Проблема синтеза антиковедения и археологии на современном этапе развития отечественной науки (на примере исследования таврских племен) | Историография | Вспомогательные и специальные исторические науки

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Вспомогательные и специальные исторические науки Историография Проблема синтеза антиковедения и археологии на современном этапе развития отечественной науки (на примере исследования таврских племен)  
Проблема синтеза антиковедения и археологии на современном этапе развития отечественной науки (на примере исследования таврских племен)

М.Е. Бондаренко (ФИПП РГГУ)

Проблема взаимодействия и синтеза различных дисциплин всегда являлась важной и весьма актуальной в отечественной науке. Достаточно остро эта проблема стоит в исторической науке, особенно при изучении древнейшего периода в истории нашей страны. Рассмотрим эту проблему на примере исследования таврских племен.

Основные сведения о таврах, населявших в I тысячелетии до н. э. территорию полуострова Крым (Таврика), дают нам письменные источники античного периода. Это прежде всего сообщения античных авторов и, в меньшей степени, лапидарные надписи, происходящие из античных городов Крымского полуострова. Не менее важными являются данные археологических раскопок, проводившихся в Крыму на протяжении более полутора веков. Без комплексного рассмотрения этих источников и их последующего синтеза невозможно исследовать историю и культуру тавров как этноса.

Наиболее важные и достоверные сведения о таврах впервые появляются в «Истории» Геродота (IV. 99, 102, 103, 119). После Геродота античные авторы очень редко сообщали об этом народе что-то новое, предпочитая либо просто пересказывать «Историю», либо придумывать свои, обычно чисто мифологические, сюжеты[1]. Геродот, в частности, сообщает нам не только о территории проживания тавров, но и об их религии и основных занятиях. Так, например, по Геродоту, тавры занимали в основном горную часть Таврики и их территория простиралась от Керкинитиды до Скалистого (Керченского) полуострова (Herodot. IV. 99. 2–3; Ср.: Strab. VII. 4. 5). По сообщениям позднейших античных авторов, тавры граничили на севере с владениями Херсонеса (Plin. N.H. IV. 85; Ps.-Arr. PPE. 79–80), а на юге их граница проходила близ боспорского города Феодосии (Strab. VII. 4. 4).

Данные античных авторов позволили археологам не только локализовать район проживания тавров, но и обнаружить остатки материальной культуры данных племен[2]. Этот факт является подтверждением важности произведения синтеза между антиковедением и археологией, поскольку, если бы исследователи изначально не опирались на данные античных авторов, то, даже обнаружив остатки материальной культуры таврских племен, они бы не смогли определить, какому этносу соответствует найденная археологическая культура. По мнению подавляющего большинства исследователей, этнической общности тавров соответствует кизил-кобинская археологическая культура, которая рассматривается как основной этап в истории таврских племен[3].

По данным археологии, кизил-кобинская археологическая культура возникает примерно в начале I тысячелетия до н. э.[4], а прекращает свое существование не позднее II в. до н. э.[5] Однако, судя по ряду античных эпиграфических источников[6], тавры как этнос продолжают существовать на протяжении I в. до н. э. – начала II в. н. э. Таким образом, если бы исследователи не имели в своем распоряжении вышеуказанных эпиграфических данных, то считали бы, что тавры исчезли еще во II в. до н. э.

Известный исследователь В.Н. Дьяков в первой половине ХХ в. одним из первых поднял вопрос о социальном строе тавров. Основываясь на противоречивых сообщениях различных античных авторов, он предположил, что «у них была еще клановая допатриархальная организация с явными признаками матриархата»[7]. Кроме того, исследователь отметил, что политического строя как такового у тавров еще не существовало и была у них «весьма крепкая военно-родовая, боевая организация», благодаря которой они сохраняли свою независимость вплоть до римской эпохи[8]. Однако античные историки Геродот (IV. 102) и Николай Дамасский (Fr. 40) сообщают, что у тавров имелись цари. Каким же образом можно выяснить истину? Здесь на первый план выступают уже данные археологии. Судя по могильникам и погребальному инвентарю, у тавров практически не существовало заметной социальной и имущественной дифференциации[9], что в общем позволяет рассматривать таврское общество «как родовое, позднепервобытное, находившееся на предклассовой стадии развития, на стадии родовой общины или перехода к первобытной соседской общине»[10]. Однако, по мнению известного археолога П.Н. Шульца, упоминание античными авторами царей тавров явно свидетельствует о наличии у последних племенных вождей[11]. В данном случае следует обратить внимание на гряду «А» таврского могильника Уркуста I. Рост данной гряды шел в обе стороны от центрального каменного погребального ящика № 4, который выделяется не только своими большими размерами и особой изолированной оградой, но и наличием рядом с ним менгира – памятника[12]. А.М. Лесков предположил, что этот ящик принадлежал, очевидно, представителю родовой знати и его семье[13]. Кроме того, еще до А.М. Лескова известный исследователь таврских племен С.А. Семенов-Зусер высказал мнение, что каждый каменный ящик должен был являться собственностью небольшой общественной ячейки, возможно, выделившейся семьи, а все вместе они составляли одну большую гряду – собственность целого рода. Самый большой в гряде ящик принадлежал, очевидно, главе рода и его семье[14]. Исходя из этого, С.А. Семенов-Зусер предполагал, что у тавров в период греческой колонизации еще существовала родовая община, но она уже находилась на стадии разложения[15]. Таким образом, данные археологии не только не отрицают существование у тавров племенных вождей («царей»), но и дополняют данные античных авторов о социальном строе таврских племен, указывая, что каждое племя включало в себя, вероятно, несколько родовых общин или родов.

О хозяйственной деятельности тавров античные авторы сообщают очень мало сведений. Так, например, судя по заметке Псевдо-Скимна, тавры «любят кочевую жизнь в горах» (Ps.-Scymn. 831), т. е. являются кочевниками. Псевдо-Арриан тоже пишет о том, что тавры «ведут образ жизни горцев и кочевников» (Ps.-Arr. PPE. 79–80). Долгое время ученые при рассмотрении хозяйственной деятельности тавров опирались исключительно на эти сообщения. Однако когда были проведены масштабные археологические раскопки таврских поселений, выяснилось, что античные авторы несколько преувеличивают подвижность тавров и, скорее всего, под их словами следует подразумевать, что у тавров практиковалось отгонно-пастбищное скотоводство, с сезонными откочевками на богатые сочной травой яйлы в засушливое летнее время года[16]. Дело в том, что среди найденных на таврских поселениях костей преобладают кости крупного рогатого скота[17]. Более того, скорее об оседлом образе жизни тавров свидетельствуют находки костей свиньи на поселениях[18]. Совершенно точно известно, что свиней невозможно разводить в «полевых» условиях, так как они не могут передвигаться на большие расстояния и существовать на подножном корму.

Не менее важной является проблема таврского пиратства, о существовании которого сообщают многие античные авторы (Herodot. IV. 103; Diod. III. 43, 5; XX. 25; Strab. VII. 4. 2; Tac. Ann. XII. 17; и др.). В становлении пиратского промысла, безусловно, сыграли свою роль общая слабость экономической базы и низкая продуктивность производящего замкнутого хозяйства тавров[19], т. е., проще говоря, общая бедность, на что указывал еще Гай Саллюстий Крисп в своей «Истории» (III. 5. Fr. 74   [48]). О приморских портах тавров (пиратских базах) упоминают некоторые античные авторы. Географ Страбон, например, пишет о бухте Символов (совр. Балаклавская бухта), «…возле которой преимущественно устраивали свои разбойничьи притоны тавры, скифское племя, нападавшее на тех, которые спасались в эту бухту» (Strab. VII. 4. 2). Плиний Старший упоминает порт Плакий (N.H. IV. 86), а Арриан (PPE. 30) и Псевдо-Арриан (PPE. 78) – порт скифо-тавров недалеко от Феодосии. Тем не менее, несмотря на столь подробные указания местоположения таврских пиратских баз, археологам до сих пор не удалось их локализовать. Однако, если бы мы не имели сведений античных авторов и руководствовались бы только данными археологии, мы никогда бы не узнали о пиратском промысле тавров.

Интересно, что уже в конце IV в. до н. э. положение на море настолько обострилось, что боспорский царь Евмел (310–304 гг. до н. э.), по свидетельству Диодора, для защиты торговых кораблей «…вступил в войну с варварскими народами, обыкновенно занимавшимися пиратством, – гениохами, таврами и ахеями, и очистил море от пиратов…» (Diod. XX. 25). В первые века н. э. тавры продолжали нападать на корабли и их жертвами становились не только греки, но и римляне. Так, античный историк Тацит, описывая возвращение римских военных кораблей после победы над боспорским царем Митридатом III в 49 г. н. э., отмечает, что несколько судов «…были отнесены к берегам тавров и захвачены варварами, причем были убиты начальник когорты и большинство людей вспомогательного отряда» (Tac. Ann. XII. 17).

Данные археологии лишь косвенно подтверждают сообщения античных авторов о существовании таврского пиратства, поскольку большое количество античных (греческих и римских) вещей, найденных в таврских святилищах на перевале Гурзуфское Седло и в урочище Селим-Бек близ Аутки, происходят, очевидно, с греческих и римских кораблей, которые были ограблены таврами[20]. Если бы исследователи не имели данных о существовании таврского пиратства, то, очевидно, пришли бы к ошибочному выводу, что все античные вещи, найденные в указанных святилищах, попали к таврам в процессе торговли.

Еще одним вопросом, разрешение которого требует привлечения различных групп источников, является вопрос о религии тавров. Античные писатели VII в. до н. э. – V в. н. э. сообщают, что тавры почитают Артемиду (Диану) или Ифигению и приносят ей человеческие жертвы[21]. Однако все эти сведения, как правило, неоригинальны и лишь передают в той или иной степени чисто греческий миф об Ифигении и Артемиде Таврополе (обычно в трактовке Еврипида)[22]. Только в сочинении греческого историка Геродота (IV. 103) мы можем найти некоторые, вероятно, заслуживающие доверия сведения о религиозных представлениях тавров.

Геродот пишет, что тавры «…приносят в жертву Деве и потерпевших кораблекрушение, и тех эллинов, которых они захватят, выплыв в море, таким образом: совершив предварительные обряды, они ударяют [их] дубинкой по голове. Одни говорят, что тело они сбрасывают вниз со скалы (ведь святилище воздвигнуто на скале), а голову втыкают на кол; другие же соглашаются с тем, что голову [втыкают на кол], однако говорят, что тело не сбрасывают со скалы, но предают земле. Сами тавры говорят, что то божество, которому приносят жертвы, – это Ифигения, дочь Агамемнона. С врагами, которых захватывают в плен, они поступают следующим образом: каждый, отрубив [пленному] голову, несет ее [к себе] в дом, затем, посадив на длинный кол, ставит ее, высоко поднятую над домом, чаще всего над дымоходом. Они утверждают, что это возвышаются стражи всего дома»[23].

Судя по сообщению Геродота, тавры, во-первых, почитали некую богиню (Деву), которую историк отождествляет с Ифигенией. Во-вторых, богиня тавров согласно Геродоту имела свое святилище на скале, где ей приносились в жертву эллины. В-третьих, тела принесенных в жертву богине эллинов расчленяли: туловища сбрасывали со скалы (или предавали земле), а головы насаживали на колья. Пленным врагам тавры тоже отрубали головы, тоже насаживали их на колья, но при этом приносили их домой и ставили над дымоходом, используя эти головы в качестве «стражей дома». Подтверждается ли сообщение Геродота данными археологии и может ли археология внести что-то новое в разработку проблемы религии тавров? Безусловно. К настоящему времени археологам удалось выявить несколько святилищ тавров, причем не только горных, но и пещерных. В них, судя по найденным материалам, тавры поклонялись своему женскому божеству[24].

Сложнее обстоит дело с сообщением Геродота об отрубленных головах, которые не были найдены ни в святилищах, ни на поселениях. Тем не менее, в горном святилище на перевале Гурзуфское Седло было обнаружено «скопление сорока с лишним углублений от кольев, вбитых в материк в южной части» святилища, и относящихся к наиболее раннему периоду его существования[25]. Мы рискнем осторожно предположить, что именно на эти колья тавры могли насаживать головы принесенных в жертву эллинов. Надо сказать, что в целом сообщение Геродота о религии тавров бесценно, поскольку в настоящее время сама по себе археология не может дать полную информацию о таврском культе женского божества.

Итак, как мы видим, на современном этапе развития отечественной науки только синтез между антиковедением и археологией позволяет добиться определенных результатов в исследовании истории и культуры древних народов нашей страны, в данном случае – тавров. Только благодаря комплексному исследованию источников и их синтезу возможно получение объективных данных.

 

Опубликовано: Бондаренко М.Е. Проблема синтеза антиковедения и археологии на современном этапе развития отечественной науки (на примере исследования таврских племен) // Будущее нашего прошлого: мат. науч. конф. Москва, 15–16 июня 2011 г. / отв. ред. А.П. Логунов; Рос. гос. гуманит. ун-т, Фак-т истории, политологии и права, Каф. истории и теории ист. науки. М., 2011. C. 72–79.


[1] См.: Кравченко Е.А. Пiвденний Крим за античними джерелами i легенда про таврiв // Науковi записки НаУКМА. Киïв, 2002. Т. 20. Серiя iсторичнi науки. Ч. 1. С. 29–33; Она же. Таври у писемних джерелах про Крим i Таврику // Надчорномор'я у IX ст. до н. е. – на початку XIX ст. Киïв, 2007. Вип. 1. С. 99–106; Храпунов И.Н. Этническая история Крыма в раннем железном веке // БИ. 2004. Вып. VI. С. 55.

[2] См.: Шульц П.Н. О некоторых вопросах истории тавров (территория, хронология, взаимоотношения с античными городами и скифами) // Проблемы истории Северного Причерноморья в античную эпоху. М., 1959. С. 235–236; Храпунов И.Н. Указ. соч. С. 45–47.

[3] Подробнее см.: Храпунов И.Н. Указ. соч. С. 57–58.

[4] См.: Шульц П.Н. Указ. соч. С. 243; Лесков А.М. Горный Крым в I тысячелетии до нашей эры. Киев: Наукова думка, 1965. С. 13; Колотухин В.А. Горный Крым в эпоху поздней бронзы – начале железного века: (этнокультурные процессы). Киев, 1996. С. 56, 88.

[5] См.: IOSPE. I2. № 352; Колотухин В.А. Указ. соч. С. 60, 86, 88.

[6] См.: IOSPE. I2. № 528; ЛНХТ. № 13; КБН. № 39, 40; Сапрыкин С.Ю. Энкомий из Пантикапея и положение Боспорского царства в конце I – начале II в. н. э. // ВДИ. 2005. № 2. С. 45.

[7] См.: Дьяков В.Н. Древняя Таврика до римской оккупации // ВДИ. 1939. № 3. С. 81.

[8] Там же. С. 84.

[9] См.: Шульц П.Н. Указ. соч. С. 249–250; Лесков А.М. Указ. соч. С. 189; Колотухин В.А. Указ. соч. С. 80.

[10] Зубарь В.М. Некоторые вопросы истории тавров и Херсонеса в конце II – начале I в. до н. э. // Старожитностi степового Причорномор'я i Криму. Запорiжжя, 2002. Вип. 10. С. 201; Он же. Херсонес Таврический и население Таврики в античную эпоху. Киев: Шлях, 2004. С. 84–85; Он же. По поводу попытки возрождения одной устаревшей исторической концепции: Херсонес и тавры // ВДИ. 2007. № 3. С. 90–91.

[11] См.: Шульц П.Н. Указ. соч. С. 265; Ср.: Лесков А.М. Указ. соч. С. 190.

[12] См.: Лесков А.М. Указ. соч. С. 83. Рис. 29.

[13] Там же. С. 189.

[14] См.: Семенов-Зусер С.А. Таврские мегалиты: (из материалов Крымской археологической экспедиции АН СССР) // Науковi записки Харькiвського державного педагогiчного iнституту. 1940. Т. 5. С. 150.

[15] Там же. С. 152, 160.

[16] См.: Шульц П.Н. Указ. соч. С. 265; Лесков А.М. Указ. соч. С. 167; Колотухин В.А. Указ. соч. С. 81; Храпунов И.Н. Указ. соч. С. 54–55.

[17] См.: Лесков А.М. Указ. соч. С. 46, 170; Колотухин В.А. Указ. соч. С. 28, 81; Новиченкова Н.Г. Устройство и обрядность святилища у перевала Гурзуфское Седло. Ялта, 2002. С. 146–149, 151.

[18] См.: Колотухин В.А. Указ. соч. С. 28.

[19] См.: Дьяков В.Н. Указ. соч. С. 79; Шульц П.Н. Указ. соч. С. 265. Примеч. 139; Зубарь В.М. Херсонес Таврический и население … С. 84; Он же. По поводу попытки возрождения... С. 90–91.

[20] См.: Пиоро И.С. Крымская Готия: (Очерки этнической истории населения Крыма в позднеримский период и раннее средневековье). Киев, 1990. С. 19–20; Новиченкова Н.Г. Указ. соч. С. 38–116; Зубарь В.М. Некоторые вопросы истории… С. 200, 202; Он же. Херсонес Таврический и население … С. 84, 86.

[21] Подробнее см.: Бондаренко М.Е. Тавры: Этнографическая характеристика древних племен горного Крыма (I тыс. до н. э.). М., 2010. С. 14, прим. 1.

[22] См.: Толстой И.И. Остров Белый и Таврика на Евксинском Понте. Пг., 1918. С. 134; Мещеряков В.Ф. О культе богини Девы в Херсонесе Таврическом // Актуальные проблемы изучения истории религии и атеизма. Л., 1979. С. 106–109; Бондаренко М.Е. Указ. соч. С. 14–15.

[23] Цит. по: Доватур А.И., Каллистов Д.П., Шишова И.А. Народы нашей страны в «Истории» Геродота. М., 1982. С. 141.

[24] Подробнее см.: Бондаренко М.Е. Указ. соч. С. 51–60.

[25] См.: Новиченкова Н.Г. Указ. соч. С. 148, рис. 5.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.