Упсальский список русского перевода Хроники Мачея Стрыйковского | Источниковедение | Вспомогательные и специальные исторические науки

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Вспомогательные и специальные исторические науки Источниковедение Упсальский список русского перевода Хроники Мачея Стрыйковского  
Упсальский список русского перевода Хроники Мачея Стрыйковского

Ю.Э. Шустова

В XVII в., особенно во время царствования Алексея Михайловича, значительно возрастают контакты Московского государства со странами Западной Европы в области культуры. Переводится больше, чем ранее, книг, расширяется их тематика, растет число переводчиков и круг языков, с которых делаются переводы.

Первые переводы произведений западноевропейской литературы, сделанные в России, относятся еще ко второй половине XV в. Это новгородские переводы с латинского документов Флорентийского собора 1439 г.[1] Старейший известный перевод московского происхождения – Повесть о валашском воеводе Дракуле (между 1482 и 1490 гг.), с немецкого языка[2]. В первой половине XVI в. в Москву были приглашены в качестве переводчиков монах Максим Грек и ливонский пастор Биттерман, выполнявшие правительственный заказ по переводу книг. В XVI в. помимо книг религиозного содержания переводили труды по истории, географии, медицине, арифметике, риторике, астрономии и астрологии, а также произведения художественной литературы. Языки, с которых делались переводы, – в основном латинский и немецкий, а переводчики – иностранцы.

В XVII в. переводческая деятельность значительно активизировалась. Историк переводной литературы Московской Руси А.И. Соболевский выделяет несколько групп переводчиков в России XVII в. Это чаще всего «иноземцы» (поляки, немцы, голландцы), а также выходцы из Украины и Белоруссии, знающие иностранные языки, но особо не обращавшие внимания на отличия их родного языка от русского. Число переводчиков пополнялось и собственно русскими, выучившимися иностранным языкам (Михаил Юрьев). Среди переводчиков, как иностранных, так и русских, редко можно было встретить высоко образованных. Часто это были люди, получившие только начальное образование. Более или менее образованными переводчиками были монахи. Как правило, они занимались переводом книг по особому распоряжению правительства (Епифаний Славинецкий, Арсений Грек, Дионисий Грек). Среди переводчиков XVII в. были и любители, которые выполняли переводы в свободное от основных занятий время (сын Артамона Матвеева Андрей Матвеев, стольник Богданов, князь Кропоткин)[3].

Большая часть переводов XVII в. сделана с латинского (языка науки в Западной Европе), польского, немецкого и голландского языков. Тематически переводимые книги разделялись на труды по географии, медицине, литературные произведения, а также книги о военном деле, об охоте, поваренные книги, по сельскому хозяйству, риторике, календари, астрологические статьи.

Наибольшее число книг переводилось по географии. Это различные космографии, описания стран. Переводная историческая литература занимала после географии второе место, причем половину книг составляли польские. Польская историческая литература вызывала интерес в России главным образом потому, что в ней содержался материал по общеславянской, в том числе и русской, истории, и кроме того, история Польши вызывала особый интерес, ведь это была история соседнего государства, с которым России в XVII в. приходилось вести постоянную борьбу. На русский язык были переведены Хроника Мартина Бельского, Хроника Мачея Стрыйковского, Ветоград Королевский Бартоша Папроцкого, Летопись Пясецкого, сочинение о короле Владиславе IV Горчина[4].

Именно к этой группе переводов относится рукопись Хроники Мачея Стрыйковского, которую удалось обнаружить в Хиландарской исследовательской библиотеке («Хиландарской комнате») Государственного университета штата Огайо, США. «Хиландарская комната» – это библиотека микрофильмов славянских рукописей из разных стран и собраний (рукописи из Афонских монастырей, из коллекций Болгарии, Венгрии, Польши, Египта, библиотеки Ватикана и других архивохранилищ мира[5]. В том числе в «Хиландарской комнате» имеются микрофильмы рукописей Упсальского университета в Стокгольме, Швеция.

Коллекция славянских рукописей XVI–XVIII вв. из Упсальского университета поступила в Хиландарскую исследовательскую библиотеку университета Огайо в 1984 г.[6] и включает 73 рукописи на микрофильмах[7]. Эту коллекцию составляют рукописи, вывезенные из России во время Русско-шведской войны и полученные от коллекционеров. Значительную часть собрания представляют рукописи, принадлежавшие шведскому ученому и коллекционеру XVII в. Иоганну Габриелю Спарвенфельду (1655–1727 гг.). К сожалению, ни подробной биографии, ни других исследований о Спарвенфельде на русском языке пока нет. Л.В. Черепнин в статье «Материалы по истории русской культуры и русско-шведских культурных связей XVII в. в архивах Швеции»[8] приводит краткие биографические данные о Спарвенфельде, которые он почерпнул из шведских исследований. Я позволю себе подробно пересказать биографические данные о И.Г. Спарвенфельде из этой работы.

Спарвенфельд родился в семье военного, получившего дворянское звание. Образование получил в Упсальском университете, где изучал философию, историю, право. В 1677–1682 гг. Спарвенфельд путешествовал по странам Западной Европы, побывал в Норвегии, Нидерландах, Франции, Италии, Англии, Дании, при этом он работал в библиотеках и архивах этих стран, изучал иностранные языки. По свидетельствам современников, уже в это время Спарвенфельд хорошо знал русский язык. По возвращении в Стокгольм он стал работать в Королевском архиве.

В 1684 г. Спарвенфельд отправляется в Москву в составе Шведского посольства во главе с Конрадом Гюлленштерном, Ионасом Клингштедтом и Отто Штакельбергом. Сохранился дневник путешествия Спарвенфельда в Россию с описанием Гельсингфорса, Нарвы, Ивангорода, Новгорода, Валдайского монастыря и т. д. Вначале Спарвенфельд предполагал вернуться в Швецию вместе с посольством через полгода, но затем он попросил разрешения остаться в России для дальнейшего изучения русского языка и истории. В России Спарвенфельд пробыл три года, жил в основном в Москве, но совершал поездки в различные районы страны. Он был знаком с князем Лукой Федоровичем Долгоруким, Андреем Артамоновичем Матвеевым и др.

Занимаясь русским и польским языками, Спарвенфельд почерпнул от грузинского князя Арчела Багратиона ряд сведений о языках армянском, грузинском, сирийском, древнееврейском. По возвращении из России в Швецию в 1687 г. Спарвенфельд занимался составлением русско-латинского и латино-русского словарей, учебника русского языка, написанием истории и географии России.

В конце 1688 г. Спарвенфельд отправился в новое путешествие с целью собирать материалы для изучения проблемы происхождения готов. Он побывал в Брабанте, Любеке, Гамбурге, Амстердаме, Париже и других городах, в период с конца 1689 по конец 1690 г. он объехал Испанию, откуда вывез много книг на арабском, китайском, испанском, греческом языках. Из Испании Спарвенфельд через Париж и Лион поехал в Африку, посетил Алжир, Тунис, затем побывал в Швейцарии и Италии. В Швецию он вернулся в 1694 г. В дальнейшем Спарвенфельд служил при шведском королевском дворе в качестве церемонимейстера и занимался научной работой[9].

В бытность в России Спарвенфельд приобрел ряд рукописей и книг по богословию, истории, филологии и праву. Книги Спарвенфельду дарили Лука Федорович Долгорукий, Иван Иванович Голицын, Алексей Ильич Манкиев. В 1705 г. И.Г. Спарвенфельд передал часть своей коллекции Упсальскому университету[10], в котором он в свое время учился (здесь же хранятся и его научные работы). Часть славянской коллекции Спарвенфельда попала в библиотеку Вестеросской гимназии[11].

В коллекции микрофильмов Хиландарской исследовательской библиотеки университета Огайо имеются четыре словаря, составленные Иоганном Габриелем Спарвенфельдом. Это словари славяно-латинские[12], латино-славянский[13] и «Лексикон славоникум»[14], а также 13 рукописей из коллекции Спарвенфельда. Это лексиконы латино-словенский и славено-латинский Епифания Славинецкого[15], знаменитое произведение Г.К. Котошихина «О России в царствование Алексея Михайловича»[16], чешская грамматика Мнисховского[17], “Slovnik polono-slavenskii” Симеона Полоцкого[18], «Грамматика славенская правилное синтагма» Мелетия Смотрицкого[19], «Меч славенский» и «Сенека христианский», полученные от Алексея Ильича Манкиева[20], «Уложение гражданское» из Соборного Уложения 1649 г., подаренное в 1686 г. Спарвенфельду князем Лукой Федоровичем Долгоруким[21], Тетраевангелие 1570 г.[22] и Хроника Мачея Стрыйковского[23], подаренные казанским воеводой Иваном Ивановичем Голицыным.

Интересно, что Хроника Стрыйковского в описании упсальской коллекции рукописей Спарвенфельда, изданном в 1706 г., не значится. Очевидно, она была передана в Упсальский университет Спарвенфельдом позже, чем основная часть его коллекции. Долгое время русским и советским исследователям ничего не было известно о ней. Впервые упоминает о ней в 1961 г. Л.В. Черепнин[24]. Но именно этот список заметно отличается от всех известных списков переводов на русский язык Хроники Мачея Стрыйковского и позволяет ответить на ряд вопросов, которые оставались открытыми в связи с изучением списков переводов Хроники Стрыйковского. Однако вначале необходимо вкратце остановиться на биографии самого Стрыйковского и его Хронике.

Мачей Станислав Стрыйковский родился в 1547 г. в местечке Стрыков неподалеку от города Равы, расположенного в Мазовии. Свою фамилию будущий хронист получил именно от этого местечка. Стрыйковский происходил из обедневшей дворянской семьи: по мужской линии – из рода Осостов, почему и называл себя Осостовичем, а по женской – из более знатного рода Лелива[25].

В 1554 г. в возрасте семи лет Мачея отдали в ближайшую школу в Бжезинах Людзких. Закончил школу Стрыйковский в 1564 г. За десять лет, проведенных в польской школе, в то время можно было получить довольно хорошее образование и знание не только латинского языка, но и античных авторов. В том же 1564 г. Стрыйковский продолжил образование в Краковском университете, изучая грамматику Беликана и систему Птоломея[26]. Прервав учебу в университете, в 1565 г. Стрыйковский уезжает в Литву. Это было его первое посещение Литвы[27]. Великое Княжество Литовское в это время было основной ареной военных действий Ливонской войны. Возможно, Стрыйковский отправился в Литву с целью принять участие в военных действиях, но об этом нам ничего не известно. В 1567 г. Стрыйковский возвращается в Краковский университет и продолжает изучать строение земли, географию, латинский язык и античную литературу. Стрыйковский отлично владел немецким языком, знал инженерное искусство. В 1569 г. Стрыйковский заканчивает учебу в университете.

Посетив впервые Литву в 1565–1566 гг., Стрыйковский полюбил этот край на всю жизнь. После окончания университета, в 1570 г. Стрыйковский уходит на военную службу в Литву. Такой выбор был, вероятно, сделан потому, что, только находясь на службе в армии, Стрыйковский мог получить доступ к русским и литовским источникам, которые, по-видимому, сильно заинтересовали пытливого юношу. Это подтверждает тот факт, что сразу после приезда в Великое Княжество Литовское Стрыйковский начинает исследовательскую работу и уже в 1573 г. завершает свой первый труд – «Описание Сарматии Европейской». Однако первый научный опыт не принес радости Стрыйковскому. Начальник Витебского гарнизона, итальянец из Вероны, Александр Гваньини, под командованием которого служил Стрыйковский, заинтересовался его трудом, попросил для ознакомления рукопись и, присвоив себе, опубликовал в Кракове в 1573 г. под заглавием “Alexandri Guagnini, Veronensis, Sarmatiae Europeae Rescriptio”[28].

В 1574 г. в Кракове Стрыйковский издает книгу в стихах «Гонец добродетели» (“Goniec cnoty”), в которой содержится краткая история Польши и Литвы. Интересно, что, обращаясь к читателям с призывом избрать «вождем добродетели – разум», т. е. изучать науки, особое место среди последних Стрыйковский отводит истории, которая развивает и укрепляет добродетель[29]. При написании этой работы Стрыйковский использовал труды польских хронистов и русские летописи.

В этом же году Стрыйковский опубликовал поэму, описывающую торжественный въезд в Краков короля Генриха Валуа[30]. Целью этой книги было обратить на себя внимание двора и, возможно, получить службу при нем. И действительно, в том же 1574 г. он получает дипломатическое поручение и в составе посольства едет в Константинополь. Вернувшись в Краков, Стрыйковский напечатал книгу о своих впечатлениях о поездке «О вольности Короны Польской и Великого Княжества Литовского и о тяжелой неволе других королевств под тиранским турецким ярмом, о мятеже нынешнего турецкого тирана Амурата и всех королей Оттоманского дома краткое, но полезное рассуждение»[31]. В этой книге Стрыйковский противопоставляет «вольность» Польши другим угнетенным славянским народам, находящимся под властью турецкого султана, а также по материалам турецкой хроники излагает историю Оттаманской империи.

В 1575 г. Стрыйковский покидает королевскую службу и некоторое время живет в доме князя Юрия Юрьевича Слуцкого. Со временем Стрыйковский получил земельные владения в Литве.

С 1575 г. Стрыйковский начал работать над своим основным сочинением – Хроникой. К 1578 г. был готов первый ее вариант, оканчивающийся событиями 1507 г. Эта работа была посвящена покровителю Стрыйковского князю Ю.Ю. Слуцкому. Но в 1578 г. Слуцкий умер и покровителем Стрыйковского стал жмудский (самошский) епископ Мельхиор Гедройц. Он побуждал Стрыйковского продолжать работу над Хроникой. Стрыйковский принял духовный сан и стал каноником жмудским, по-видимому, под влиянием Гедройца[32].

В 1580 г. Стрыйковский получил королевский привилей на издание своей Хроники, он лично поехал в Кенигсберг для наблюдения за печатанием своего труда. В это же время Стрыйковский продолжал работу над Хроникой, внося дополнения и новые сведения, почерпнутые из кенигсбергских источников, дополняя Хронику новейшими событиями, чтобы довести ее до современных ему дней. Последние события, описанные в Хронике Стрыйковского, относятся к 1581 г.

Хроника вышла в свет в 1582 г. на польском языке и называлась «Хроника Польская, Литовская, Жмудская и всей Руси...». Она имела три посвящения на латинском языке: польскому королю Стефану Баторию, виленскому епископу Радзивиллу и сыновьям Юрия Олельковича князя Слуцкого – Георгию, Симеону и Александру. К Хронике Стрыйковский приложил рифмованную автобиографию, привилей короля Стефана Батория от 14 июля 1580 г. на право издания Хроники и предисловие с рассуждением о пользе изучения истории[33].

Издание Стрыйковским хроники в 1582 г. – это последнее, что нам известно о его жизни и творчестве. О его дальнейшей судьбе и о дате смерти хрониста сведений нет.

Чем же была знаменательна опубликованная в 1582 г. Хроника Мачея Стрыйковского? Труд хрониста явился итогом польской историографии XVI в., сделавшей к этому времени немало для развития исторической науки и ее методов. Ряд знаменитых исторических произведений, созданных польскими учеными, открывает Хроника Яна Длугоша «Хроника славного королевства Польского» (“Kronika sławnego królewstwa Polskiego”). Ян Длугош впервые собрал в своем труде огромный фактический материал, почерпнутый из многих исторических источников, главным образом из летописей, в том числе и из русских. Хроника выдающегося польского историка XV в. Яна Длугоша (завершается 1430 г.) оказала заметное влияние на польских историков XVI в., в том числе и на Стрыйковского, который часто в своей Хронике ссылается на Длугоша. Хотя труд Длугоша не был опубликован вплоть до XVII в., многие историки использовали его богатый фактический материал при работе над историческими сочинениями. Среди польских историков XVI в. следует отметить ректора Краковского университета Матвея Меховского, который написал две замечательные работы: по географии – «Трактат о двух Сарматиях» (“Tractatus de duabus Sarmatis”), опубликованный в 1517 г., и по истории – «Хроника Польши» (“Chronica Polonorum”), увидевшая свет в 1519 г. и доведенная до 1506 г.[34] Замечательными памятниками польской историографии XVI в. явились «О происхождении и деяниях поляков XXX книг» Мартина Кромера, его хроника доведена до 1506 г. и была опубликована в Базеле в 1555 г.; «История Польского королевства» Бернарда Ваповского, доведенная до 1535 г.; «Хроника Света» знаменитого польского поэта, хрониста, географа Мартина Бельского, заканчивается Хроника событиями 1548 г., впервые опубликована в Кракове в 1551 г.[35]

В своей работе Мачей Стрыйковский активно использует труды своих предшественников и особенно – Яна Длугоша. Стрыйковский высоко ценил Длугоша и называл его «отцом польской истории»[36], часто пользовался его материалами, но по большей части не непосредственно, а в передаче Матвея Меховского. Очевидно, это объясняется тем, что Хроника Меховского была более доступна, чем неопубликованный труд Длугоша, но иногда Стрыйковский делал ссылки непосредственно на рукопись Длугоша. Часто Стрыйковский обращался и к работе Мартина Кромера, который был ценен для него, в первую очередь, как историк, пользовавшийся дополнительными, по сравнению с Длугошом, русскими летописями и даже сопоставлявший эти летописи с тем, что имелось у его славного предшественника[37]. Стрыйковским были использованы материалы Мартина Бельского, Деция Ваповского.

Стрыйковский, по сравнению со своими предшественниками, особое внимание уделял истории Киевской Руси, поэтому его внимание привлекали те сведения о Руси, которые содержались у польских хронистов, почерпнутые ими, в свою очередь, из русских летописей, ведь не все из них могли были быть использованы Стрыйковским непосредственно. Интересно то, что на основании текстологического анализа Хроник Длугоша и Меховского А.И. Насонову удалось реконструировать московский летописный свод 60-х гг. XV в., не сохранившийся до нашего времени, анализ польских сочинений определяет состав этого памятника до XIII в. включительно[38].

В качестве источника по истории Киевской Руси и Московского княжества Стрыйковский использовал весьма популярные в Западной Европе «Записки о московских делах» Сигизмунда Герберштейна, выдержавшие до времени публикации Хроники Стрыйковского (1582 г.) 12 изданий[39].

При работе над Хроникой Стрыйковский активно использовал русские и литовские летописи, которые он мог изучать не только в библиотеках но и в фамильных архивах крупнейших белорусских магнатов: Заславских, Яна Ходкевича, Слуцких, – которые предоставляли Стрыйковскому из своих собраний русские и белорусско-литовские летописи, фамильные летописи и генеалогические материалы, ливонские хроники и метрики. Как показал А.И. Рогов, Стрыйковскому была знакома «Повесть временных лет» через посредство Новгородско-Софийского свода 30-х гг. XV в., а также летописи, известные сейчас как Тверская, Воскресенская, Никоновская, Львовская, Летописец русских царей, или Летописец Переславля Суздальского. Стрыйковский был знаком с Печерским Патериком, уставом Владимира Святославича, Житием Бориса и Глеба[40].

Особенно часто Стрыйковский обращался к литовским летописям: цитировал их, а иногда воспроизводил значительные отрывки. Стрыйковский впервые в своей Хронике привлек огромное количество летописей, не доступных ни одному из его предшественников, впервые поставив задачу создания истории Великого Княжества Литовского. Среди литовских источников, которые использовал Стрыйковский, некоторые не сохранились до нашего времени, и о них мы можем судить только по ссылкам в Хронике. Подробный перечень литовских летописей, которыми пользовался Стрыйковский, приводит И. Данилевич, указывая как известные, так и утерянные[41].

Помимо русских и литовских летописей, Стрыйковский, конечно же, использовал польские летописи, а также прусские и лифляндские[42]. Большую ценность труд Стрыйковского представляет благодаря использованию устных источников, материалов фольклора (исторические песни, рассказы участников тех или иных событий, предания), а также собственные наблюдения – описания архитектурных и археологических памятников, предметов изобразительного искусства. Некоторые описания Стрыйковского имеют самостоятельное значение, так как многие постройки, которые видел и Стрыйковский (особенно Витебска и Полоцка), не сохранились или сильно искажены. До нас не дошло ни одного произведения белорусской живописи XIV в., а Стрыйковский сообщает даже о портретных изображениях, которые были целы в его время[43].

Появление Хроники Стрыйковского стало замечательным событием в исторической науке конца XVI в. Это был огромный исторический труд, написанный по схеме средневековых исторических сочинений – от времен сотворения мира до новейших дней, – но автор активно использовал как сочинения историков-предшественников, так и привлекал огромный комплекс исторических источников, причем Стрыйковский сопоставлял факты, полученные из разных источников, анализировал выводы польских историков, применял методы критического анализа.

Конечно же, такая работа не могла быть не замечена в Московском государстве, которое с начала XVII в. начинает ориентироваться в вопросах образования и науки на своего соседа – Польшу. В XVII в. в России был большой интерес к польской литературе и публицистике, многие польские книги переводились на русский язык. Но едва ли какое-нибудь другое произведение не только польской, но и вообще иностранной научной или художественной литературы может соперничать по числу переводов на русский язык во второй половине XVII в. с Хроникой Мачея Стрыйковского. В течение 20 лет (с 1668 по 1688 г.) к этому памятнику польской историографии четыре раза обращались русские переводчики. Причем переводились как отдельные главы Хроники, так и все произведение целиком. Все переводы дошли до нас только в рукописях, Хроника М. Стрыйковского так и не была издана в России печатным способом. А.И. Рогов подробно анализирует известные четыре перевода Хроники Стрыйковского и сообщает перечень сохранившихся до сегодня списков этих переводов.

Во второй половине XVII в. в России было сделано два неполных и два полных перевода Хроники Мачея Стрыйковского. Первый перевод на основании сравнительного анализа А.И. Рогов датировал 1668–1670 гг. Это 1–3 главы IV книги Хроники, которая называется у Стрыйковского «Хроника Польская, Русская, Киевская, Московская и т. д. и верный и доказательный вывод народов славянских». Перевод 1668–1670 гг. не дошел до нас отдельно, а сохранился лишь как составная часть полного перевода всей Хроники, произведенного в 1688 г.[44]

Эти же главы в 1682 г. перевел еще раз русский историк Андрей Лызлов, дополнив их второй главой первой книги. Списки этого перевода сохранились в виде отдельных статей в ряде сборников XVII–XVIII вв. Всего известно пять списков этого перевода, хранящихся в отечественных архивах[45].

Первый полный перевод Хроники А.И. Рогов датировал 1673–1679 гг. и детально описал 10 его списков[46]. Все они начинаются словами: «О создании мира необходимого, земли, неба и началов вещей». Характерно то, что у всех списков этого полного перевода отсутствуют титульный лист, посвящения и предисловие, нет указаний на авторов перевода, время его создания, что не характерно для того времени.

Второй полный перевод Хроники Стрыйковского имеет титульный лист с указанием точной даты перевода – 1688 г.: «Летописания Матфея Стрыйковского от начала мира трудолюбием отцов и многих летописателей написана и во свет дана прежде на польском языке. Та же написася славенским лета от сотворения мира 7196-го, от рождества Бога Слова 1688-го». Начало перевода 1688 г.: «О сотворения света необходимого, земли, небесе и начатков дел». Посвящения и предисловия в этом переводе, как и в предыдущем, отсутствуют. Известно 9 его списков[47].

Эти переводы значительно отличаются друг от друга, однако перевод 1688 г. делался с учетом более раннего перевода. Первый перевод был точнее и качественно лучше, «более литературный», по сравнению с переводом 1688 г., где использованы и переводческие компиляции (перевод 1688–1670 гг. 1–3 глав IV книги и частично первый полный перевод Хроники), кроме того, встречается много полонизмов, часто отдельные слова и выражения оставлены без перевода. Очевидно, этот перевод делали выходцы из Украины или из Белоруссии, где многие из непереведенных полонизмов прочно вошли в живую украинскую и белорусскую речь. В пользу этого предложения говорят и многие слова и выражения, характерные только для Украины и Белоруссии, например обращение «к чительнику» вместо употребляемого на Руси «К читателю» и др.

Но остановимся на первом переводе, так как именно он вызывает целый ряд вопросов. Во-первых, почему ни в одном из сохранившихся десяти списков (хронологические рамки известных нам списков – XVII – конец XVIII в.) отсутствует титульный лист – необходимая часть любой книги. Во-вторых, почему нигде в этих списках нет прямых или косвенных указаний на автора перевода, который отличается большой точностью и хорошим качеством. Ответить на эти вопросы позволяет список Хроники Стрыйковского, который хранится в собрании Упсальского университета в Швеции, обнаруженный во время командировки в Хиландарскую исследовательскую библиотеку университета Огайо, США, где имеется коллекция славянских рукописей из Упсальского университета. А.И. Рогов, ссылаясь на статью Л.В. Черепнина о русских рукописях в шведских архивах, относил эту рукопись именно к первому переводу Хроники, основываясь на том, что Иоанн Габриель Спарвенфельд прибыл в Россию в 1684 г. и пробыл три года, следовательно, он покинул Россию в 1687 г., т. е. до окончания работы над вторым переводом Хроники Стрыйковского, поэтому он увез с собой именно первый перевод Хроники[48]. Этот вывод А.И. Рогова подтвердился при текстологическом сличении списков этого перевода, хранящихся в отечественных архивах, и списка, находящегося в собрании Упсальского университета.

К сожалению, описание этой рукописи не может быть полным, так как микрофильм не позволяет сделать выводы о некоторых палеографических признаках: переплете книги, водяных знаках и т. п.

Рукопись Хроники Стрыйковского состоит из трех томов, все три тома в 1° написаны скорописью XVII в. Первый том (Upp. 26) включает I–VII книги Хроники, на 463 листах (утерян последний лист VII книги), причем листы с первого по седьмой пронумерованы от руки, а на всех последующих цифры проставлены печатным способом. Микрофильм не позволяет определить более или менее точно, когда были пронумерованы листы рукописи таким «печатным» способом, но, скорее всего, это было сделано намного позже написания самой книги. Таким же способом проведена нумерация листов во 2-м и 3-м томах рукописи. «Рукописная» нумерация так же была сделана позже написания книги, так как все цифры написаны с точкой («1.», «5.»), что характерно скорее для XIX–XX вв., чем для XVII–XVIII вв.

На первом листе скорописью XVII в. сделана надпись: «Сиею книгою меня пожаловал боярин и казанский воевода князь Иван Иванович Голицын большелюбель Москве лета от воплощения Бога Слова 1685 в июне месяце. Иоанн Гаврил Спарвенфельд». Здесь же подпись Спарвенфельда латинскими буквами.

На втором листе кодекса – титульный лист Хроники, написанный скорописью XVII в. по-польски. Это точная копия титульного листа печатного издания Хроники 1582 г. Внизу есть помета: “Po slawensku perewedena w Moskwe”. Интересно то, что, хотя фраза написана латинскими буквами, это русское выражение, так как, во-первых, вместо польского “przekładać”, “tłumaczyć” употреблено русское «переводить», во-вторых, в польском языке окончание дательного падежа единственного числа – “-i” , и правильно “w Moskwi”. Очевидно, эту приписку сделал переводчик Хроники, причем польский язык не был для него родным, так как поляк никогда бы в контексте польского языка (титульный лист написан по-польски) не сделал бы явно «русскую» запись.

На листе 2 об. помещен список используемых и цитируемых Стрыйковским авторов, написанный по-латински. На 3–4 листах – некоторые посвящения и рифмованная автобиография Стрыйковского. Как и в издании 1582 г., они написаны на латинском языке и оставлены без перевода. Посвящения даются не все, а выборочно, нет посвящений покровителям Стрыйковского, опущен королевский привилей на издание Хроники. Видимо, такой подбор был сделан специально для русского читателя, были оставлены наиболее общие и более понятные тексты посвящений. А так как написаны они были Стрыйковским на латинском языке и в польском издании 1582 г. опубликованы на латинском языке, видимо, переводчики решили оставить оригинальные тексты без перевода или их должен был перевести другой переводчик, знающий латынь. Это вполне возможно в связи с тем, что латынь Стрыйковского отличалась весьма хорошим слогом.

На л. 5 – написанный красивым четким полууставом XVII в. титульный лист на русском языке. Это точный перевод титульного листа издания 1582 г., воспроизведенный на втором листе этой рукописи, только в последнюю фразу внесено изменение с указанием на каком языке был написан оригинал и с какого языка делался перевод: «Напечатана на польском языке в Кюнигсберге у Георгиа Остерберг 1582 году». Интересно то, что сохранена приписка о месте перевода, но уже с некоторыми изменениями: «А по славенороссийски переведена в Москве». Вот полный текст этого титульного листа: «Которая прежде сего света не видала Кроника Сарматская, Полская, Литовская, Жмодская и всея России: Киевской, Московской, Северской, Волынской, Подольской, Подгорской, Подляшской и проч. и различные случаи кониские и домашные Пруских, Мазовецких, Поморских и иных стран Королевству Полскому и Великому Княжеству Литовскому, прилежачих. По истиному и основателному спущению подлинных доводов из различных историописцев и творцев посторонних и домашных: Киевских, Московских, Славенских, Ливонских, Пруских старых, доселе темнотою закрытых Кроник и Летописцев Руских, Литовских и Длугоша отца деяний полских, со иными, с великим прилежанием и узловатым трудом, а особно о деяниях Литовских и Руских ни от кого прежь сего непопытанных. Чрез Матфеа Осостевициуса Стриковского доволно полским языком написана, сложена и на первый свет со испытанием истинно доводной древности, свойственным изобретением, великим остроумием и иждивением, внове воздвигнута чрез все древние века аж до настоящаго 1582 году. К тому же всех, сколко их есть в свете, народов основателные доводы. С милостию и поволенем его Короле. Велич.: Печатана на полском языке в Кюнигсберге, у Георгиа Остерберг 1582 году, а по Славенороссийски переведена в Москве».

Внизу листа сделана приписка скорописью XVII в.: «В посольском приказе его же родных перевощиков властне руки зде обретающе которые сами сию славную книгу перевели по указу царя Алексея Михайловича».

С шестого листа начинается сам текст Хроники: «Матфеа Стриковского Осостовича кроники литовской книг а] -я. Глава а] . О создании мира необходимого, земли, неба и началов вещей, яже на них суть различны бяху, читатель любезный ...» Эти начальные слова текста Хроники позволяют нам отнести этот перевод к известной группе списков перевода Хроники Стрыйковского на русский язык.

Второй том рукописи включает книги 8–15, на 461 листе. На первом листе – вклеенная в рукопись старопечатная гравированная рамка, выполненная в характерной манере так называемого старопечатного стиля, содержащего как главный мотив крупные травы, иногда со стилизованными плодами или цветами[49]. Старопечатная рамка вначале второго тома Хроники Стрыйковского представляет собой усложненный старопечатный стиль, для которого характерно вплетение в узор заставки медальонов с изображением евангельских сцен. В верхней части рамки, помещенной в начале рассматриваемой рукописи, в центре цветного орнамента помещен медальон с изображением Христа, Богоматери, Иоанна Предтечи, Иоанна Дамаскина и Иоанна Златоуста. Это известная рамка, она имеется в Синодике архиепископа Афанасия Холмогорского 1689–1690 гг. (Государственный исторический музей, Собр. Щукина, № 531, Л. 50.), фотовоспроизведение этой рамки приводится в издании «История русского искусства»[50]. Такая же рамка помещена в качестве титульного листа в Лицевом синодике XVII в. Свято-Троицкого монастыря г. Лебедяни[51]. Интересно то, что титульный лист одного из списков перевода 1688 г. Хроники Стрыйковского (Ульяновский Дворец книги, Отд. редких и рукописных книг № 8 (4654 – Ш), так называемого карамзинского списка (рукопись входит в группу книг библиотеки, принадлежавшей Н.М. Карамзину)[52], имеет такую же рамку, только раскрашенную. При раскраске в гравюру были внесены незначительные изменения: колонны стали витыми, базисы колонн – в виде зерен, тогда как в первоначальной гравюре – гладкие, несколько изменено переплетение ветвей цветов. В книге Рогова приводится черно-белая репродукция этой рамки[53]. Вероятно, список рукописей, где встречается рассматриваемая рамка, не полный. Это объясняется тем, что в конце XVII и начале XVIII в. в Москве печатались на особых листах и продавались заставки – рамки (в лист и в четверку) мелкотравного рисунка старопечатного стиля. Такие листы вклеивались в рукописи в качестве титульных листов[54].

Вероятно, именно такую, предназначенную для распродажи, гравюру приобрели составители рассматриваемой рукописи Хроники Стрыйковского, и она должна была быть заглавным листом для второго, а возможно, и для третьего томов. Но в рамке вязью заполнена только первая строка: «Матфея Стрыйковского Осоствисиуса канокия...» Основное пространство рамки осталось незаполненным. Причем на этом же листе мы находим объяснение, почему титульный лист остался незавершенным. В самом низу листа скорописью XVII в. сделана приписка: «Сие вырезано затем, что оно в истории не годится, но только в церковные книги». Очевидно, что эту приписку сделал «редактор», вполне справедливо заметив, что религиозное содержание рамки, которое ей придает медальон, не отвечает характеру Хроники – светскому произведению. Поэтому рамка осталась незаполненной, но по неизвестным причинам ее не «вырезали», как того требовал «редактор», и она осталась в рукописи. Эти факты дают основание предположить, что рассматриваемый список является незаконченным вариантом основательно готовившегося перевода Хроники.

2–3 листы кодекса чистые, очевидно, они предназначались для заглавного листа второго тома. Текст рукописи начинается с четвертого листа. «Книги осмые глава а. Ринтост Сигисмунтович, правнук Скирмунтов, пращур Дрдивила Монтвиловича одержал победу у Могильной над Немном с розгромленых и побитых оных трех князей руских...» Внизу этого листа, по середине, латинскими буквами приписано: “Tom II.”, вероятно, эта приписка была сделана позже написания самой рукописи, скорее всего ее сделали уже в Швеции, после того как Спарвенфельд увез ее из Москвы.

Третий том рукописи перевода Хроники Стрыйковского включает в себя 16–25 книги, на 383 листах. Текст начинается с первого листа: «Владислав Третей Ягелович Король польской, а по сем и Венгерский, лета господня 1434, книги 16 глава 1. К всеможному господину Еустафию Лискевичю воеводичю Смоленскому...» Внизу первого листа, по середине, как и во втором томе, отмечено: “Tom : III”.

Упсальский список Хроники Стрыйковского – это единственная рукопись из аналогичных списков так называемого первого полного перевода Хроники на русский язык, в которой имеются не только титульный лист, но и посвящения. Именно эти начальные листы рукописи и позволяют ответить на ряд вопросов, которые до сих пор оставались открытыми. Во-первых, можно более точно датировать создание этого перевода, во-вторых, можно ответить на вопрос об авторстве перевода и о том, где он был выполнен, и, в-третьих, можно сделать некоторые выводы о том, почему же все известные до сих пор списки перевода не позволяли ответить на эти вопросы. Рассмотрим по порядку каждый из поставленных вопросов.

Эту группу переводов А.И. Рогов условно датировал 1673–1679 гг. Начальную дату перевода Рогов установил на основании упоминания «нынешнего года» в тексте рукописи. В 3 главе IV книги Хроники читаем: «А от нашествия последнего роксолянов и роксанов в Мисию и Болгарию и от лета 72-го до нынешнего 1673-го есть 1600 слишком лет » (ГИМ, Муз. собр., 1391, Л. 170.)[55]. Такая же запись имеется и в рассматриваемом упсальском списке: «А от того нашествия последняго роксолянов и роксанов в Миссию или Болгарию и от лета 72 до нынешняго 1673 года есть 1600 с лишком лет » (Upp. 26, Л. 186). Это единственное место в тексте данного перевода, где имеется указание на «нынешний 1673 год». Рогов утверждает, что дату 1673 г., имеющуюся в цитированных строчках, нельзя с полной уверенностью принять за дату всего перевода[56]. Оставим пока это утверждение без ответа и обратимся ко второй дате перевода, которую называет А.И. Рогов, – 1679 г., установленную им на основании списка конца XVIII в., хранящегося в Российской национальной библиотеке (Эрм. собр., № 551/1-2), который имеет титульный лист позднего происхождения, написанный в конце XVIII в. Этот список был сделан в связи с подготовкой исторических материалов для императрицы Екатерины II в период ее занятий русской историей. Титульный лист этого списка имеет следующий текст: «Кроника королевства полскаго, великаго княжества литовскаго, русскаго, прусскаго, жмудскаго и государства Московского чрез Матфея Стриковского Осостовича каноника полскаго, на польском языке, изданная в 1580-м году и напечатанная в Кракове, переведена на славенской, с которого перевода списана в Москве в 7187-го года »[57]. Таким образом, перевод возник ранее 1679 г., когда делался список в конце XVII в. Однако эта дата не вселяет полной уверенности, так как в данном титульном листе искажена дата и место издания печатного оригинала Хроники Стрыйковского. Хроника была напечатана не в 1580, а в 1582 г., и не в Кракове, а в Кролевце (Кенигсберге). Очевидно, эти ошибки вкрались в текст титульного листа при копировании рукописи в конце XVIII в.

В рукописи Хроники Стрыйковского из упсальского собрания тоже прямых указаний на точную дату перевода нет, но зато есть указание, что перевод был сделан по указу царя Алексея Михайловича (Upp. 26. Л. 5). Алексей Михайлович умер в 1676 г. Исходя из того, что сведения о переводе по указу царя Алексея Михайловича содержатся в приписке к титульному листу, сделанной скорописью, в отличие от основного текста титульного листа, можно утверждать, что перевод был сделан до смерти царя Алексея Михайловича, иначе либо эти сведения не были бы указаны, либо было бы дополнительное указание о смерти царя. Следовательно, крайнюю дату перевода – 1679 г., – указанную Роговым, можно уточнить. С достаточной степенью уверенности можно утверждать, что перевод был выполнен не позднее 1676 г.

Подвергается пересмотру и начальная дата перевода Хроники – 1673 г., – указанная А.И. Роговым. В архивных документах сохранилась следующая запись: «181 (1672 г. – Ю. Ш. ) ноября в 22 день по указу великого государя... приказал окольничей Артамон Сергеевич Матвеев дать за переплет полские книги Кроника Новомещанские слободы Микифорку Иванову пятнадцать алтын из Галицкие чети с роспискою »[58]. Эта запись, скорее всего, относится к Хронике Стрыйковского. Во-первых, в ней опять же имеется указание: «...по указу великого государя» Алексея Михайловича. Но можно возразить, что в данной записи эта фраза является формальной, соответствующей принятой в то время форме составления официальных документов, каковым является расходная книга, где содержится данная запись. Во-вторых, здесь упоминается Артамон Сергеевич Матвеев, который с 1671 г. возглавлял Посольский приказ. Из приписки на титульном листе упсальского списка Хроники Стрыйковского нам становится известно, что перевод был сделан в Посольском приказе (Upp. 26, Л. 5), если вспомнить указание на «нынешний» 1673 г., то можно с уверенностью сказать, что здесь речь идет действительно о Хронике Стрыйковского, а переплет был сделан для польского печатного издания, оригинала, в связи с началом работ по переводу Хроники на русский язык.

Таким образом, можно установить, что более точное время создания первого полного перевода Хроники Стрыйковского – конец 1672 – не позднее 1676 г. И все же возможно, что перевод, начатый в 1672 г., был закончен ранее 1676 г. Поскольку нам известно, что переводили Хронику в Москве, в Посольском приказе «его же роздных перевощиков... которые сами сию славную книгу перевели », то можно предположить, что несколько переводчиков, которые работали над переводом, переводили книгу не четыре года, а значительно быстрее.

Здесь необходимо отвлечься от рассматриваемых вопросов и несколько слов сказать о Посольском приказе и о его переводческой деятельности. В XVII в. в России переводилось довольно много книг. Наибольшая часть переводов была выполнена в Посольском приказе. И это не случайно. В XVII в. в России было весьма мало людей, владевших иностранными языками. Поскольку Посольский приказ занимался международными отношениями («ведал иноземными делами»), то в его штате имелось достаточное количество людей, как русского, так и иностранного происхождения, владевших многими иностранными языками, которые занимались переводческой деятельностью профессионально.

В посольском приказе люди, знавшие языки и занимавшиеся переводческой деятельностью, делились на два разряда – толмачей и переводчиков. Толмачи предназначались для устных переводов при объяснениях с иностранцами. Переводчики занимались письменными работами – переводили присылаемые из того или иного государства документы, сопровождали русские послания за границу соответственными переводами. Должность переводчика считалась высшей. Люди, которые изъявляли желание работать толмачами в Посольском приказе, обычно подвергались испытанию на знание языка. Этот «экзамен» проводили переводчики языка, толмачем с которого желал быть тот или иной испытуемый человек. Только после положительной письменной рекомендации «экзаменатора» принимали в толмачи. На должность переводчика обычно брали проверенных и хорошо себя зарекомендовавших толмачей[59].

Наиболее активно работа по переводу и созданию книг в Посольском приказе развернулась при Артамоне Сергеевиче Матвееве, возглавлявшем Посольский приказ в 1671–1676 гг. Работа по «строению» книг велась в таком масштабе, о котором раньше и не помышляли. В Посольском приказе переводились, переписывались и оформлялись рукописные, а иногда и печатные книги. Многие из книг, изготовленных при А.С. Матвееве, являются настоящими произведениями искусства, они создавались целым штатом лучших иконописцев, золотописцев и писцов[60]. В Посольском приказе начиная с 1672 г. была создана целая серия роскошно оформленных книг, предназначенных для царя Алексея Михайловича и его семьи. Это «Титулярник, или Корень великих государей российских...», в котором излагается история России, при его составлении активно были использованы документы из архива Посольского приказа; «Книга об избрании на превысочайший престол великого Российского царствия... Михаила Федоровича всея великой России самодержца» – о законном избрании на царство Михаила Федоровича и о преемственности новой династии со старой династией Рюриковичей; «История о царях и великих князях Земли Русской»; «Родословие великих князей и царей российских»; «Книга о сивиллах»; «Хрисмологион»; «Василиологион»; «Арифмология»; «Книга о девяти музах и о семи свободных  художествах» и др.[61]

Теперь вернемся к рассматриваемой Хронике Стрыйковского. Из вышеизложенного мы видим, что в 1672–1676 гг. в Посольском приказе работа по «строению» книг велась довольно активно и быстро. Если учесть, что в 1672 г. была подготовлена такая роскошная рукописная книга, как «Титулярник», над оформлением которой трудились и писцы, и художники-золотописцы (книга богато украшена, содержит множество миниатюр), то вполне можно допустить, что работа над «строением» Хроники Стрыйковского продолжалась не более года. Значит, начатый в конце 1672 г. перевод Хроники, был, вероятно, закончен в 1673 г., и дату, указанную в тексте этого перевода Хроники (1673 г.) вполне правомочно считать датой окончания работ по переводу Хроники на русский язык.

Теперь можно попытаться ответить на последний поставленный вопрос: почему сведений, которые содержатся в списке, подаренном в 1684 г. боярином и казанским воеводой Иваном Ивановичем Голицыным Иоганну Габриелю Спарвенфельду, нет в списках, хранящихся в России. Как видно из описания рукописи, ее составители уделяли большое внимание оформлению. Сама рукопись написана красивой четкой скорописью. Сохранившиеся посвящения, список использованных Стрыйковским источников, его автобиография (на латинском языке), два титульных листа (на польском и русском языках) с явно заметными следами «корректуры и редактуры» (приписки к уже оформленным текстам) и незавершенный титульный лист ко второму тому с распоряжением «вырезать» религиозного характера гравюру, как неотвечающую содержанию исторического произведения, позволяют нам сделать предположение, что мы имеем подготовленные материалы для создания добротной книги. Очевидно, в Посольском приказе было сделано несколько первоначальных списков переведенной Хроники, которые предполагалось хорошо оформить, но по каким-то причинам работа по оформлению рукописей не была завершена, и в результате списки так и остались «неоформленными», и только один из них сохранил следы работы по оформлению книги. Но так как именно этот список в 1684 г. увез из России Спарвенфельд, то последующие списки этого перевода Хроники делались с других, так и оставшихся без титульного листа и остальных предполагавшихся для этой книги материалов.

Сравнивая тексты списков XVII в. со списком, принадлежавшим Спарвенфельду, можно установить, что он является протографом, т. е. первоначальным списком. Выше приводилась фраза, где упоминался «нынешний» 1673 г., взятая из списка, хранящегося в Санкт-Петербурге, в Государственной публичной библиотеке им. М.Е. Салтыкова-Щедрина, и соответствующая фраза из упсальского списка, которая иллюстрирует эту мысль. Вот еще несколько фраз, взятых из списка, хранящегося в Отделе рукописей Российской государственной библиотеки: «Безобразное и безъурядное вещество ...» (РГБ, Ф. 98. № 243. Л. 1) и «Безобразное и безурядное некоторое вещество ...» (HRL. Upp. 26. Л. 6 об.) и многие другие аналогичные примеры.

Этот перевод отличался хорошим качеством и именно он рассматривался как официальный перевод Хроники Стрыйковского, о чем говорит не только новооткрытое из упсальской рукописи упоминание о выполнении перевода по указу царя Алексея Михайловича, но и то, что именно этот перевод был представлен Екатерине II и взят за основу при выработке в начале XVIII в. окончательно отработанной и оформленной редакции перевода Хроники (Библиотека академии наук, № 31.4.32.), которая, вероятно, предполагалась для печати, но по каким-то причинам издание оказалось невозможным, почему работа над рукописью и не была завершена[62].

Обнаруженная в Хиландарской исследовательской библиотеке (Hilandar Research Library) государственного университета штата Огайо, США, в коллекции микрофильмов из собрания Упсальского университета (Швеция) рукопись Хроники польского историка Мачея Стрыйковского отличается большей полнотой по сравнению с имеющимися списками, хранящимися в отечественных книгохранилищах. Из этой рукописи мы узнали, что первый полный перевод Хроники на русский язык был сделан по указу царя Алексея Михайловича, в Москве, стараниями переводчиков Посольского приказа, возглавляемого А.С. Матвеевым. При помощи косвенных сведений, содержащихся в этой рукописи, можно уточнить дату этого перевода – конец 1672 – 1673 г. Палеографические особенности этой рукописи позволяют утверждать, что книгу предполагалось хорошо и красиво оформить специально выполненным титульным листом, со старопечатными рамками, с сохранением наиболее важных посвящений и автобиографии Стрыйковского.

Все эти данные позволяют частично подтвердить, а частично и опровергнуть предположения историков, занимавшихся проблемой переводов западноевропейской литературы в России в XVII в. и Хроники Стрыйковского в частности. И кроме того, это еще раз подтверждает, насколько высоко ценили труд Стрыйковского в России. К нему обращались не только как к историческому источнику, но и ценили Стрыйковского как выдающегося историка своего времени, приемам и методам которого следовали Ломоносов, Татищев, Манкиев и другие русские историки. Переводы Хроники – это выдающиеся памятники формирования и зарождения новой историографии.

Автор статьи выражает большую благодарность Предрагу Матеичу, директору Хиландарской исследовательской библиотеки Государственного университета штата Огайо в г. Колумбусе, США, и всем ее сотрудникам за помощь при работе с коллекциями рукописей на микрофильмах.

 

Опубликовано: Шустова Ю.Э. Упсальский список русского перевода Хроники Мачея Стрыйковского // Очерки феодальной России. Вып. 12 / Ред. С.Н. Кистерев. М.; СПб.: Альянс-Архео, 2008. С. 181–204.

Примечания


[1] См.: Соболевский А.И. Переводная литература Московской Руси XIV–XVII веков. СПб., 1903. С. 39.

[2] Там же. С. 41.

[3] Там же. С. 43–45.

[4] См.: Алпатов М.А. Русская историческая мысль и Западная Европа XIII–XVIII вв. М., 1973. С. 417.

[5] Издан большой каталог микрофильмов славянских рукописей Хиландарской исследовательской библиотеки: Catalog Manuscripts on Microform of the Hilandar Research Library: The Ohio State University / Mateic P., Thomas H. Columbus, Ohio, 1992. V. 1–2.

[6] См.: Mateic P ., Thomas H . Introduction // Ibid. V. 1. P. VII.

[7] Ibid. V. 2. P. 920–955.

[8] См.: Черепнин Л.В. Материалы по истории русской культуры и русско-шведских культурных связей XVII в. в архивах Швеции // Труды отдела древнерусской литературы. Т. XVII. М.; Л., 1961. С. 454–481.

[9] Там же. С. 470–471.

[10] См.: Catalogus centuriae librorum rarissimorum manuskript et partium impressorum..., qua anno MDCCV Bibliotecam publicam Academiae Upsalensis Jan Gabr. Spavenfeldius. Upsaliae, 1706.

[11] См.: Slavia Arasiensia Katalog / Av.E. Gawrys och P. Jansson. Västeras, 1956; Черепнин Л.В. Указ. соч. С. 470–481.

[12] Hilandar Research Library (HRL). Upp. 18, 42.

[13] Ibid. Upp. 19.

[14] Ibid. Upp. 37–40.

[15] Ibid. Upp. 11, 41.

[16] Ibid. Upp. 29.

[17] Ibid. Upp. 60.

[18] Ibid. Upp. 61.

[19] Ibid. Upp. 69.

[20] Ibid. Upp. 33, 36.

[21] Ibid. Upp. 23.

[22] Ibid. Upp. 24.

[23] Ibid. Upp. 26–28.

[24] См.: Черепнин Л.В. Указ. соч. С. 470.

[25] См.: Рогов А.И. Русско-польские культурные связи в эпоху Возрождения (Стрыйковский и его Хроника). М., 1966. С. 20.

[26] Там же. С. 21.

[27] См.: Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, źmódska i wszystkiej Rusi. Warszawa, 1846. Т. I. S. 339. (Репринтное издание. Warszawa, 1980.)

[28] См.: Рогов А . И . Указ. соч. С. 24.

[29] См.: Stryjkowski М . Op. cit. T. II. S. 493.

[30] См.: Przesławnego wyazdu do Krakowa y pamięci godney koronacyey Henryka Waleryusa książecia z Andegawy, z łaski Bożey Króla Polskiego, wielkiego xiędza Litewskiego etc., tudziez naprzodku niektórych postępków godnieyszych posłów naszych we Franciey i w drodze s Kolem skuteszne wirszem przez Mathysa Stryjkowiusa Prekonidesa. Kraków, 1574.

[31] См.: O wolności Korony Polskiej y Wielkiego Xięztwa Litewskiego, a o strogim zniewoleniu inszych królestw pod tyrańskim jarmem Tureckim: O rokoszu niniejszego tyrana Tureckiego Amurata y wszystkich Krółow domu Ottomańskiego, krutki a skuteczny wywód. Kraków, 1575.

[32] См.: Рогов А . И . Указ. соч. С. 29.

[33] См.: Stryjkowski М . Op. cit. T. I. S. XXXI–XXXVIII.

[34] См.: Лимонов Ю.А. Культурные связи России с Европейскими странами в XV–XVII вв. Л., 1978. С. 100–110.

[35] См.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 35–36.

[36] Stryjkowski М . Op. cit. T. I. S. 67.

[37] См.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 41.

[38] См.: Лимонов Ю.А. Указ. соч. С. 252.

[39] См.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 45.

[40] Там же. С. 107–122.

[41] См.: Данилович И. О Литовских летописях // Журнал Министерства народного просвещения. СПб., 1840. Ноябрь. Отд. II. С. 70–114.

[42] См.: Броневский П. О Стрыйковском и его Хронике // Финский вестник. СПб., 1847. № 6. Т. 18. Разд. 2. С. 10.

[43] См.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 257.

[44] Там же. С. 269–270.

[45] Там же. С. 271.

[46] Там же. С. 274–277.

[47] Там же. С. 280–285.

[48] Там же. С. 279.

[49] См.: Щепкин В.Н. Русская палеография. М., 1967. С. 485; Зацепина Е.В. О происхождении старопечатного стиля // У истоков русского книгопечатания. М., 1959. С. 154.

[50] См.: История русского искусства. М., 1959. Т. IV. С. 485.

[51] См.: Черменский П. Лицевой Синодик XVII в. Свято-Троицкого Лебедянского монастыря // Записки Отделения русской и славянской археологии имп. Археологического общества. Пг., 1915. Т. XI. Табл. XIX. Рис. 1.

[52] См.: Описание рукописи см.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 282–283.

[53] Там же. С. 289.

[54] См.: Щепкин В.Н. Указ. соч. С. 74.

[55] Рогов А.И. Указ. соч. С. 278.

[56] Там же.

[57] Там же. С. 277.

[58] Цит. по: Кудрявцев И.М. «Издательская» деятельность Посольского приказа // Книга. Исследования и материалы. М., 1963. Вып. 8. С. 207.

[59] См.: Белокуров С.А. О Посольском приказе. М., 1906. С. 53–55.

[60] См.: Кудрявцев И.М. Указ. соч. С. 181.

[61] Там же. С. 182–207; Рогожин Н.М. Артамон Сергеевич Матвеев // «Око всей великой России». Об истории русской дипломатической службы XVI–XVII веков. М., 1989. С. 173–175.

[62] См.: Рогов А.И. Указ. соч. С. 277, 291.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.