Документальная публикация – книга как одна из форм обеспечения востребованности и доступности исторической памяти россиян | Источниковедение | Вспомогательные и специальные исторические науки

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Вспомогательные и специальные исторические науки Источниковедение Документальная публикация – книга как одна из форм обеспечения востребованности и доступности исторической памяти россиян  
Документальная публикация – книга как одна из форм обеспечения востребованности и доступности исторической памяти россиян

В.П. Козлов,
профессор кафедры источниковедения
Высшей школы источниковедения,
вспомогательных и специальных исторических дисциплин ИАИ РГГУ;
член-корреспондент РАН

Проблематика сегодняшних Румянцевских чтений настолько замечательна и актуальна, что я хотел бы постараться в своем докладе затронуть ее большую часть, разумеется, все же с упором на тему, обозначенную в названии доклада.

Современной России, в очередной раз занятой поиском своей идентичности, важно напоминать о таком же поиске, происходившем в начале Х1Х в. и достигшем наилучших результатов. Его интеллектуальными результатами в числе прочего стали статья Н.М.Карамзина «О любви к Отечеству и народной гордости», первая общенациональная история России, написанная им же, и, конечно же, деятельность Румянцевского кружка по собиранию и обнародованию исторических источников по истории России. Тогда этот поиск проходил на фоне военных и дипломатических побед России, которые, конечно же, придавали особый колорит и энтузиазм, хотя кое-кого не обольщали, например, Карамзина даже тревожили.

Николай Петрович Румянцев мечтал об универсальном депозитарии исторической памяти России. И созданный уже после его смерти Румянцевский музеум представлял собой многопрофильное хранилище архивных документов, музейных предметов и книг. В этом было что-то символическое, ибо историческую память невозможно поделить на сегменты. Но в этом было и нечто утопическое. Универсальный депозитарий исторической памяти было невозможно создать даже во времена Румянцева, когда уже существовала Кунсткамера, императорская Публичная библиотека и крупные ведомственные исторические и текущие архивы. Тем более это невозможно сделать сейчас, когда профилирование депозитариев исторической памяти, пройдя длительный путь, фактически завершается , при этом все больше и больше специализируясь. Правда, попытки этого предпринимаются в виртуальной форме – я имею в виду создание Президентской библиотеки им. Б.Н. Ельцина. И их нельзя не приветствовать, ибо они – порождение революционных преобразований, связанных с современными информационными технологиями.

Во второй половине Х1Х – ХХ вв. и в России, и в других странах библиотеки, музеи, архивы окончательно оформились институционально как особые депозитарии исторической памяти, хотя остатки их «родовых схваток» сохранились в виде крупных архивных собраний в библиотеках и музеях, в виде крупных, подчас уникальных книжных собраний в архивах и музеях, наконец, в виде музейных коллекций в архивах и библиотеках. Нет никакой необходимость ломать эти системы, но интегрировать их с помощью традиционного и современного научно-справочного аппарата, совместных проектов можно и необходимо. Например, в свое время был реализован совместный архивно-музейно-библиотечный проект «Личные архивные фонды в архивохранилищах СССР». Несмотря на то, что этот проект оказался ограничен политическими и идеологическими рамками, сегодня он остается единственным примером реальной интеграции разных депозитариев исторической памяти, причем успешно работающим до сих пор.

Но это в значительной степени формальное понимание трех депозитариев исторической памяти. Более важно и интересно рассмотреть их сущностные признаки. И прежде всего по таким основаниям как объекты их хранения и системы организации хранения.

Все три депозитария исторической памяти взаимно дополняют друг друга и представляют собой разные уровни отражения и понимания прошлого. Документальный исторический источник, хранящийся в архиве, это всегда пусть субъективное, нередко недостоверное, иногда и вовсе сфальсифицированное, но все же непосредственное документальное свидетельство о факте, событии, явлении, процессе прошлой действительности. Для новой и новейшей истории такой документальный источник почти всегда является элементом в системах других документальных источников – в архивном фонде, совокупности архивных фондов одного или нескольких архивов. Образно говоря, это почти всегда не просто бурлак, а бурлак в упряжке других бурлаков.

Историческая книга – вещь совсем иная. Это либо книга просветительская и дидактическая, либо книга научная. И в том и другом случае в исторической книге происходят сложные трансформация, генерация и синтез документальных исторических источников. В удачных случаях в исторической научной книге в результате этого возникает новое знание о прошлом, которое затем пропагандируется книгами просветительскими и дидактическими. Научная историческая книга, переработав документальные исторические источники, теперь остается благодарна им и одновременно становится их укоризненным судьей и критиком.

Но не следует думать, что научная историческая книга тем самым девальвирует документальный исторический источник. Во-первых, пройдет время и новый автор научной исторической книги прочитает по новому старый документ. И он вновь будет благодарен ему, и вновь станет ему укоризненным судьей и критиком. И так будет до бесконечности, ибо документальный исторический источник неисчерпаем как атом. В этом смысле он остается основой исторического познания и не испытывает комплекса неполноценности. Во-вторых, документальный исторический источник обладает свойством не просто аутентичности, а аутентичности правовой. Научная историческая книга, посвященная, например, людям , угнанным в фашистскую неволю, никогда не станет юридическим документом в обосновании компенсации их страданий. А архивные документы – могут и являются таковыми, обеспечив уже в наше время социальную защиту более двух милллионов бывших фашистских невольников.

От этих сугубо теоретических размышлений теперь придется перейти к непосредственной теме доклада.

Выше мы говорили о том, как документальный источник может трансформироваться в научную историческую книгу. Однако странное дело: почти всегда между документальным историческим источником и научной исторической книгой существует еще одна историческая книга – документальная публикация документального или документальных исторических источников.

За три последних столетия своей истории человечество создало сотни тысяч, даже миллионы документальных публикаций. Они составляют археографические фонды различных государств, непре рывно пополняющиеся и сегодня. Издание документальных публикаций стало явлением человеческой истории последних столетий. В чем суть этого явления? Каковы его причины? Какие мотивы определили и определяют в разные мгновения прошлой и современной истории подготовку той или иной публикации? Для чего человечеству вдруг стал необходим документ прошлого и настоящего, а не только труд провайдера-историка, имеющего большие возможности донести и объяснить прошлое с позиции современного знания исторической ретроспективы? Какое воздействие на современность оказывает документальная публикация? Как в принципах, приемах и правилах ее подготовки отражается не только время, которое она пытается представить, но и время, в которое она создается?

Десятки вопросов, ответы на которые в конечном итоге могли бы дать не самые главные, но интересные, а иногда и важные объяснения многим историческим проблемам. Потому что в книге как документальной публикации исторический источник перед читателем предстает в своем первозданном виде.

Прежде всего, благодаря книге - документальной публикации происходит возбуждение документа, т. е. он в полном объеме демонстрирует свою актуальность в качестве исторического источника или носителя важной для практических нужд современной жизни информации, причем может выступать одновременно в обоих качествах.

Во-вторых, на основе определенных критериев оценки документ выделяется из совокупности других документов или их системы в качестве особо значимого. Кроме того, он персонифицируется элементами конвоя, в частности заголовком.

В-третьих, документ в подавляющем большинстве случаев переходит из одной документной системы (архивного фонда, архивной коллекции, а также системы книжной, журнальной, газетной, файловой, если ранее уже был опубликован) в другую — систему книги - документов документальной публикации, а также ее конвоя и сигнальной системы. Этот запрограммированный и неизбежный переход сопровождается, с одной стороны, потерей документом некоторых своих информационных свойств, поскольку он вырывается очень часто из естественно сложившейся документальной системы, утрачивает связь с другими находящимися в ней документами. Например, повестки дня заседаний Политбюро ЦК РКП(б) — ВКПб), помещенные в документальной публикации «Политбюро ЦК РКП(б) — ВКП(б)», были извлечены из протоколов соответствующих заседаний, содержавших главным образом не только решения по тем или иным вопросам, но и подготовительные материалы по каждому вопросу в виде приложений к протоколам. В отрыве от решений и приложений протоколов повестки дня как бы «провисают», становятся изолированными от других, подчас не менее важных документов.

Однако, вливаясь в систему документов документальной публикации, всегда строго упорядоченную, сопровождаясь конвоем, документ может раскрыть новые информационные возможности — как свои, ранее скрытые, «связанные», так и других документов, входящих в документальную публикацию. Те же самые повестки дня Политбюро ЦК РКЩб) — ВКП(б), извлеченные из протокольной документной системы Политбюро и включенные в систему документальной публикации, приобрели дополнительные информационные свойства, а именно раскрыли характер воздействия этого партийного органа на факты, события, явления, процессы российской и советской истории в 1919-1950- х гг.

В-четвертых, документ в документальной публикации часто демонстрирует многостадиальность своего возникновения, т. е. предстает в обрамлении вариантов и редакций, возникших в процессе его создания. Это дает читателю новый информационный пласт, позволяющий глубже проникнуть в замысел автора документа при его подготовке, а значит, получить дополнительную информацию о факте, событии, явлении, процессе прошлого.

В-пятых, документ в документальной публикации раскрывает все перипетии своего бытования. Всевозможные пометы, резолюции, зафиксированные на нем, представляют подчас чрезвычайно важный информационный ряд, в том числе позволяя определить диффузный пучок документов, т. е. документы, созданные в результате исполнения инициативного документа.

В-шестых, благодаря конвою и в первую очередь заголовку, указанию на место хранения его копий или дубликатов с соответствующими резолюциями документ в документальной публикации обретает признаки особой упорядоченности. Всего лишь образец такой упорядоченности.

В-седьмых, документ в документальной публикации получает наивысшую степень публичности: становится свободным, равнодоступным для интерпретаций, источниковедческого анализа и исторического исследования. Зафиксировав факт, событие, явление, процесс прошлого, он сам становится фактом этого прошлого и одновременно, с момента его опубликования,— фактом настоящего мгновенного бытия. Начинается сложное взаимодействие документа с общественным сознанием, на рассмотрении которого мы остановимся ниже.

Что случилось с книгой – документальной публикацией исторических источников последних двух десятилетий?

Статистика свидетельствует о том, что если в 1992-2000 гг. в среднем по годовым показателям издания доку ментальных публикаций Россия оставалась на уровне советского времени, то в 2001-2005 гг. превзошли его более чем в два раза. Библиографический указатель «Открытый архив-2», содержащий описание документальных публикаций -книг, вышедших в свет в России и СССР в 1917-2000 гг., учел 5445 названий. В 1992-2000 г. вышло в свет 996 документальных публикаций - почти пятая часть общего корпуса изданий, что является красноречивым подтверждением "археографического взрыва" в нашей стране. Полной статистики за последние годы у меня нет. Но это еще не менее шестисот документальных публикаций-книг. Таким образом, за 1992-2009 г. в России издано не менее 1600 документальных публикаций книг. Иначе говоря за приблизительно двадцать последних лет в России издано приблизительно треть документальных публикаций от всего того, что было издано на пространствах СССР за более чем семьдесят лет советской власти.

Разумеется, это формальный показатель. Куда важнее содержательная сторона описанного явления, на которой я и остановлюсь. Она очень и очень противоречива.

Прежде всего, возникает вопрос: насколько этот массив публикаций пронизан едиными концептуальными подходами в документальном освещении прошлого, системностью обогащения базы источников, насколько значителен элемент хаотичности, случайности, политической ангажированности подготовки документальных публикаций за прошедшие годы?

Отвечая на этот вопрос, можно сказать, что в серийных тематических и повидовых документальных публикациях, которые названы в .нашем докладе, концептуальность, объективность и системность присутствуют в полной мере, давая возможность либо проследить динамику развития определенного социального явления или процесса (коллективизации, деятельности небольшевистских партий и их разгрома, судеб церкви, внутрипартийной борьбы в ВКП(б), феномена ГУЛАГа и т.д.), либо представить источниковый потенциал определенных видов источников на протяжении всего времени их существования (приказы Наркома обороны, протоколы Главного военного совета РККА, спецсводки ВЧК-ОГПУ-НКВД, журналы заседаний Совета Министров императорской России, разрядные, посольские книги и т.д.). Это новое документальное знание, в своем подавляющем объеме ранее бывшее недоступным принципиально.

На этом фоне, разумеется, встречаются и случайные публикации, не раскрывающие сути событий прошлого. К их числу я отнес бы публикации "Экология и власть", "Советское руководство. Переписка". Отметим, что преобладающий вектор документальных публикаций последних лет связан с внутриполитической и внешнеполитической историей и лишь отчасти с историей человека, повседневности.

В 1992-2005 гг. удалось продолжить классические советские академические издания, как например, "Полное собрание русских летописей», "Письма и бумаги императора Петра Великого», «Восстание декабристов», «Декреты советской власти", «Особые журналы Совета Министров царской' России» , «Разрядные книги", "Посольские книги», «Русско-китайские отношения в XVIII-XIX». "Внешняя политика России", "Акты Российского государства", "МЭГА", "Приказы Наркома обороны СССР".

Возникли и в ряде случаев осуществлены полностью новые крупные серийные документальные публикации: "Политические партии России" (публикация получила Государственную премию РФ по науке и технике за 2002 г.), "История сталинского ГУЛАГа" в 7 томах (отмечена наградами Уполномоченного по правам человека Российской Федерации), "Коминтерн», "Культура и власть. От Сталина до Горбачева»; "Архивы Кремля» "Академия наук и решения ЦК РКП(б)-ВКП(б)-КПСС» «Совершенно секретно. Лубянка - Сталину" (вышло 7 томов), "Советская деревня глазами ВЧК-ОГПУ-НКВД", «Общество и власть. Российская провинция».

Расширилась подготовка "трансграничных" документальных публикаций, основанных на архивных документах разных стран. В числе таких изданий "Красноармейцы_в польском плену». «Польские военнопленные в Советской России в 1919-1921 гг.", "Мировые войны в истории XX века.» «Катынь». Международные документальные публикации открывают большие возможности для сопоставительного анализа исторических фактов, событий, явлений, исторического процесса в целом.

Документальные публикации последних 18 лет не просто ввели в научный оборот ранее неизвестный или недоступный массив ретроспективной документной информации Они сделали известными ранее скрытые или невостребованные по политическим и идеологическим соображениям документные системы и подсистемы, типы и виды документов официального и неофициального документирования жизнедеятельности государства, общества, личности.

Среди систем и подсистем официального документирования следует прежде всего назвать партийную документацию КПСС, отраженную в документальных публикациях "Протокольные записи, стенограммы заседаний и постановления Президиума ЦК КПСС». Публикации «Совершенно секретно". Лубянка - Сталину», "Следственное дело патриарха Тихона» дают возможность понять системы и подсистемы докумёнтирования сбора, обработки и использования информации во внутренних спецслужбах советской власти. Документальные издания «Реформа в Красной армии» , "Главный военный совет РККА", ряд других публикаций позволяют общественности узнать о системах документирования, существовавших в военной сфере.

Неофициальное документирование, отраженное в документальных публикациях последних 15 лет, отличается массовостью, разнообразием видов и ценностью источников. Это, прежде всего, дневники, причем не только известных деятелей, но и главным образом «рядовых людей". Среди них можно назвать дневник школьницы Нины Луговской, зафиксировавший ее размышления над событиями 30-х годов XX в., или дневник . Эфрона , сына Марины Цветаевой, содержащий подневную запись событий его жизни 30-х -"начала 40–х годов XX в. Наконец, это мемуары-рисунки Керсновской о жизни ГУЛАГа.

Немало внимания в документальных публикациях последних лет уделено письмам граждан "во власть". В этой связи можно назвать публикации "Голос народа", личную переписку, например, "Суздальские письма" известного экономиста Н.Д. Кондратьева из тюрьмы .

В качестве заметного явления во введении в научный оборот документации неофициального происхождения следует отметить появление большого количества документальных публикаций фотодокументов. Это не фотоальбомы, издание которых было популярно в советское время, а именно публикация фотодокументов как исторических источников с их осмысленными подборками по определенным темам. Среди наиболее заметных документальных изданий можно назвать "Иркутск на почтовых открытка»,"Челябинская область в фотографиях», «Российская империя в фотографиях» «В фокусе времени» .

За последние 18 лет выработан новый тип документальных публикаций.-тематические каскадные. Классическим примером тематических каскадных документальных публикаций является издание "Трагедия советской деревни". В нее включе ны "документальные цепочки", начинающиеся с решений Политбюро и заканчиваю щиеся документацией колхозов и заводов. К такому же типу изданий относится многотомная публикация «Голод в СССР».

Последние 18 лет примечательны также, поначалу робкими, попытками создания и издания документальных публикаций не в традиционной типографской, а в технотрон ной форме с использованием современных информационных технологий. Если поначалу компакт-диски использовались как носители набранного на компьютере текста, то сего дня мы имеем немало технотронных документальных публикаций, использующих бога тый потенциал современного программного обеспечения для решения археографиче ских задач. Такие публикации в традиционной книжной форме были бы просто немыс лимы, либо требовали очень больших интеллектуальных и материальных затрат. Среди технотронных документальных публикаций можно назвать: «Сталинские расстрельные списки», "Чувашский край во время русско-турецкой войны 1877-1878гг.», «Новосибирская область в годы Великой Отечественной войны». В настоящее время технотронные документальные публикации успешно конкурируют с традиционными бумажными. Примечательно, что безусловное первенство в издании источников на электронных носителях принадлежит не федеральному центру, а регионам России.

Это все то, что можно назвать позитивом археографической революции последних лет. Один из негативов хорошо известен и мне его перед уважаемой аудиторией нет необходимости комментировать. Лишь упомяну, что лучший средний тираж документальных публикаций-книг не превышает двух тысяч экземпляров – мы почти вернулись в Румянцевскую эпоху, где таким лучшим тиражом исторических книг считался тираж в 600 экз.

Следует констатировать далеко не равноценный археографический уровень документальных публикаций последних 18 лет. Можно было бы назвать немало изданий, представляющих собой всего лишь деловой, а не научный отклик на конъюнктуру книжного рынка, а потому игнорирующих элементарные археографические требования к воспроизведению документальных текстов, их комментированию, отбору, систематизации. К сожалению, пусть в меньшей степени, чем изданий в субъектах Российской Федерации, это наблюдение касается и ряда публикаций федерального уровня, в частности, первых томов серийной документальной публикации "Россия. XX век", издающейся фондом "Демократия".

При подготовке тематических документальных публикаций по новой и новейшей истории, основанных на больших массивах документов, нерешенной археографической проблемой по-прежнему остается формулировка и реализация критериев отбора документов. Анализ более сотни археографических предисловий к таким публикациям говорит о том, что почти во всех них критерии отбора документов подменяются перечислением проблематики, т.е. формулировкой вопросов, которые составители намерены осветить на основе документов, а не показом критериев, с помощью которых будут отобраны документы для именно такого освещения. Это опасное явление, создающее усло вия не для отбора, а для субъективного подбора документов для публикации. Одним из редких исключений в этом ряду является документальная публикация "История сталин ского ГУЛАГа", составители которой впервые попытались (к сожалению, далеко не во всем успешно) объяснить, на основе каких критериев из более чем миллиона докумен тов они остановились на приблизительно двух тысячах, включенных в публикацию.

Другой болевой точкой археографии современных документальных публикаций остается комментирование публикуемых документов. Эта проблема приобрела особую остроту при публикации документов по новейшей истории в первой половине 90-х годов XX в. в связи с отсутствием необходимых справочных пособий. Сегодня эта проблема уже не столь остра, но она не утратила актуальности..

И, наконец, последняя особенность, которую следует учитывать при характеристике научно-познавательного и археографического аспектов документальных публикаций, связанных с освоением документальных комплексов XX в.

Публикации, относящиеся к новейшему времени, поставили и обострили этические вопросы. В документах по истории XX в. упоминаются или являются главными персонажами еще недавно жившие или сейчас живущие люди, их родственники, потомки. Документы новейшего времени подчас с беспощадной откровенностью зафиксировали человеческие слабости, болезни и пороки. Этическая сторона публикаций по новейшей истории -то очень острая проблема, и я не хотел бы здесь заявлять о своем понимании ее разрешения. Замечу лишь, что в 1996 г. в Пекине на Конгрессе Международного совета архивов был почти единогласно принят "Этический кодекс архивиста", в котором, на мой взгляд, содержались превосходные положения, но имеющие характер лишь рекомендаций. Россия проголосовала за этот документ. К большому сожалению, в некоторых документальных публикациях рекомендательные нормы этого кодекса были проигнорированы.

Какие общие наблюдения можно сделать из археографической революции последних 18 лет?

Первое. Финансирование подготовки и издания документальных публикаций в 1992-2005 гг. осуществлялось одновременно из нескольких источников. Назову их в порядке убывания финансового вклада: Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) и Российский фонд фундаментальных исследований (РФФИ), федеральный бюджет, зарубежные фонды, научные и учебные организации, "Программа поддержки полиграфии и книгоиздания в России", бюджеты субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, программа "Патриотическое воспитание граждан России", спонсорская поддержка.

Второе. Исключая РГНФ и зарубежные фонды, научные и учебные организации, нам не удавалось сохранять единый источник финансирования подготовки и издания до кументальных публикаций. Риск подготовить, но не опубликовать сборник документов всегда оставался сдерживающим фактором более широкого освоения архивов России, причем, прежде всего в рамках академических документальных публикаций, рассчитанных на специалистов.

Третье. При подготовке документальных публикаций по истории XX в. нам не всегда удавалось синхронизировать процесс подготовки документальных публикаций с обычно формальным процессом рассекречивания документов. Громоздкая, затратная процедура рассекречивания не только тормозила подготовку документальных публикаций, но и иногда просто срывала их. Так случилось, например, со вторым томом публикации "Академия наук в решениях КПСС". Такая ситуация резко сократила финансовые вложения в подготовку и издание документальных публикаций наших зарубежных партнеров, которые справедливо решили не рисковать.

Четвертое. Время и опыт произвели естественный отбор и профилирование осуществляющих документальные публикации издательств, которые своими деловыми качествами, редакторскими возможностями, безупречно выполнившимися договоренностями выдержали конкурентную борьбу и сегодня пользуются заслуженным авторитетом.

В ряду названных и не названных книг - документальных публикаций последних двух десятилетий важное место заняли публикации по истории Великой Отечественной войны. Документальное наследие по истории Великой Отечественной войне представляет собой бескрайнее множество миллионов и миллионов документов, которые еще никто не пытался систематизировать или хотя бы попытаться описать в самых общих чертах.

О степени экономической и военной готовности СССР к войне свидетельствуют документальные публикации «Становление и развитие оборонно-промышленного комплекса в СССР» ( ожидается выход четвертой книги), «Западный Особый военный округ накануне войны», стенограмм заседаний Военного Совета при наркоме обороны. Потенциал советской экономики, науки, разведки в годы войны раскрывают публикации «Советский атомный проект» (вышло 8 книг), «Секреты Гитлера на столе у Сталина». Дипломатическая история войны обогатилась публикациями записей бесед советских и западноевропейских государственных деятелей, перепиской известного советского дипломата Майского, перепиской бывших царских дипломатов-эмигрантов, роли Коминтерна во Второй мировой войне.

Повседневность войны и жизни в тылу нашла отражение в публикациях «Москва военная», «Органы государственной безопасности в годы Великой Отечественной войны». Опубликовано свыше двух тысяч фронтовых писем в тыл – совершенно уникальных, несмотря на военную цензуру, документальных источников, поволяющих трактовать многие из них как молитвы. Таким же уникальным опубликованным источником следует считать сложный по пониманию, но емкий по содержанию «Дневник посетителей Сталина» в его кремлевском кабинете.

Публикации последних лет о Великой Отечественной войне открывают нам ранее вообще закрытые темы, например, плен, роль русской православной церкви в годы войны. Восемь томов российско-германского издания о деятельности Советской военной администрации в Германии (СВАГ) детально рассказывают о целой странице совместной советско-германской истории. Только пунктиром укажу на публикации фотодокументов, извлеченных из спецхранов .

Уважаемые коллеги! В своем докладе я назвал около четырех десятков книг- документальных публикаций из их более чем полутора тысяч названий, увидевших свет в последние два десятилетия. Некоторые из них, вроде стенограмм заседаний президиума ЦК КПСС времен Хрущева можно читать любому образованному человеку не отрываясь, как не только роман, но и детектив, ибо по живости и документальной фиксации и сюжету, они ни в чем не уступают литературным произведениям. Другие публикации внешне скучны, хотя их драматургия уже похожа не на роман или детектив, а на ту жизнь , которая в определенной степени предопределяет нашу сегодняшнюю. Через документы не каждый способен ее понять, тем более объяснить. Например, в книге – документальной публикации «Оборонно-промышленный комплекс СССР» есть сюжет о призводстве пороха в стране. Накануне Великой Отечественной войны – драматическое повествование о решении вопроса.

Хотел бы отметить, что никогда книги - документальные публикации не смогут подменить книги - исторические исследования. Документальная публикация – книга не создает нового исторического знания. Но она генерирует документальные свидетельства о прошлом и тем самым открывает возможности для получения такого знания. Документальные публикации являются базой ис торических исследований. От того, насколько фундаментально и квалифицированно из дана источниковая база, на основе которой историк создает свой труд, зависят результаты этого труда. Поэтому столь высока степень ответственности перед Историей тех людей, которые занимаются подготовкой архивных документальных публикаций в книжной форме.

Хорошо понимаю, что документальная публикация – книга рассчитана на еще более подготовленного читателя чем читателя книги – исторического сочинения. Культура ее чтения совсем иная. Читатель документальной публикации должен быть больше аналитиком фактов, чем их потребителем. Но зато и правда истории для него может стать понятней.

Опубл.: Библиотековедение.-2010. № 5.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.