Деформация смысла или оправдание эпохой? | Источниковедение | Вспомогательные и специальные исторические науки

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Вспомогательные и специальные исторические науки Источниковедение Деформация смысла или оправдание эпохой?  
Деформация смысла или оправдание эпохой?

В.П. Козлов, профессор кафедры источниковедения
Высшей школы источниковедения,вспомогательных и специальных исторических дисциплин ИАИ РГГУ;
член-корреспондент РАН

 

[1]

Эту книгу читать не трудно, а тяжело. Тем более нелегко писать на нее рецензию, ибо эта книга – только первый островок из заявленного серийного документального архипелага истории Союза советских писателей СССР (ССП СССР), пока охватившего историю подготовки его создания и деятельности в 1925 – июне 1941 гг.

Не трудно читать эту книгу потому, что буквально с первых страниц ее документальной части она захватывает читателя повседневностью жизни, поступков людей известных и малоизвестных, но в любом случае -всех тех, кого советский человек привык считать конструкторами и властителями своей души. Однако рецензируемая документальная публикация представляет нам их не через их известное и узнаваемое публичное творчество, а через документальные следы, которые они оставили в процессе своей жизнедеятельности. «Задняя», повседневная общественно-политическая деятельность советских писателей, поэтов, драматургов, критиков как нечто промежуточное между результатами их творчества и личной жизнью предстает перед нами с исчерпывающей полнотой и выразительностью. И эта жизнь узнается и поглощается читателем с невообразимыми интересом и памятливостью. Каждый помещенный в сборник документ – это выразительное свидетельство эпохи – эдакие документальные миниатюры различных литературных жанров.

Заинтересованному, а тем более подготовленному читателю, оторваться от чтения этих документальных миниатюр просто невозможно. Здесь с лихвой присутствуют невыдуманные страсти, мысли, поступки реальных людей и в реальных жизненных обстоятельствах. Но удовольствие от познавательного интереса и проникновения в судьбы и мысли тогдашней советской творческой интеллигенции очень скоро сменяется тревогой, которая так или иначе проецируется совсем в иных формах, характерах и на наше время.

Союз советских писателей СССР был важнейшей идеологической структурой идеологического государства, если угодно, департаментом литературы, неформально напрямую подчиненного ЦК ВКП(б). Общая политика администрирования и огосударствления всего и вся с лихвой прослеживается и на деятельности ССП СССР, формально выступающего общественной организацией со сложной структурой и коллегиальным управлением. Автор рецензии не является специалистом по истории литературных движений в СССР, оставляя оценку сборника с этой стороны литературоведам. Но остановиться на двух вопросах – мыслях и поступках людей, так или иначе связанных с ССП СССР, вовлеченных в сферу его деятельности в грозные годы укрепления сталинизма, и оценить археографической уровень документальной публикации – кажутся ему под силу.

Итак, люди. Читая документы сборника с позиций сегодняшнего дня, невольно задаешь себе главный вопрос: неужели обо всем этом – партийности в литературе, социалистическом реализме, «авербаховщине», постановке дела «критики критики» и проч. – даже тогда можно было серьезно говорить, рассуждать, подводить под некую политическую позицию, изобретать особый язык, в котором площадная брань мирно уживалась с цитатами из Гегеля, Маркса, десятков других мыслителей всех времен и народов? Оказывается, можно. Идея классового подхода в оценках прошлого и современности словно обручем сковала головы и мысли огромного числа деятелей советского литературного процесса и словно ржавчина проникла в их души. «Подлец лучше, чем классовый враг» - приблизительно так говорит не в пылу полемики, а в установочной речи ответственный секретарь ССП СССР В.П.Ставский на заседании бюро поэтической секции 4 мая 1937 г. (с.630). Этот демон с пером или, по выражению А.К.Гладкова «главный обер-палач», был главным проводником политики партии в писательской среде. Но не будь его в то время обязательно нашлись бы другие, ничем не лучше Ставского.

Взгляд на мир через классовые очки да еще на фоне политических процессов 30-х гг. требовал лупы просмотра и литературных процессов для поиска в них «контрреволюции», «врагов народа» и «врагов партии». Закрытые и открытые партийные собрания, заседания секций и пленумы региональных и общесоюзной писательских организаций, писательские съезды, погромные статьи в центральной прессе, аресты представителей творческой интеллигенции создавали гнетущую атмосферу страха, желания покаяться, обвинить других. Этот клубок страстей, политических заявлений, копаний в биографиях и творчестве коллег по литературному цеху производит тяжелейшее впечатление своей ирреальностью, абсурдом, иначе говоря, деформацией смысла жизни, творчества, замененного «служебной ролью» литератора в новой жизни. Впрочем, когда понимаешь, что судьбы многих персонажей книги закончатся печально, чувства жалости и презрения невольно сменяются состраданием, пониманием жестокости времени. Оно не позволяло людям, искренне или лукаво говорившим о «партийности», «классовости», приверженности политике партии и социализму, просто сводившим друг с другом счеты , быть самими собой. И делалось все это ради того, чтобы спасти себя от молота создававшейся системы идеологического государства и не попасть на наковальню репрессий. Или наоборот, что ровно ничего не меняет. Такое вот оправдание эпохой, которое каждый волен принимать или не принимать.

Знаково любопытны, а порой неожиданны поступки и поведение литераторов, с именами которых заслуженно связаны многие лучшие достижения советской литературы. В сборнике перед нами предстают уставший от литературных дрязг А.М.Горький, молящий о помощи О.Э. Мандельштам, мятущийся А.А.Фадеев, «неискренне кающийся» Б.А.Пильняк, пытающиеся избежать дел Союза или хотя бы чуть-чуть отстраниться от них Б.Л. Пастернак, М.А.Булгаков, К.И.Чуковский, С.Я.Маршак, К.Г.Паустовский, А.А.Ахматова, А.П.Гайдар, Е.А.Долматовский, Л.А.Кассиль и т.д.

В этой чреде имен литераторов, чьи мысли и поступки в эпоху предвоенного сталинизма отражены в документах сборника и в принципе в той или иной степени уже ставшие известными ранее, автора рецензии больше всего поразили дневниковые записи писателя, драматурга и театроведа А.К.Гладкова (1912-1976 гг.) и поэтессы О.Ф. Берггольц. Оба документа объединяет абсолютная искренность восприятия происходящего. И разделяет непреодолимая стена отношения к нему, его понимания. Умный и наблюдательный Гладков в происходящем видит большую беду не только для писателей, но и страны. Внешне бесстрастная фиксация им фактов литературной борьбы, а фактически политических кампаний, прорывается негодованием и точными оценками, которым и сегодня может позавидовать исследователь. Например, 20 апреля 1937 г. он записал: «В №2-м «Молодой гвардии» стихи Владимира Луговского о последнем процессе. Там есть такие строки: «Душно стало? Дрогнули колени? Ничего не видно впереди? К стенке подлецов, к последней стенке! Пусть слова замрут у них в груди»… Чтобы после ни писал Луговской, ничего не смоет подлости этого стихотворения, невиданного в традициях русской поэзии» (с.652). Гладкову понятен глубинный смысл происходящего, он раздражается лишь тем, что «закулисная сторона темна и неясна, а видимость часто отвратительная» (с.656). Для себя выход из обстоятельств времени он видит в осторожной самоустраненности от происходящего в литературном мире, в желании быть ее наблюдателем-летописцем, а не активным участником.

Совсем иная О. Ф. Берггольц. Этот долгое время остававшийся «беспартийным коммунистом» человек, буквален в восприятии своего времени, несомнителен в правильности происходящего. В дневниковой записи за 24 августа 1936 г. комментируя процесс по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра», она фиксирует свои чувства: «Нельзя собственно назвать то, что испытываю, негодованием, в данном случае это ничего не выражающее слово. Поднимается какая–то холодная и почти эмоциональная ярость, которая физически душит… Надо выработать в себе холодность и жестокость к людям наряду с доверием» (с. 535, подчеркивания сделаны самой Берггольц). Другая запись комментирует судьбы земляков - коллег Бергольц: « Арест Майзеля и Старчакова. Самые смешанные чувства. Т.е. одно определенно: изымать, так до конца! А М/айзель/ - плотва или сверхестественная сволочь? Вспоминая его в Коктебеле – с его деликатной фигурой, изнемогающей от жары, с отношениями к Е.М., столь нежными и содержательными, с его смехом от моих острот – трудно представить его как контрреволюционера. Но глубокую брезгливость возбудил он во мне своей «саморазоблачительной» статейкой, деликатной и трусливой и с этой стороны нет никакой жалости. Жаль (если можно так выразиться) за очки, за Е.М., за его внешний облик…» (с.539). В отличие от Гладкова Берггольц активна едва ли не до пассионарности, стремясь где возможно сказать слова восхищения и осуждения.

Сборник в очередной раз показывает, что и как может сделать с творческим человеком тоталитарное идеологическое государство. Оно старается деформировать его личность – ложными идеалами и создаваемыми вопреки его желаниям обстоятельствами, прививает ему чувство страха, воспитывает цинизм, научает обману, пустому словоплетству, типа «авербаховщина – это вполне определившаяся система троцкизма в литературе» (с.661). В конечном счете она заставляет творческого человека отказаться от собственной личности – вполне искренне, как, например, Берггольц, неискренне, как большинство литераторов того времени, либо закрыться в раковину сугубо личных переживаний двойной жизни, как, например, Гладков.

Рецензируемый сборник представляет собой тематическую документальную публикацию с полифоничным составом видов документов, насчитывающих 282 названия (фактически меньше, т.к. ряд документов публикуется частично в разных разделах). Его важнейшей положительной особенностью является в целом удачное органичное сочетание публикаций документов официального происхождения (документы ЦК ВКП(б), НКВД РСФСР, ОГПУ, ССП СССР, Первого Всесоюзного съезда советских писателей и др.) и документов неофициального, личного, происхождения (письма, дневники, воспоминания, записные книжки, статьи и др.) литературных деятелей середины 20-х гг – июня 1941 г. Оба класса этих документов в публикации дополняют друг друга, представляют не только публичную деятельность ССП СССР, но и его закулисье. Их выявление и особенно отбор для включения в публикацию представляли несомненные трудности и могут вызвать критику. Но критерии фильтрации документов для тематической документальной публикации – одна из сложнейших археографических проблем. В данном случае, учитывая заявленную тему документальной публикации, было принципиально важно выбрать ее опорные документы, каковыми и стали вполне обоснованно официальные материалы ССП СССР.

Сборник резко выделяется из числа многих изданий РГАЛИ последних лет подробным конвоированием, т.е. комментированием содержания публикуемых документов, Здесь не только поясняются известные фигуры и события, но и предложены по существу изящные и вполне самостоятельные исследования по «неопознанным пробелам» для современного читателя и даже специалиста содержания документов. Малоизвестные сегодня имена и судьбы советских литераторов, их произведения возвращаются к нам вновь. Это нельзя не приветствовать, хотя понятно, что все это требует дополнительных и часто не замечаемых читателем усилий. Однако он абсолютно оправдан – академическая документальная публикация есть ничто иное как единство трех систем: документальной, конвойной и сигнальной. Этот такой же симбеоз как спектакль, где текст, свет и музыка находятся в неразрывном единстве.

В уже появившихся откликах на рецензируемую документальную публикацию [2] отмечены не только ее достоинства, но и небрежности, неточности, ошибки комментирования. Это печально и должно стать уроком для составителей при подготовке следующих томов. Вместе с тем, никак нельзя согласиться с требованием к составителям сделать энциклопедическими свои комментарии. В археографии есть понятие необходимости и достаточности. Оно относится не только к отбору документов, но и к их комментированию. Комментарии не могут быть и не должны быть похожи на энциклопедические статьи, тем более на миниатюрное исследование или историографический экскурс. «Флюс знания» здесь совершенно ни к чему. Задача комментариев - только и исключительно сделать понятным читателю публикуемый документ. Нам приходилось уже писать об этом принципиальном вопросе археографии  [3].

В передаче текста документальная публикация использует пока редкую, но перспективную практику применения компьютерных технологий, позволяющих во многих случаях отказаться от подстрочных текстологических пояснений, подчас сложных не только для публикатора при их передаче, но и для восприятия текста читателем. Компьтерный набор сборника позволил в основных текстах документов удобно и наглядно представить все нарушения их неприкосновенности: зачеркивания, подчеркивания, вычеркивания и т.д.

Используя новые наработки современной практической археографии, составители сборника, к сожалению, прошли мимо еще одного оправданного новшества, когда глухой именной указатель объединяется с именным комментарием. Здесь же пользователю публикации приходится сначала обращаться к именному указателю и затем «методом тыка» искать сведения о лице, данные в комментарии к его первому упоминанию в документе, которое из-за двух больших предисловий не всегда совпадает с первым упоминанием человека в книге.

Таким образом, перед нами в высшей степени удачный результат начала нового серийного издания РГАЛИ, а для читателей – ценнейший документальный сборник по истории советской литературы в ее прежде всего организационной составляющей и в определенной степени в личностном измерении. Несомненно, что это одновременно и археографический успех коллектива составителей и в целом архива. Бог им в помощь в работе по продолжению новой документальной серии.

1 Между молотом и наковальней: Союз советских писателей СССР: Документы и комментарии. Т.1. 1925 – июнь 1941. – М.: РОССПЭН,2011. – 1023 с.: ил.
2 Кацис Л. Наковальней по молоту //Новое литературное обозрение. – 2011.- № 109.- С.
3 Козлов В.П. Основы теоретической и прикладной археографии. – М.,2008. – С. 54.

Опубл.: Отечественные архивы. – 2011.- № 6.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.