О символах русской революции | Военная история | Военная история

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Военная история Военная история О символах русской революции  
О символах русской революции

Киличенков А.А.,
д.и.н., профессор кафедры истории России новейшего времени РГГУ

«...всюду: на всех постах, на всех фронтах Октября, в его тяжелой прекрасной борьбе – они были в первых рядах... они – «гвардия Октября»

В.Антонов-Овсеенко.

«Широколиц, скуласт, угрюм,

Голос осиплый, тяжкодум,

В кармане -  браунинг и напилок,

Взгляд мутный, злой, как у дворняг,

Фуражка с лентою "Варяг",

Сдвинутая на затылок…»

М.Волошин

Как-то совсем незаметно прошел вековой юбилей первой русской революции. «Кровавое воскресенье» 9 января, восстание на «Потемкине», Манифест 17 октября – ни одно из громких событий, составивших канву первой российской революции, не привлекло особого внимания общества. Интерес к ним явно потерян. В памяти остались лишь образы,  которыми «генеральная репетиция Октября» оказалась весьма богата, и одним из самых долговечных стал образ революционного матроса, обязанный своим появлением гению Сергея Эйзенштейна. Фильм «Броненосец «Потемкин», снятый к десятилетию революции 1905 года, давно, и практически сразу, стал жемчужиной классики мирового кинематографа. Уже десятки лет университетские курсы истории кино начинаются именно с этого фильма советского режиссера. Никто уже и не помнит, какую роль сыграл мятеж на «Потемкине» в русской революции, давно уж нет самих героев, забыта история знаменитого броненосца, а атлетически сложенный герой в бескозырке все зовет и зовет зрителя в гущу событий на палубу мятежного броненосца.

С легкой руки создателя советского кино именно матрос стал самым распространенным символом русской революции. Образы мятежных матросов, мужественные и суровые, как сама правда, являли собой новый мир. И победа его была настолько же неизбежна, насколько несомненным было превосходство этих будто вырубленных из одной и той же скалы могучих красавцев над защитниками обреченного прошлого – выморочными офицерами, более похожими на засохшие грибы, мальчишками-юнкерами – ростом не выше винтовки. Вышедший через два года на экраны новый фильм Эйзенштейна – «Октябрь» окончательно сформировал символику нового образа. Отныне перепоясанный пулеметными лентами, суровый широкоплечий красавец в лихо заломленной бескозырке, широких клешах вошел в сознание советского человека как символ великой революционной победы, воплощение ее романтики и высоких идеалов беззаветного служения народу. И хотя на съемках Эйзенштейн часто грешил против истины (например, сцена расстрела накрытых брезентом матросов была полностью придумана режиссером) в определении ключевого символа гениальный художник оказался абсолютно прав.

Но почему матрос? Почему не рабочий, не солдат, не крестьянин или, на худой конец, интеллигент с бородкой клинышком и неизменным пенсне?! Как бы там ни было, но интеллигент – идеолог революции, рабочий – ее гегемон со своим неизменным оружием – булыжником, а крестьянин – соль земли. К тому же матросы составляли лишь незначительную часть общества – в годы первой мировой войны, после полной мобилизации всех флотов и флотилий их численность едва превысила 137 тыс. Что такое эти тысячи по сравнению с восьмимиллионной армией солдат и почти 100-млн. крестьянством? Даже фабричных рабочих насчитывалось почти 4 млн. И все-таки Эйзенштейн был прав – именно матрос стал подлинным символом русской революции, выразителем ее сущности и характера.

Собственно сама первая русская революция и началась с матросского мятежа. В конце июня 1905 года российское общество, еще не остывшее от потрясений Цусимской катастрофы, было вновь взбудоражено известиями, пришедшими с флота - мятеж на «Потемкине»! Случилось невероятное – команда сильнейшего на Черноморском флоте броненосца «Князь Потемкин-Таврический», только что вошедшего в строй уничтожила своих офицеров, привела корабль в Одессу и открыла по городу огонь! Это известие вызвало настоящий шок и властей, и общества – никогда ранее не случалось ничего подобного. Бунты случались и раньше, но такого не было…

Николай II был потрясен этим мятежом гораздо сильнее, чем известиями о гибели эскадры Рожественского при Цусиме: «Получил ошеломляющее известие из Одессы о том, что команда пришедшего туда броненосца  «Князь Потемкин-Таврический» взбунтовалась, перебила своих офицеров и овладела судном... - записал он в своем в дневнике, - Просто не верится!» И далее: «Черт знает, что происходит в Черноморском флоте. Три дня тому назад команда «Георгия Победоносца» присоединись к «Потемкину»... Лишь бы удалось удержать в повиновении остальные корабли эскадры! За то надо будет крепко наказать начальников и жестоко мятежников». С несвойственной ему безжалостностью Николай отдал приказ уничтожить броненосец, не останавливаясь ни перед чем. Но суровые репрессии против восставших не дали ожидаемого успокоения. В 1905-1907 гг. по базам русского флота на Балтике, Черном море и  Дальнем Востоке прокатилась настоящая волна матросских мятежей, охватившая экипажи 22 кораблей и свыше 20 тысяч матросов береговых частей.

Более всего, очевидцев и современников поразила пробудившаяся чудовищная стихия насилия и ничем не оправданной жестокости, явившая из, казалось, уже забытого средневековья картины настоящего бунта, того самого – «бессмысленного и беспощадного». Матросские выступления носили явно выраженный характер спонтанного действа, лишенного какой-либо последовательности и ясной цели. Чаще всего, энергия восставших в первые же часы обрушивалась на офицеров кораблей и гарнизонов, а после их уничтожения цель выступления теряла свою ясность.

Выход матросской массы на авансцену политической борьбы в 1905-1907 гг. оказался совсем не случайным. Благодаря длительному напряжению сил государство смогло построить многочисленные и современные корабли – символ могущества и процветания империи. Но при всем своем грозном обличии этот  символ оказался опасно болен. Наиболее разрушительным оказалось совмещение на флоте технического совершенства и характерного для традиционной российской культуры набора социальных архетипов.

Приходя на флот, вчерашние крестьяне и мастеровые несли с собой свои традиционные представления о смысле, об истине и справедливости, о долге и должном. Отработанная десятками предшествующих поколений система ценностей позволяла крестьянам жить и действовать в условиях этической гармонии своего мира. Четкие и довольно жесткие поведенческие стереотипы и моральные императивы сохраняли равновесие этого мира, он был прост и доступен. Для его постижения не требовалось никаких отвлеченных понятий и умозрительных образов, все имело видимую и ясную связь. Призыв на военную службу погружал новобранца в совершенно иной, неведомый мир. Военный флот для русского крестьянина был, несомненно, более чуждой и непонятной средой, нежели армия. В начале XX века военный корабль уже синтезировал самые новейшие достижений науки и техники. Из «золотой, бревенчатой избы», от сохи и лучины крестьянин попадал в мир стали, электрического света и паровых машин, электротехники, радио, химии.

Чтобы жить и действовать в этом новом мире, нужна была новая система представлений. Большинство из истин, объяснявших устройство мира, окружавшего матроса, имело чисто умозрительный характер, и их приходилось принимать на веру. В результате в мировоззренческой системе новобранца с самого начала его службы появлялась новая мощная компонента – понимание необходимости и действенности в этом новом мире целого ряда отвлеченных понятий. По сути, происходила мощная и масштабная маргинализация матросской массы, превращавшая ее в объект успешной революционной пропаганды. Однако при этом неизменной оставалась архетипическая основа поведения матросов, ее ценностные установки, унаследованные от прежней крестьянской жизни.

Одновременно специфика флотской службы воспитывала чувство спаянности и сплоченности экипажа, ответственности за общее дело, что находило прямой отклик в матросской душе, воспитанной в традициях общинной жизни. В то же время служба на корабле, когда точное выполнение каждым матросом своих обязанностей имело решающее  значение для жизни всего экипажа, пробуждало чувство собственного достоинства. Возникновению нового отношения к себе способствовали заметные отличия во внешних атрибутах флотской службы. Заграничные плавания, лучшее питание, (в среднем дневной рациона матроса был втрое дороже, чем солдатский паек) форма одежды, отличавшаяся известным шиком – все это приводило к тому, что матросы чувствовали свое превосходство над солдатами и, оказавшись на берегу,  не упускали случая это подчеркнуть.  Ощущение собственной значимости и обособленности вызывало у матросов снижение «порога реакции» на негативные стороны службы.

Этот, почти «молотовский», коктейль своим мощным взрывом 1905 года ярко высветил природу русской революции – в ней оказалось слишком мало организованного и целенаправленного действия, и слишком много крови и насилия. Революция и по характеру и по форме стала революцией маргиналов. Уже в ходе восстания на «Потемкине» это проявилось в самой удручающей форме – команда перебила офицеров, но что делать дальше не знал никто. В октябре 1905 года восстание матросов Кронштадта с самого начала обрело черты бунта: «толпа вооруженных матросов вырвалась на улицу, устроив настоящий погром: разграбления и поджоги частных домов и государственных заведений...» Через год – летом 1906-го – все повторилось: «начали громить лавки, магазины, появилось вино. Винтовки бросили, чтобы принять участие в погроме… рассудок помутился, жажда деятельности искала выхода и нашла его в разрушении». Вырвавшиеся на улицу матросы начали убивать попадавшихся им на глаза офицеров.

Анализ причин матросских бунтов показывает, что они были далеки от мотивов истинных революционеров. И даже не жестокая дисциплина, и не плохая пища толкали матросов к мятежу. По свидетельству одного из потемкинцев «мясо с червями на кораблях Черноморского флота в те времена было явлением нередким, [и] всегда обходилось без конфликтов...». Так, что знаменитые кадры из фильма Эйзенштейна – не более, чем еще один плод художественного осмысления событий. «Говорится, что на нас имели сильное влияние крайние партии.– Отмечал один из участников матросского выступления. – Не знаю, как на кого, но на меня имела сильное влияние несправедливость начальства...» Традиционные архетипы социального поведения позволяли матросам сравнительно безболезненно переносить обычные тяготы флотской службы. Но те же архетипы приводили к немедленному взрыву, «заготовленной» реакции в случае посягательства на основополагающие ценностные установки – своего рода «зону запрета». Как правило, это была какая-либо вопиющая несправедливость. В ходе восстания на «Потемкине» взрыв матросского возмущения вызвало явное намерение старшего офицера броненосца И. Гиляровского наказать ни в чем не повинных матросов, якобы отказавшихся есть тот самый борщ с червивым мясом. Стремление защитить невинного, помочь своим, «положить жизнь за други своя», будучи одним из наиболее устойчивых социальных архетипов нашего народа, чаще всего становилось непосредственной причиной восстаний на флоте.

Эта морально-этическая подоплека матросских волнений приводила к неожиданному парадоксу – матросы рассматривали свои действия как борьбу не против порядка, а за порядок, за справедливость. Так, во время севастопольского восстания в ноябре 1905 года матросы одного из экипажей, изгнав всех офицеров, решили по случаю дня рождения вдовствующей императрицы провести парад и отслужить молебен. «Молебен был для того, – вспоминал один из участников, – чтобы доказать, что мы не есть бунтовщики...»

Во время революционных событий 1917 года матросы Балтийского флота, действительно, сыграли решающую роль в победе большевиков. «...во флоте мы видим блестящий образец творческих возможностей трудящихся масс, – писал В.И. Ленин, – в этом отношении флот показал себя как передовой отряд...» Это признавала и противная сторона. «…когда анализируешь обстоятельства, сопровождавшие большевистскую революцию, – вспоминал офицер российского флота Г. Граф, – приходится констатировать, что флот сыграл в ней решающую роль...» Уже в ходе февральских событий стихия матросского бунта сказалась в полной мере – на кораблях и базах Балтийского флота было убито 120 офицеров и более 600 подверглось нападению. Позднее подобные же эксцессы прокатились и по другим флотам. Массовое избиение флотских офицеров стало первым грозным раскатом приближающегося урагана гражданской войны...

Начиная с тех самых дней, флот оставался верен революции. В решающий момент 10 тысяч матросов и 11 боевых кораблей прибыли в Петроград и приняли самое активное участие в свержении Временного правительства. Революционные матросы во главе с П.Дыбенко и А.Железняковым разогнали Учредительное собрание. Сводный отряд моряков был отправлен в Москву для помощи в захвате власти в первопрестольной, затем были Дон, Урал, Киев, Могилев, фронты гражданской войны. Комплимент Л.Троцкого в адрес матросов-балтийцев, брошенный им в июльские дни 1917 года, казалось, оправдал себя полностью.

Знаменитый наркомвоенмор, сам будучи не чужд творчеству, тоже попал под обаяние образа. Матросы, будучи в большинстве своем рослыми, хорошо физическими развитыми в броской и непривычной форме на фоне серой и невзрачной солдатской массы производили яркое и запоминающееся впечатление. Кроме того, традиционная нехватка на кораблях винтовок и револьверов порождала у матросов почти детскую тягу к «обвешиванию» оружием. С чисто практической точки зрения обвязывание себя пулеметными лентами, ношение за поясом и гранат нескольких револьверов было весьма неудобным и небезопасным. (В ходе октябрьских событий 1917 года многие матросы пострадали от своей «свервооруженности», не имея достаточного навыка использования оружием). Однако на людей штатских увешанная револьверами и бомбами «гвардия Октября» производила неотразимое впечатление. Большевики часто поручали матросам различные акции по «наведению порядка». Один лишь вид балтийцев «действовал на слабонервных интеллигентов устрашающе... В первый же день матросские патрули навели в районе Невского и Дворцовой площади идеальный порядок».

Превращение матросов в «красу и гордость» революции было вполне закономерным. Среди маргинализованной солдатской и рабочей массы они, действительно, выделялись и не только своим внешним видом, но и сплоченностью, организованностью, подчиненностью собственным лидерам. В условиях «нерегулярной» гражданской войны это имело решающее значение. Даже несмотря на полное неумение вести «сухопутную» войну и неприспособленность матросского клеша к маршам по бесконечной хляби российских дорог. Но как только война приобрела форму противоборства двух классически организованных армий, матросские отряды быстро утеряли роль ударной силы и растворились в составе регулярной Красной Армии.

Собственно сама гражданская война, в ходе которой большевики, помимо удержания власти, выполнили не менее важную задачу подавления стихии разгулявшихся маргиналов, положила конец матросской вольнице. Кронштадтские события 1921 года стали с этой точки зрения вполне закономерным и неизбежным финалом. Эпоха великих разрушений заканчивалась, наступало время созидания. Перепоясанный пулеметными лентами матрос перешел с палуб кораблей и фронтов гражданской войны на плакат и экран, где ему предстояло прожить не менее яркую и куда более долгую жизнь…

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.