандой в собственных странах. Так, в ходе дискуссий в «Интерклубах» моряки и капитаны английских и американских судов обычно задавали вопрос, «как оценивается советским населением помощь, которая оказывается союзниками материалами и вооружением… По рассказам американских моряков, среди населения США широко распространено мнение, что Красная Армия успешно наступает, благодаря помощи вооружением и материалами, которые посылаются американцами в СССР; о промышленных возможностях нашей страны американский обыватель имеет слабое представление». Вместе с тем, многие моряки заявляли, что «посетив СССР, они начинают понимать, что советский фронт поглощает огромное количество вооружения и те материалы, с которыми они приходят на Севере, составляют небольшую долю того, что требует фронт»22.

В качестве примера изменения в лучшую сторону представлений западных союзников о русских можно привести следующий пример, описанный в книге известного американиста В.О.Печатнова. В начале войны англичане выступали против поставок в СССР боевых самолетов по причине «технической отсталости русских». По выражению британского маршала авиации А.Гарриса, «русские механики вопиюще неспособны к эффективной эксплуатации и ремонту даже знакомой им техники». Но американцы, проверявшие ход сборки американских самолетов типа «Томагавк» в Архангельске, отметили, что советские техники стояли «выше армейских техников США по мастерству, смекалке и моральному духу. Они работают под открытым небом, в грязи, на ветру и под дождем по 14 часов в сутки, не имея штатного инструмента и технических инструкций». Вывод – «Советскому Союзу следует поставлять только лучшие американские самолеты». Главный куратор английского ленд-лиза А.Гарриман вскоре высказался на этот счет так: «Нам не нужно беспокоиться о посылаемом нами оборудовании, самолетах и танках. Русские знают, как содержать и эффективно использовать их… неуклюжий русский мужик стал искусным механиком».

Дружба, сотрудничество, бережное отношение к союзникам, тем не менее, были по прежнему скованы нерастаявшим льдом недоверия. Это ярко проявлялось, в частности, во взаимоотношениях между советскими военными властями и американскими летчиками, которые в с 1944 г. все чаще приземлялись на аэродроме в районе станции Угловая на Дальнем Востоке. С одной стороны, из ежедневных донесений советских дипломатических агентов следует, что американцы пытались скрыть свои истинные намерения, вели себя двусмысленно. С другой стороны, экипажи самолетов (под предлогом, что они собирались уничтожить самолеты) сразу после посадки отделялись советскими военными властями от самолетов, и им не давали более доступа к их машинам (летчики интернировались и отправлялись с советский тыл). Это было связано прежде всего с тем, США и Япония вели войну, в то время как что СССР имел договор о нейтралитете с Японией, и тщательно скрывал факты оказания на своей территории помощи американским летчикам.

«Изолирование» американских летчивок от их самолетов объяснялось также и тем, что советская сторона использовала самолет Б-29 в качестве «трофея», в целях «технического заимствования»: его конструкцию была скопирована, и в дальнейшем построен советский самолет ТУ-4 по американскому образцу.

Вместе с тем, в ходе вынужденного пребывания на советской территории американцы вступали в неформальные контакты с советскими военными – совместно отдыхали, больше узнавали друг о друге.

Посмотрим, как изменялись условия жизни американских летчиков, их взаимоотношения с русскими, по мере того как «вынужденные» посадки становились все более частым, привычным явлением. 2 августа 1944 г. дипломатический агент НКИД во Владивостоке Дюкарев и американский консул Уорд «в сопровождении полковника штаба пограничных войск» посетили лагерь интернированных летчиков – экипажа самолета Б-29, приземлившегося 29 июля на советском аэродроме, расположенном в районе станции Угловая. В своем дневнике Дюкарев далее писал: « Экипаж самолета просил Консула доставить им комплекты предметов туалета, одежды, обуви и пр.

Консулу они сказали, что питают и содержат их хорошо, претензий они никаких к советским властям не предъявляют.

Бросилось в глаза, что американские летчики в присутствии Американского Консула и советских старших по чину офицеров ведут себя крайне развязно. Когда мы вошли в помещение, никто не встал. Когда беседовали во дворе, то они свободно растянулись на траве и разговаривали с Консулом лежа или сидя, а когда Консул захотел рассказать им новости на фронтах, то ни одни из них не проявил к этому никакого интереса – безучастно смотрели на него и жевали»#.

Последняя характеристика ярко отражает различия в представлениях русских и американцев об отношении к вышестоящим лицам. Аналогичным было, например, поведение моряков северных конвоев в присутствии американского посла Гарримана, который приехал в Мурманск в апреле 1944 г. в связи с передачей Советскому Союзу крейсера «Милуоки». При появлении посла в интерклубе «никто из моряков даже не встал в порядке приличия; моряки сидели так же безразлично, небрежно развалившись на стульях, флегматично зевая и жуя резинку»#.

Итак, экипаж американского самолета при первой встрече с консулом Уордом потребовал привезти им личные вещи – одежду и обувь, и консулу было разрешено это сделать. Однако в лагере для интернированных режим тогда был строгим. Когда Уорд осведомился у Дюкарева, «могут ли другие члены Консульства поехать к ребятам, чтобы повидаться с ними, поиграть в карты и выпить вина?», ответ был отрицательным, поскольку «военные власти не могут разрешить посещений территории воинской части посторонними лицами и исключение делается только для Консула».

15 августа Консул побывал у летчиков. Летчики предъявили ему претензии об однообразном питании и отсутствии напитков… Как потом сообщили Дюкареву пограничники, «Консул их выругал и заявил, что русские власти относятся к ним очень хорошо, «питают они нас так, как, конечно, ни одни русский в период войны не питается, что требование напитков не основательное и что им сделано гораздо больше того, на что они могут претендовать»».

Вместе с тем, советские власти все же пошли на постепенное улучшение условий жизни для летчиков «союзника». На просьбу Уорда от 17 августа «разрешить ему отвезти летчикам некоторое количество консервированных и сушеных продуктов» под предлогом того, что «американцы любят разнообразие и ряд тех кушаний, которые имеются только в Америке», был дан положительный ответ. Когда 24 августа Уорд с женой, Дюкарев и новый американский консул Клабб в сопровождении офицера Штаба погранвойск посетили интернированных американских летчиков (Уорд познакомил летчиков со своим преемником Клаббом), «всеми было отмечено, что интернированные летчики хорошо выглядят, очень поправились за время пребывания на советской территории…

Пограничники организовали для них просмотр кино, ежедневные купания в море, ловлю рыбы и предоставили музыкальные инструменты».

30 августа летчики были отправлены в тыловые районы СССР (затем они через Иран «окольными путями» тайно направлялись в США)#.

11 ноября 1944 г. в том же районе Угловая приземлился еще один самолет Б-29. Вот как описал Дюкарев визит к летчикам 15 ноября: «В 5 часов вечера Консул, я и представитель НКГБ (в форме офицера погранвойск) выехали на дачу за городом, где были расквартированы интернированные летчики. Экипаж был размещен в пустующей даче на «19 километре», в 3 комнатах; офицеры отдельно от сержантов. Комнаты хорошо прибраны и натоплены. До нашего приезда летчики находились все вместе, читали, курили и показывали друг другу фокусы, некоторые из них учили русские слова. При нашем появлении летчики по команде встали.

Они сообщили Консулу, что все здоровы, довольны и чувствуют себя хорошо.

Консул записал их армейские номера,.. сообщил, что они могут писать письма домой, вложить их в незапечатанные конверты и передать их дежурному офицеру пограничных войск. Затем Консул сообщил им новости с фронтов. При упоминании о том, что американская авиация бомбила Кюсю, летчики подмигнули друг другу…

У меня создалось впечатление, что они 11 ноября участвовали в налете на Кюсю, хотя официально заявили нашим властям о том, что они совершили вынужденную посадку на советском аэродроме после их тренировочного полета по Индии и Китаю. Генконсулу на его вопрос о том, откуда они прилетели, капитан Прайс сказал, что он не может говорить об этом, согласно приказа». Таким образом, условия жизни летчиков улучшалась, но «военную тайну» от соэзника – СССР – они продолжали тщательно скрывать.

Наконец, следующий экипаж, приземлившийся 21 ноября, во время визита консула 24 ноября высказал заявил «единственную претензию, что «русские их обкормили». Других претензий не было. Члены экипажа довольны благополучной посадкой на советской земле и каждого спрашивают когда окончится война.

Хорошее впечатление произвел офицер пограничных войск т.Зайцев, который будучи прикомандирован к ним в качестве коменданта лагеря, сумел установить с американцами хороший контакт и доверчиво расположить их к себе. Он всех их переборол, обыграл в шахматы, начал учить русскому языку и помогал им писать письма домой»#.

В целом документы показывают, что «лед недоверия» между союзниками не растаял до конца, противоречия тлели под оболочкой дружбы и сотрудничества. Однако по мере усиления и углубления общения между союзниками на уровне контактов между «простыми» рядовыми из представителями привычные стереотипы слабели, отношения становились более человечными и дружескими. То же самое происходило и в отношениях высших лиц, дипломатов, военных Война сформировала своеобразную модель неформальных отношений «лидер к лидеру», «народ к народу», «человек к человеку» между СССР и странами Запада, и способствовала обогащению представлений советских граждан, американцев, британцев в отношении друг друга.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Печатнов В.О. Сталин, Рузвельт, Трумен: СССР и США в 1940-х гг. М., 2006. С. 148.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.