Вспомогательные исторические дисциплины в современном гуманитарном знании и образовательной модели | История и современность | Вспомогательные и специальные исторические науки

 

О проекте О проектеКонференции КонференцииКонтакты КонтактыДружественные сайты Дружественные сайтыКарта сайта
Главная Вспомогательные и специальные исторические науки История и современность Вспомогательные исторические дисциплины в современном гуманитарном знании и образовательной модели  
Вспомогательные исторические дисциплины в современном гуманитарном знании и образовательной модели

Ю.Э. Шустова

 

Вспомогательные исторические дисциплины в современном гуманитарном знании и образовательной модели

Становление и развитие вспомогательных исторических дисциплин неразрывно связано с формированием истории как области научного знания о прошлом человека и общества. Хотя, безусловно, практические навыки критики информации источников зарождались гораздо раньше и были обусловлены чаще всего решением задач определения подлинности того или иного источника информации (грамоты, книги, иображения и т.п.) или же в связи с формированием особой области применения и бытования в культуре определенных знаний (геральдика, генеалогия, символика и т.п.). Н.П. Лихачев называл первым дипломатистом хранителя Государственного архива Франции при короле Карле V Жерара де Монтэгю (ум. 1391 г.), который "проникал в сущность дипломатической критики" (Лихачев Н.П. Дипломатика: Из лекций, читанных в С.-Петербург. археол. ин-те. М., 2001. С.31). С.М. Каштанов называет первым свидетельством о зарождении русской практичской дипломатики летописное известие наказании в 1487/88 г. "в торгу кнутьем" поддельщика жалованной данной грамоты вологодского князя Андрея Васильевича Меньшого Спасо-Каменному монастырю (Каштанов С.М. Русская дипломатика. М., 1988. С.29).  В Псковской судной грамоте XV в. различаются подлинные ("правые") и поддельные (" лживые") грамоты. На протяжении XV – XVII вв. вырабатывались приемы палеографической критики документов: при выявлении "лживых" грамот применялась экспертиза почерков (опознавание своей "руки" послухом или писцом или сличения почерков "площадными подьячими").

Необходимость специальных знаний, которые позволяли бы разобраться в специфических областях информации исторических источников формулировалась в научных трактатах еще в XVI – XVII вв. Например, Жан Боден в "Методе легкого познания истории" (Париж, 1566) образно писал: "Те, кто думает, что можно понять историю без хронологии, еще более ошибаются, нежели те, кто надеется выйти из лабиринта без проводника" (Боден Ж.   Метод легкого познания истории. М., 2000. С.269). Боден сформулировал необходимость разработки методов соотношения календарно-хронологических систем, встречающихся в исторических источниках разных народов и эпох.

Практическая потребность способствовала и рождению специальных научных методов изучения источников. Основателем ряда вспомогательных исторических дисциплин по праву считают Ж. Мабильона. Во второй половине XVII в. в ходе так называемой "дипломатической войны", в центре внимания которой были споры о подложности древних актов, в развернувшейся полемике между монахами бенедектинцем Жаном Мабильоном и иезуитом Даниелем Папеброком бесспорную научную победу одержал первый. В 1681 г. Мабильон опубликовал труд "О дипломатике в шести книгах". В этом сформулированы были основные научные принципы классификации, формуляра и критики средневековых грамот, а также впервые осмыслены истоки появления латинского письма и проведена его классификация, заложил основы изучения печатей, хронологической информации текстов грамот (Mabillon J. De re diplomatica libri sex. Paris, 1681). Таким образом, Жана Мабильона можно считать основателем научной дипломатики, латинской палеографии, сфрагистики и отчасти хронологии.

Рождение "классических" вспомогательных исторических дисциплин относится к рубежу XVII – XVIII вв. Основоположником греческой палеографии является Бернар Монфокон, который на основании изучения внешних признаков датированных рукописей разработал методы атрибуции письменных источников. В вышедшем в 1708 г. в Париже труде "Palaeographia graeca sive de ortu et progressu litterarum graecarum" он впервые вводит и сам термин "палеография".

Однако история становления и развития вспомогательных исторических дисциплин может стать предметом специального научного исследования. Сейчас же важно подчеркнуть, что многие вспомогательные исторические дисциплины прошли весьма долгий (часто многовековой) путь развития и совершенствования, накопив огромный материал научного исследования исторических источников разных типов и видов.

В развитии вспомогательных исторических дисциплин можно выделить два основных направления, которые условно можно назвать "экстенсивным" и "интенсивным". К первому следует отнести процесс возникновения самостоятельных дисциплин, имеющих свой объект изучения и метод. Ко второму – качественное изменение дисциплины (переосмысление и изменение ее объекта изучения, совершенствование ее метода, изменение задач и места в системе научного знания).

В процессе возникновения новых вспомогательных исторических дисциплин на протяжении XVIII – ХХ вв. можно выделить несколько направлений.

1) Оформление накопленных практических знаний в науку. Таково появление палеографии, дипломатики, сфрагистики. "Практический" период развития знаний о единицах счета времени, системах летосчисления, способах календарно-хронологических расчетов предшествовал становлению хронологии как вспомогательной исторической дисциплины. Необходимость решения проблем сопоставления разных систем мер, создания эталонов мер можно рассматривать как "практический путь развития" метрологии.

2) Изменение социального значения знания (из области социальной практики в область научного знания). В качестве примеров можно привести генеалогию и геральдику, которые в средневековом обществе являлись частью системы социального этикета и выполняли важную социальную функцию в механизме самоидентификации родов и отдельных личностей в соответствующей социальной системе. С XVIII в. гербы как особый вид исторических источников, позволяющий получить весьма значимую для исторической науки информацию, становится объектом изучение геральдики как вспомогательной исторической дисциплины. В XIX в. генеалогические исследования также становятся важной составляющей знания о прошлом. Однако прикладные  функции сохраняются и сегодня в области практической геральдики и генеалогии (разработка и утверждение гербов государств, городов, личных и т.д., составление генеалогических росписей отдельных родов), но основываются они уже на научном материале и методиках, выработанных этими дисциплинами.

3) Создание коллекций отдельных типов (видов) исторических источников и накапливание знаний об их происхождении, функциях, бытовании способствовали становлению научных дисциплин. Например, нумизматика, возникшая как система знания благодаря коллекционированию монет. Первые коллекции монет восходят к эпохе античности, однако основные приемы и методы коллекционирования монет сложились в эпоху Возрождения. Именно в XVI – XVII вв. появляются первые работы о монетах и о коллекциях. Постепенно из описательных работ в XVIII в. возникла нумизматика как наука. Таков механизм складывания филателии, филокартии и других дисциплин.

4) Определение объекта исследования как по типологическому, видовому признаку и формулировка задач его изучения, разработка методов научного исследования. К такому типу вспомогательных исторических дисциплин следует отнести относительно "молодые" вспомогательные исторические дисциплины – фалеристику, вексиллологию, униформологию, оружиеведение.

5) Использование методов изучения отдельных источников, разработанных в рамках разных гуманитарных и естественных наук для получения информации о прошлом, т.е. для нужд исторической науки. Например, историческая ономастика, используя методы лингвистики, изучает историю имен собственных, их семантику, процессы складывания и эволюции, бытование. Историческая география, используя методы изучения пространства (физического описания земли, политической и экономической географии, народонаселения и т.д.) изучает взаимоотношения человека с природой и бытования в пространстве в историческом контексте. Это приводит к качественному изменению и методов исследования, принципиально отличающегося от ситуации "здесь и сейчас", в которой работают географы, тем, что историческая география получает опосредованную и часто неполную информацию из разных по происхождению, информативности исторических источников. Такой же принцип возникновения исторической демографии, которая изучает историю народонаселения, исторической психологии и др.

6) Накопление знаний и совершенствование методом исследования отдельных аспектов в рамках первоначально определенного объекта (объектов) изучения той или иной науки приводит к необходимости выделения той или иной области (направления) дисциплины в самостоятельную вспомогательную историческую дисциплину, имеющий свой более конкретно определенный объект исследования и специфический метод (методики) его изучения. Так из палеографии, которая изучает внешние признаки письменных источников уже с XIX в. начинают выделяться в самостоятельные научные дисциплины. Специфика материала письма (его бытования в рамках отдельных эпох и культур) обусловила и необходимость разработки специфических методов изучения источников, на них написанных. К таким дисциплинам можно отнести эпиграфику, папирологию, берестологию. Изучение водяных знаков с целью установления времени написания источников привело к становлению филигранологии как самостоятельной научной дисциплины. Изучение систем тайнописи и их роли в письменной культуре общества способствовало формированию криптографии. Наиболее активно развивалась во второй половине ХХ в. кодикология, позволившая поднять на совершенно новый качественный уровень исследование рукописных кодексов. Активно используется в криминалистике графология, позволяющая решать задачи достоверности и авторства письменных текстов на основании изучения специфики индивидуальной графики письма (почерка). В последнее десятилетие развивается шрифтоведение, метод изучения шрифтов инкунабул, старопечатных изданий, изданий гражданской печати позволяют решать проблемы атрибуции печатных источников XV – XX вв.

Из хронологии в самостоятельную научную дисциплину выделились геортология, которая изучает праздничный календарь, системы празднеств и их социально-культурологическое значение и связанные с праздниками обряды. Хронометрию, которая изучает приборы и способы измерения времени можно рассматривать как дисциплину в равной степени рожденной на стыке хронологии и метрологии.

В ономастика, изучающей имена собственные, различают разделы, связанные с разными категориями собственных имен, которые в последнее время также называют в качестве самостоятельных научных дисциплин: топонимика, этнонимика, антропонимика, теонимика, астронимика, зоонимка.

7) Необходимость обобщения материала, рассмотрение объектов отдельных вспомогательных исторических дисциплин в контексте составляющей объекта изучения однородного типологически объекта приводит к появлению таких дисциплин как эмблематика. Предметом ее изучения являются символы и эмблемы как части разных знаково-коммуникативных систем. Такое качественно новое осмысление символа/эмблемы как части знаковых систем приводит к пониманию и алфавитов или их составляющих как элементов эмблематических систем, и гербов как важнейших эмблем с устойчивым семантическим языком их интерпретации, и иконографический канон как символ изображения ветхо- и новозаветных сюжетов и святых церкви и т.д. Таким образом, области изучения таких вспомогательных исторических дисциплин как символика, геральдика, вексиллология, фалеристика, палеография, грамматология, агиология и др. пересекаются и позволяют рассматривать их в рамках качественно иных подходов и задач.

Безусловно, что все вышеописанные процессы формирования комплекса вспомогательных исторических дисциплин гораздо сложнее и динамичнее. В настоящей работе предпринята попытка выделить основные модели складывания системы специального научного знания в рамках исторической науки. Многие дисциплины, особенно молодые, находятся в стадии формирования и не всегда те или иные процессы завершаются складыванием научной дисциплины, играющей существенную роль в формировании нового знания о прошлом. Например, заявившая о себе в 60-70-е гг. неография как дисциплина изучающая внешние признаки письменных источников Нового и Новейшего времени использовала методы палеографии, качественно не отличающиеся от методов изучения письменных источников более ранних периодов. Разграничение источников по времени написания в рамках двух дисциплин не давало цельной картины эволюции письма (как графики, так и других палеографических признаков), письменные источники нового и новейшего времени занимают сегодня равноправное положение в качестве объектов изучения палеографии наряду с древними письменными источниками.

Следует отметить, что само понятие "комплекс" вспомогательных исторических дисциплин довольно условно. Поскольку на сегодняшний день нет четкого определения ни что такое вспомогательные исторические дисциплины, ни сколько их, ни какую роль они играют в эпистемологических процессах современного гуманитарного знания. В историографии не существует и единой модели их классификации. Все это приводит к недостаточно четкому представлению о месте этих дисциплин в системе современного научного знания.

Первоначально комплекс вспомогательных исторических дисциплин складывался, исходя из вспомогательной функции по отношению к историческому знанию. Эти дисциплины играли вспомогательную роль в процессе создания исторического построения (сочинения) историком, давая ему возможность при помощи научных методов работать с информацией разных по типологии и информативности исторических источников (решать вопросы о времени и месте их создания, авторстве, подлинности, грамотного прочтения текста источника как письменного, так и изобразительного, символического и т.д., – содержащего тексты разных знаковых систем коммуникации).

По мере развития вспомогательных исторических дисциплин, их первоначальное значение именно в качестве практических, вспомогательных дисциплин подверглось серьезному переосмыслению. Накопленные знания, как теоретические, так и практические, позволили целому ряду дисциплин занять особое место в системе современного научного знания. Качественно новый статус дисциплин привел к необходимости поиска нового терминологического аппарата определения места этих дисциплин в системе современной исторической науки и шире – в системе современного гуманитарного знания. Эрудиционный период истории вспомогательных исторических дисциплин переходит в иной период их развития, когда на первый план выступает их метод как важнейший инструментарий в познавательном процессе. Такое теоретическое осмысления статуса дисциплин в современном научном знании совершенно необходимо. Возможно, это нужно не столько для закрепления на теоретическом уровне реальных механизмов научных исследований, которые просто не могут соответствовать современным задачам научного знания без полноценного использования методов вспомогательных исторических дисциплин, а главным образом для качественно нового осмысления возможностей и роли этих дисциплин в современном образовательном процессе, в подготовке не только будущих историков, но и филологов, лингвистов, музеологов, культурологов, политологов, психологов, юристов и др.

В последнее время все более популярным становится термин "специальные исторические дисциплины", предложенный М.Н. Тихомировым. Однако этот термин сегодня представляется не менее неудачный, чем традиционный и восходящий к терминологии XIX в. "вспомогательные исторические дисциплины". Термин "специальные" подчеркивает некий обособленный, узконаправленный характер скрывающихся под ним дисциплин, что совершенно не соответствует их современному состоянию и роли в системе научного знания. Однако отказ от термина "вспомогательные исторические дисциплины" в первую очередь обусловлен современной образовательной моделью. Авторы одного из последних учебных пособий выбор его названия "Специальные исторические дисциплины" аргументируют тем, что "термин "вспомогательные дисциплины" подразумевает, что названные науки не вполне самостоятельны и призваны служить лишь "помощницами" Большой Истории". Также важным аргументом выбора названия учебного пособия послужили педагогические соображения: "...не подумают ли студенты-историки, которым в первую очередь адресован наш труд, что предлагаемый им курс "вспомогательных дисциплин" – это некое необязательное дополнение к "основному" историческому образованию" (Специальные исторические дисциплины. СПб., 2003. С.3). Эти аргументы представляются важными не только в диалоге со студентами, которым значимость этих наук становится очевидной в процессе обучения, но и в диалоге со структурами управления образовательным процессом в нашей стране, которые, часто не будучи специалистами-историками, также воспринимают этот курс как "дополнение" к историческому образованию и отводят ему соответствующее положение в учебных планах той или иной специальности.

Вопрос о названии комплекса дисциплин, безусловно, важный, но каждая научная школа, как показывает практика, решает его исходя из своих приоритетных задач и "верности традициям". Решение этой терминологической проблемы сегодня представляется не актуальным, поскольку сегодня необходимо решать более важные вопросы о статусе этих наук и их месте в системе научного познания и учебном процессе.

Качественное изменения в рамках каждой дисциплины, позволяют говорить о важной роли этих наук как в овладении "ремесла историка", в исследовательском процессе, так и в формировании знания о прошлом. В последнее время в рамках гуманитарного знания формулируются новые проблемы познания человека, социальных структур, коммуникативных систем. Сформулированные на уровне новой познавательной модели развития современного гуманитарного знания, эти задачи находят возможность воплощения и реализации именно благодаря знаниям и методам, накопленным вспомогательными историческими дисциплинами. Эти науки посредством предмета изучения каждой из них дают возможность изучать изменения мировосприятия социума в пространстве и времени.

Научные дискуссии, развернувшиеся  с 60-х гг. ХХ в. главным образом в рамках философского осмысления феномена бытия человека в пространстве и времени и возможности его самореализации посредством тех или иных коммуникативных систем, существующих в современном ему социуме, приходили к "открытию" таких феноменов культуры как письмо, знаково-символические системы, структурирование времени обществом, восприятие пространства как объекта культуры. Но драматичность сложившейся ситуации в современной модели гуманитарного познания состоит в том, что именно эти важнейшие феномены культуры общества являлись предметами изучения вспомогательных исторических дисциплин. Но, к примеру, Ж. Деррида, посвятивший основные свои работы исследованию феномена письма (Деррида Ж. Diffe´rance. Томск, 1999; Деррида Ж. Голос и феномен и другие работы по теории знака Гуссерля. СПб., 1999; Деррида Ж. О грамматологии. М., 2000; Деррида Ж. Письмо и различие. СПб., 2000), понимал палеографию, родившуюся в его стране три века назад и накопившую огромный опыт изучения письма, как исключительно узкоприкладную дисциплину, делая вывод о необходимости специальной дисциплины, которая изучала бы "социальность письма как драмы".

Современная наука развивается, сочетая с одной стороны расширение узкоспециальных исследований, с другой – использование опыт, методики и методы других наук. И только интегрированные научные исследования позволяют сегодня говорить о получении нового достоверного знания. Вспомогательные исторические дисциплины оказываются наиболее соответствующими такой модели развития гуманитарного знания. С одной стороны они продолжают развиваться, совершенствуя методы изучения тех или иных видов источников или типа информации, заключенной в них, с другой – используя методы многих гуманитарных и естественных наук позволяют получать совершенно новое знание о человеке, обществе, отвечая не только актуальным проблемам исторической науки, но и знанию о человеке, социуме в самом широком смысле этого понятия. Например, генеалогия, изучающая системы родственных связей, в своих исследованиях использует методы биографики, иконографии, просопографии, палеографии, хронологии, геральдики, сфрагистики, фалеристики, а генеалогичческие исследования сегодня активно используются в изучении этносов (этнография), народонаселения (историческая демография), в структурной антропологии, исторической психологии, в исследованиях мифологического сознания, ритуальных и обрядовых практик, фольклора, в гендерных исследованиях и т.д. Методы генеалогии выходят за рамки понятия кровного родства и позволяют исследовать такие социальные связи между людьми как духовное родство, научные и художественные школы и их развитие в моделях "учитель-ученик".

Вспомогательные исторические дисциплины, как классические, так и относительно молодые, предстают в современной научной модели познания как науки о человеке, позволяющие при помощи изучения самых разных информационно-знаковых систем, сохранившихся в исторических источниках, созданных на разных языках коммуникации (словесном, графическом, художественном, образном, символическом, цветовом, звуковом, вещественном и т.д.) познавать природу человека и социума разных культур и эпох. Целостная природа культуры человека, реализованная в разных знаковых системах (культура письма–писания–чтения, культура измерения времени и бытования в нем, культура социального этикета, именования объектов, культура измерения и восприятия пространства и т.д.), являясь предметом изучения вспомогательных исторических дисциплин, позволяет использовать их методы на совершенно ином уровне в рамках современного гуманитарного познания.

Такой "интенсивный" путь развития вспомогательных исторических дисциплин, коренным образом меняет статус этих дисциплин в системе наук о человеке и должен менять их статус в современной образовательной модели, учитывая возможности этих  наук в познавательной и исследовательской перспективе. Наряду с обучением "ремеслу историка", позволяющем овладеть искусством работы с историческими источниками и раскрывать их информационный потенциал, современные лекционные курсы должны раскрывать и сложность механизмов получения тех или иных "устоявшихся" формул, методик, схем и гипотез на источниковедческом и историографическом уровне, так и раскрывать потенциал каждой из дисциплин в решении проблем современных наук о человеке. Интеграция дисциплин в современном гуманитарном знании должна изменять и подходы преподавания их в современной университетской модели подготовки специалистов-гуманитариев. Такие шаги предпринимаются сегодня на практическом уровне. Кафедрой источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин Историко-архивного института РГГУ, где преподавание этих наук ведется с 1938 г., подготовлен комплекс программ нового поколения, где впервые предпринята попытка показать общегуманитарную направленность этих дисциплин, раскрыть потенциал метода каждой их них в решении познавательных задач (Вспомогательные исторические дисциплины: Учебно-методический модуль / Под ред. В.А. Муравьева. М., 2004. С.12-149).

Классические науки (палеография, хронология, метрология, дипломатика, геральдика, генеалогия и др.) благодаря уже накопленному опыту позволяют переосмысливать и сам предмет изучения, шире формулировать задачи дисциплин, решать важнейшие научные проблемы.

В рамках представленного доклада можно в качестве примера сделать акцент на проблемах развития некоторых дисциплин, которые традиционно занимают важное место в научно-исследовательском и образовательном процессах.

Важное место в преподавании курса вспомогательных исторических дисциплин занимают палеография и хронология. Палеография, как научная и учебная дисциплина,   сегодня обращается не только к методам прочтения и атрибуции письменного источника, но и посредством изучения атрибутов письма, процесса письма, бытования письменных источников решает проблемы историко-культурологического значения. Метод палеографии – в постижении культуры через письменные системы, сочетающие вербальные и невербальные коды передачи информации. Метод палеографии позволяет понять социальность письма как в онтологическом, так и в литературоведческом, историческом, культурологическом смыслах, исследуя письменный текст от грамотности пишущего через графику им воспроизведенного письменного текста до его окончательного внешнего воплощения и функционирования в культуре. Причем культура чтения (медленное чтение, чтение вслух, публичное чтения, чтение для себя; чтение в рамках той или иной социальной, корпоративной, маргинальной части социума; запретное – отреченное, неэтичное-"неприличное" чтение) не менее важна чем культура самого пишущего или транслирующего письменный текст (См.: Шустова Ю.Э., Муравьев В.А. Преподавание палеографии в современном гуманитарном университете // Образ науки в университетском образовании: Материалы XVII науч. конф. Москва, 27-29 янв. 2005 г. М., 2005. С.299-309).

Хронология как вспомогательная историческая дисциплина складывается в XIX в. и понималась как наука о счете времени, об истории складывания и развития систем летосчисления, разрабатывающая методы соотношения дат разны календарно-хронологических систем и позволяющая уточнить даты исторических событий и исторических источников. Современная хронология решает не только задачи атрибуции календарно-хронологической информации, содержащейся в источниках, но и посредством понимания значения тех или иных временных величин (суточное время, понятия года и их соотношения в жизни общества (церковный год, гражданский год, учебный, финансовый, театральный и т.д.) сакральное время, хозяйственное время, гендерное время, биологическое время и т.д.) решает проблемы восприятия времени и осознания себя во времени социума и/или отдельной личности в рамках той или иной культуры, цивилизации с целью установления не только линейности исторических событий, но и понимания разности временного восприятия объекта и субъекта исследования. Метод хронологии – в постижении культуры через системы ориентации, счета и восприятия времени.

В центре внимания и изучения хронологии – одна из наиболее сложных категорий – время. Время сегодня является объектом изучения многих наук (время как физическая величина, время как астро-физическая категория, время в теологическом контексте, философия времени, биологическое время, время как психологическая категория и т.д.). Каждая из наук, пытающаяся ответить на, пожалуй, самый древний вопрос "Что есть время?" ищет и предлагает свои пути его осмысления, понимания и решения. История – это наука, которая не мыслима без временной категории (она собственно и возможна только в процессе осознания прошлого) и понимание истории в свою очередь немыслимо без осознания каким было время в восприятии людей прошлого, каким образом время структурировалось, как оно измерялось и какое значение имело в жизни отдельного человека и общества. Из попыток понять и структурировать время в разных культурах рождались научные знания о природе, которые приводили к появлению систем счета времени. Практические знания, помогавшие ориентироваться во времени, рассчитывать долготу разных природных циклов приводили к рождению практической хронологии, знания которой помогали структурировать время в рамках сакральной, хозяйственной, социальной временных структур.

Практическая хронология прошла долгий путь развития, отличающийся в каждой культуре своими особенностями и структурирования времени, и его счета, восприятия, позиционирования. Попытки осмысления времени как социальной, религиозной, практической категории нам известны с древнейших времен. Традиционно хронология формулировала задачи изучения той или иной календарно-хронологической модели счета времени с целью понять специфику его счета в рамках однотипных единиц счета временных отрезков (циклов): год, сезон, месяц, неделя, сутки и т.п. и разрабатывала методику их соотношения друг с другом. Сегодня этот процесс активно развивается на совершенно ином источниковедческом уровне. Ведение в научный оборот новых источников диктует изучение их информационного потенциала на междисциплинарном уровне.

Источниковедческую компаративистику сегодня можно назвать одним из основных направлений развития хронологии. Хронология сегодня сталкивается с парадоксальной ситуацией не разработанности источниковой базы, позволяющей изучать и календарно-хронологические системы, и эволюцию празднично-обрядовых циклов, не разработанной оказывается типология источников как содержащих календарно-хронологическую информацию, так и их видовую структуру. А такое направление оказывается наиболее перспективным в процессе понимания бытия человека и общества во времени. Так, поистине важнейшим научным событием можно считать источниковедческо-культурологическое исследование Ниппурского календаря В.В. Емельянова. Выполненное на междисциплинарном уровне исследование показало сакральность этой системы счета времени, основанной на согласовании наблюдений за сменой фаз Луны с наблюдениями за годовым ходом Солнца относительно созвездий небесного экватора  и роль календаря как унификатора космогонических представлений (Емельянов В.В. Ниппурский календарь и ранняя история Зодиака. СПб., 1999). Рассмотрение Ниппурского календаря как феномена культуры оказалось возможным с привлечением методов структурной лингвистики, фольклористики, источниковедения, астрономии, культурологии, религиоведению.

Изучение и введение в научный оборот новых источников в позволяет существенно изменить и представление о календаре, способах счета времени и его восприятия, календарно-хронологических практиках в русском средневековом обществе. В работах Р.А. Симонова, А.А. Романовой рассматриваются разные виды календарно-хронологических источников и предпринимаются попытки их прочтения, интерпретации и анализа. Изучение календарно-хронологических текстов позволяет по-новому решать и проблемы датировки ряда исторических источников, совершенствовать методику календарных расчетов, используемых при работе с календарно-хронологической информацией источников. Уточнение круга источников и методик расчетов дат, используемых в Средневековой Руси, позволяет не только понять их место в системе знаний и ценностей средневекового человека, но и категорий восприятия времени, картины мироздания, а также эсхатологические представления.

Весьма важным и интересным направлением хронологических исследований является изучение отдельных видов источников. Так, О.В. Лосева, изучая древнерусские месяцесловы XI – XIV вв., рассматривает их сведения как культурно-исторические знаки (имена, факты, события). Она подчеркивает, что эти источники представляют тобой "типично "стыковую" исследовательскую зону, связанную со многими вспомогательными дисциплинами церковно-исторического цикла – такими как история календаря и пасхалии, эортология и историческая литургика, агиография и филология отдельных жанров русской и византийской письменности". Изучение месяцесловов в рамках религиозно ориентированной культуры соприкасается с этнографическими и культурологическими аспектами: этнография и фольклор аграрно-магического крестьянского универсума, формирование национального и сословного именословов, генеалогия правящей верхушки (Лосева О.В. Русские месяцесловы XI – XIV веков. М., 2001. С.6). Исследование месяцесловов позволяет сквозь призму календарной традици выявлять пути миграции книг, идей, обычаев, культурных и политических связей (Там же. С.121).

Интерес к истории повседневности приводит исследователей разных направлений к проблеме изучения "ритуалов" повседневности, структурированию времени в рамках повседневной культуры. Празднику отводится одна из главнейших ролей в структурировании времени. Ведь "будни сменяются праздниками" и сознание как индивидуальное, так и коллективное фиксирует повседневность в рамках празднично-обрядового цикла. Изменение в мировосприятии общества влечет переосмысление либо содержательной насыщенности традиционного праздника, либо рождение нового праздника, насыщенного отвечающим современным представлениям о ценностных категориях смыслом, либо введение (параллельно либо взамен) нового праздничного цикла. Мона Офуз в монографии, посвященной культуре праздников Французской революции, отметила, что сотворение праздника – точки, где сливаются желание и знание, где восприятие масс подчиняется радости – соединяет политику с психологией, эстетику с моралью, пропаганду с религией (Офуз М. Революционный праздник: 1789–1799. М., 2003. С. 18).

В центре внимания современных исследований оказываются языческие, церковные праздники и их проблемы их сосуществования, взаимовлияния и взаимопроникновения в рамках разных культурных традиций (их изучение восходит к работам А.Н. Афанасьева, А.А. Потебни, Д.К. Зеленина, В.Я. Проппа и др.), аграрные и городские праздники, революционные и государственные. Изучение "праздничной культуры" и "культуры праздника" (М.М. Бахтин) тесно связано с изучением отдельных атрибутов того или иного праздничного обряда, ритуала, предмета, будь то вертепы, райки, балаганы или театральные спектакли, приуроченные к праздникам,  карнавальные костюмы или новогодняя елка, святочные гадания или танцевальный церемониал, фейерверки или праздничные демонстрации (Котлярчук А.С. Праздничная культура в городах России и Белоруссии XVII в.: официальные церемонии и крестьянская обрядность. СПб., 2001; Агапкина Т.А. Мифопоэтические основы славянского народного календаря. Весенне-летний цикл. М., 2002; Шангина И.И. Русские праздники. От святок до святок. СПб., 2004; Некрылова А.Ф. Русские народные городские праздники, увеселения и зрелища. Конец XVIII – начало ХХ века. СПб., 2004; Бондаренко Э.О. Праздники христианской Руси: Русский нард. православ. календарь. Калининград, 2004; Софронова Л.А. Старинный украинский театр М., 1996; Душечкина Е.В. Русская елка: история, мифология, культура. СПб., 2002 и др.). Особый интерес вызывают исследования эсхатологических настроений в обществах, связанные с осбым религиозно-мистическим восприятием календарно-хронологических циклов (Поньон Э. Повседневная жизнь Европы в тысячном году. М., 1999; Борисов Н.С. Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света: Россия в 1492 году от Рождества Христова или в 7000 году от Сотворения мира. М., 2004).

Однако усилия этнографов, фольклористов, филологов, культурологов, религиоведов, направленные на исследование отдельных аспектов времени как культурно-исторической категории, не взаимосвязанные общей проблематикой осознания времени как целостной категории культуры в ее историческом контексте, не позволяют создавать целостного представления о времени в рамках отдельно взятой культурно-исторической дефиниции. Эту проблему и должна решать сегодня хронология, которая может выполнять с одной стороны синтетическую функцию науки о восприятии времени, организации времени, структурировании и счете времени, с другой стороны решать конкретные задачи изучения разных временны'х аспектов на основании сохранившихся источников на междисциплинарном уровне. Компаративный подход к изучению времени должен основываться на всестороннем анализе источников разных по своему происхождению, уровню и качеству информативности. Хронология как наука в современной системе знания может объединять знания о времени, начиная с источников устной (дописьменной) традиции, когда устное мифотворчество было мощным средством передачи идей о том, что представляет собой время и о способах его учета, и заканчивая современными методами определения, фиксации и использования мельчайших единиц счета времени и в современном научно-познавательном, промышленном, социально-культурном процессах, изучения влияния информационного поля на восприятие времени и социальные практики, космических и биологических ритмов на психологическое моделирование коллективного и индивидуального временного континуума.  Современная хронология должна изучать и разные модели времени: неосознанное (биологическое) и осознанное (социализированное); "священное и мирское" (М. Элиаде); линейное и циклическое; Наше (западноевропейская модель мировосприятия) и Их время (модели времени культур, не оказавших существенного влияния на историю европейской модели восприятия и учета времени) (Э. Авени).

Хронология сегодня – это наука, изучающая системы времясчисления в контексте изменений представлений о картине мира, представления о времени в разных культурах, ориентацию человека во времени и способы моделирования временно'го пространства в культуре. Она занимает особое место в современном познавательном процессе, так как является областью пересечения гуманитарных, естественных и точных дисциплин, и изучая "историческую", социальную, культурологическую природу времени не может развиваться без знаний современной физики, астрофизики, астрономии, биологии, психологии, математики. В этом ее уникальном месте среди наук о человеке и природе кроются колоссальный потенциал развития и возможности получения нового знания о человеке.

 
 

Конференции.
Круглые столы.
Выставки. Презентации
Международный научный симпозиум «Социально-экономическое развитие бывших регионов Российской империи в ХІХ – начале ХХ в.»

Проведение симпозиума запланировано 3–6 апреля 2014 г. в г. Ялта

 
2-я Всероссийская научно-практическая конференция «Сохранение электронной информации в России»
5 декабря 2013 г. в Москве при поддержке Министерства культуры Российской Федерации состоится
 
Олимпиады по истории

Олимпиада РГГУ для школьников 11-х классов

 



Вестник архивиста

Информационная система <<Архивы Российской академии наук>>

Для размещения материалов на сайте обращайтесь на электронную почту rodnaya.istoriya@gmail.com
© 2017 Родная история. Все права защищены.